Восемь. Жиневьев (POV Август)

В чертовски знакомой мне комнате, вижу темный силуэт у окна и делаю неуверенные шаги вперед, не имея ни малейшего понятия, кто это может быть. Он медленно поворачивает голову и смотрит на меня через плечо, коварно улыбаясь. В комнате темно, но я чувствую его улыбку, его враждебность. Знаю, что лучше не подходить, но ноги, словно не слушаются меня — идут вперед.— Август, — металлическим голосом произносит, усмехаясь.Тяжело сглатываю, застыв на месте, но держусь так уверено, как это возможно. Этот темный силуэт разворачивается ко мне лицом, но я не вижу его. Слишком темно, чтобы разглядеть, но чувствую, как его удовлетворяют мое положение, мой страх, моя слабость. Но... Он не замечает меня. Не обращает никакого внимания. И только сейчас я вижу, что в комнате есть колыбель, в которой спит маленький ребенок. Даже не одна колыбель, а целая дюжина. Они появляются, будто по щелчку. Темная комната становится светлее, благодаря лунному свету, что проскакивает через окно, а темный силуэт постепенно обретает ясность, но я все еще не могу видеть его лица: это мужчина, безусловно, но из-за его длинного плаща и большой шляпы, под которым он скрыл свое лицо, я не вижу ничего. Он бесшумно подходит к одной из колыбелей и протягивает руку ко лбу младенца.— Вы, люди, такие странные. Утверждаете, что ангелы защищают вас, но проблема в том, что им глубоко плевать, — отходит от колыбели и вновь встает у окна, приняв многозначительный вид. — Никто не защитит человека так, как его демон. Тебе всего несколько дней, но ты вспомнишь это тогда, когда твоему демону понадобится помощь...В мгновение из неоткуда появляется яркий свет, словно из прожекторов, ослепляя меня. Быстро прикрываю глаза рукавом и вскакиваю на месте, осознав, что уже нахожусь в своей постели и тяжело дышу. Капли холодного пота стекают по лбу, воздух почти не поступает в легкие. Я изо всех сил стараюсь глубоко дышать, но это мало получается. Паника полностью овладевает мной, а я даже к отцу обратиться не могу. Он уехал, оставив меня на соседку. Сказал, что важное дело по работе.— Август, — зловеще шепчет чей-то голос.В тревоге оглядываю свою комнату и осознаю, что никого нет.— Август, — повторяет.Медленно встаю с кровати и со страхом оглядываю все еще пустую комнату. Меня часто посещают мании преследования, но никогда не было голосов, которые зовут меня.— К-кто здесь? — неуверенно спрашиваю, все время оглядываясь по сторонам.— Опусти голову вниз, — шипит.Следую указаниям и вижу, как вдоль стены ползет металлически-серая трехметровая змея. Она медленно ползет вдоль стены, затем резко оборачивается на меня, приподняв голову вверх. Страх просто парализует, но я делаю два шага назад, будто это обезопасит меня. Надеюсь на лучшее.— Не бойся, — шипит, высовывая свой язык. — У меня для тебя послание.Говорящая змея. Черт возьми, это говорящая змея! Делаю еще пару шагов и оступаюсь о кровать, чуть не свалившись на нее. Но все же сохраняю равновесие. Неотрывно смотрю на эту ползучую тварь, все еще полагая, что это сон. Ведь так?— П-послание? — переспрашиваю.А она вновь шипит, словно злиться на меня за что-то. Подползает ближе, а я окончательно окаменеваю от страха. Ползет по ноге — я даже шевелиться не могу. Просто смотрю вперед, ожидая того, что кто-нибудь меня уже разбудит.— Не понимаю я хозяина, — протягивает, — ты полна страха, я чувствую его, — медленно ползет вверх по ноге. — Ты ведь в курсе, что животные чувствуют адреналин, который испускают люди в стрессовых ситуациях?— Ты ученая змея? — скрываю страх за сарказмом, усмехаясь своим же словам.Чувствую, как она ползет уже по туловище, обвивая меня своим длинным телом. Все тело дрожит. Я пытаюсь сохранить равномерное дыхание, чтобы, не дай Бог, не сделать ничего лишнего и не спровоцировать ее на укус. В мгновение ее мордочка появляется прямо напротив моего лица. Она зло шипит, раскрыв рот и обнажив свои ядовитые клыки, а я быстро одергиваю голову назад, задержав в страхе дыхание. Страх настолько силен, что я не слышу ничего, кроме пульсирующей крови в венах и биения сердца.— Не бойся, — повторяется, но я словно слышу, как она смеется надо мной. — Хозяин сказал не трогать тебя. Только передать кое-что.— Что?— Всему свое время, Август, — извивается. — А где твой ангел?Широко раскрываю глаза, удивляясь столь странному вопросу. Она опять смеется мне. Прикрываю в страхе глаза, когда она отворачивает на мгновение голову вправо.— Ах, да, ты ведь еще не знаешь всей правды, — произносит.— На небесах, наверно, — отвечаю на последний вопрос.А она вновь шипит. Она все время просто смеется надо мной. Такое могущественное создание, способное убить любого, но в тоже время такое скользкое, такое... противное. Ее шипение, так явно напоминающее мне зловещий смех, даже завораживает.— Сядь, — мягко приказывает, и я просто падаю на кровать, боясь оторвать от нее взгляд. — Хозяин просит тебя сторониться Лиама, — шокирует меня пресмыкающаяся. — Пока он не узнает, кто он и что он за существо, — добавляет.— А твой хозяин...?— Гордыня, — быстро отвечает. — Один из семи.

В школе я иду, стараясь не смотреть на пол, потому что это змея все время ползет рядом и не отходит ни на шаг. Всегда держится близь меня. Но больше всего меня удивляет то, что остальные не замечают ее и продолжают заниматься тем, чем занимаются. Они даже не подозревают, что рядом с ними ползет тварь, способная прекратить их существование. Именно это не позволяет мне нормально дышать, потому что я чувствую ответственность за то, что привела ее сюда; за то, что подвергла людей опасности. Многие проходящие мило улыбаются мне и приветственно кивают. Я отвечаю.— Все они такие лицемерные, — неожиданно произносит мамба. — Я вижу их улыбки тебе, но искренности в них нет. Они добры с тобой лишь потому, что ты им даешь списывать.— Я не нуждаюсь в психо-помощи от ядовитой твари, — шепчу про себя, проходя в кабинет биологии.— Аккуратнее со словами, милочка, — продолжает, ползя по моему стулу к столу. — Как ты верно заметила, я ядовита, — вновь шипит своим язычком.— Почему никто тебя не видит? — спрашиваю, все время оглядываясь по сторонам.Многих удивляет мое поведение — они странно меня оглядывают, морща в недоумении носы. Я быстро открываю рюкзак и ищу наушники, чтобы хоть как-то оправдать свои неуместные реплики.— А ты бы хотела, чтобы все в панике бежали? — отвечает вопросом, в ответ на который я просто качаю головой.— Кто такая Гордыня? — надеваю наушники и, чуть наклонившись к ней, спрашиваю.— Ты не читаешь книг? Гордыня — один из семи смертных грехов, за который в аду полагается... как это правильно назвать?— Наказание?Она качает головой:— Слишком мягкое слово.Весь урок она лежит на моей парте и с интересом слушает лекцию по своему виду. Какое совпадение. Я не могу сосредоточиться на теме, пока знаю, что на моей парте лежит черная мамба! Жуткая нервозность, которую многие замечают, доводит меня до пика. Я стараюсь расслабиться, но не могу. Боюсь, что она меня может укусить. Я отличница, и я точно знаю, что меня ждет от ее укуса. А если она укусит кого-то помимо меня?..— А вот и неправда, — добавляет змея. — Если укушу в лицо, умрут за 9:45 минут, а не за 10, — поднимаю взгляд на доску, где он рассказывает именно о ее роде.— Мисс Амнелл, а скажите мне, пожалуйста, где водятся эти змеи? — обращается ко мне учитель, застав врасплох.— В Африке, — подсказывает мамба.— В Африке, мистер Ардженто, — повторяю. — Тогда что ты делаешь тут? — тихо спрашиваю, не сводя взгляда с учителя.Тот удовлетворительно кивает и продолжает рассказывать.— Почему ты все еще здесь? — тихонько наклоняюсь к животному и шепчу как можно тише.— Потому что так приказал мой хозяин, — отвечает.Но этот ответ не дает мне ничего. Кто ее хозяин? Какой идиот завел себе говорящую ядовитую змею? И что ему от меня нужно?— А у тебя есть имя? — спрашиваю, ловя себя на мысли, что боюсь ее все меньше и меньше.— Конечно, — разворачивается ко мне, — Жиневьев.— Красивое имя, — с ноткой зависти замечаю. — У моих родителей фантазия немного разыгралась, поэтому я Август.— Ты избранная, Август, — заявляет Жиневьев, — твое имя дано не родителями.— А кем же? — удивляюсь.— Имена избранным детям даются исключительно теми, кто ее избрал, — отвечает, но я все еще ничего не понимаю из того, что она говорит. — Тебе дал имя демон.И снова просто замираю на месте и уже не слышу ничего, даже шипения Жиневьев. В который раз убеждаюсь, что это сон. Говорящая змея по имени Жиневьев, и демон, который дал мне имя. Это грань. Финиш. Все.Звенит звонок, и я, быстро схватив сумку, бегу из класса, полагая, что это существо не догонит меня, но она упорно ползет за мной. Оглядываюсь назад на нее и, не заметив впереди идущего человека, сталкиваюсь с ним.— Девушка, аккуратнее, — слышу грубый голосок парня и быстро извиняюсь, продолжая шагать вперед.Оборачиваюсь, чтобы удостовериться, что Жиневьев отстала от меня, но вижу совсем другое. Она не ползет больше за мной, она ползет за тем парнем, с которым я случайно столкнулась.— Стой! — кричу, зачем-то шагая вслед за ней, но она даже не оборачивается.Парень идет, даже не догадываясь, что его преследует мамба. Оказываясь максимально близко к ней, слышу, как она яростно шипит:— Хозяин наказал бы его. Но накажу я, — резко подскакивает на месте и хватает клыками ногу парня.— Джексон! — кричат проходящие рядом, когда он просто падает на пол.— У него есть три часа, — гордо произносит ползучая и, развернувшись от жертвы, просто ползет дальше.Джексон хватается за ногу и шипит от боли. Все стапливаются вокруг него, не понимая, что произошло. Шокировано смотрят на две кровавые точки от клыков Жиневьев.— Что произошло? — оглядывает с сожалением рану медбрат. — Джексон, что случилось? — более настойчиво спрашивает, уже смотря точно на него.— Я... я не знаю, — качает в недоумении головой. А я стою, прикрыв в ужасе рот, и смотрю на то, как все суетятся вокруг него. — Я просто шел, а потом почувствовал, как что-то меня кусает, и упал, — слышу в его голосе страх, и когда он замечает, что я чуть ли не плачу от сожаления, отворачиваюсь.— Так, тащите его в медпункт, — приказывает его друзьям.Я отхожу в сторону от всего этого, опасаясь того, что все заподозрят меня в том, что случилось. Прекрасно знаю, что нет на это никаких оснований, но все же боюсь, что они узнают...Его укусили из-за меня. Боже, что я натворила?— Ты идешь? — беззаботно спрашивает Жиневьев.Тяжело вздыхаю и медленно киваю.— Ты просто сумасшедшая! — рычу, шагая вперед с опущенной головой.— Он меня любит именно за это, — в том же беззаботной тоне отвечает.— Он — это Гордыня? — встаю у шкафчика и засовываю ненужные учебники, все еще злая на это существо.— Ну, да. Хотя его людское имя ему больше нравится.— Людское? — удивляюсь.— Найл Хоран.Все слова просто исчезают из сознания, а тело просто замирает, когда слышу его имя. Найл Хоран. Мой парень! Мой парень Гордыня и хозяин одной из самых ядовитых змей, которая только что подарила парню медленную смерть.«Это сон, это всего лишь сон!» — твержу себе, но это никоим образом не помогает. Я... я просто потерялась в своем сознание, где проявляются лишь моменты с ним: то, как он был мил, то, как он всегда приходил ко мне перед сном, чтобы пожелать спокойной ночи, и то, как он подсел ко мне, чтобы познакомиться.— Он послал меня сюда, чтобы защитить тебя, — слышу шипение змеи, но ничего не говорю в ответ.Просто захлопываю дверцу ящика и бегу вон из школы, забив на оставшиеся уроки.— Правильно, — поддакивает мне Жиневьев, когда я сажусь за ноутбук. — Интернет ведь не врет никогда, — иронизирует.Я продолжаю ее игнорировать и ввожу в поисковике: «черная мамба». Она ползет вверх и ложится у монитора, с удивлением оглядывая открытые вкладки.— Жаль, что я не умею читать, — шипит, разглядывая фото своих сородичей.— Ты такая надоедливая, — рычу, продолжая читать информацию о ней.Читая новости, понимаю, что Джексона уже не спасти, что доза яда у этой твари слишком большая для человека, что противоядие найти за столь короткий срок не выйдет. Даже не закрыв ноутбук, отхожу в сторону. Шокированная, всей новой информацией о мире, которую получила за половину дня. Просто падаю на кровать лицом вниз и поддаюсь слезам.

«Рисуй, если будет нужна помощь», — вспоминается в голове.

Встаю, выпрямившись, и зло смотрю на Жиневьев, которая все еще лежит у моего ноутбука. Мне вот интересно, почему я все еще жива? Но не хочу об этом думать. Спасибо, что хотя бы я еще жива. Вытираю рукавом слезы и, стиснув в ярости зубы, подхожу к мольберту и рисую... рисую все, что приходит на ум.— Что ты делаешь? — злится змея, но я игнорирую.Она натворила слишком много всего за этот паршивый день. Руки сами выводят рисунок, которому я не могу дать объяснения: черная фигура у окна, сквозь который пробивается еле заметный лунный свет, и ребенок, спящий в колыбели.— Остановись! — громче шипит Жиневьев, но я продолжаю. Назло ей продолжаю.Черная фигура в длинном плаще и шляпе стоит у окна и лишь боковым зрением смотрит на колыбель. Все эмоции просто изливаются на этот ничтожный рисунок, и я падаю на пол, поджав под себя колени, и плачу. Плачу, потому что мне страшно. Плачу, потому что до сих пор не просыпаюсь.— Он уже здесь, — шипит змея, отстраняясь в дальний от окна угол. — Ты вызвала его, — все еще отходит.Подняв голову, смахиваю слезы и встаю, не понимая ничего из того, что она говорит.— Прости, хозяин, — тише шепчет и испаряется.Резко развернувшись к окну, вижу парня, полностью в татуировках, но это не должно меня волновать так сильно, как то, что за спиной у этого парня два огромных белых крыла. Неуверенно отступаю назад, рукой нащупав мольберт.— Привет, — лишь произносит, мило улыбнувшись. — Ты все никак не можешь меня запомнить, Август, — оторвав взгляд от его крыльев, смотрю в лицо и осознаю, что уже видела его.Сглатываю, выпрямив осанку, чтобы показать, что я его не боюсь, и смотрю в его глаза.— З-зейн? — улыбается уголком губ и удовлетворительно кивает.