Глава 46. Лучше бы я захлебнулся кровью этим утром

POV Ян.Прошел уже почти месяц с заражения Евы. Родители приняли это как нечто неизбежное. Мать Евы ходила молчаливая и с нами практически не разговаривала, а отец косился на Олега, когда тот покидал пределы библиотеки. Его доверие к Олегу после этого упало ниже плинтуса. Сестренка, к счастью, забыла о том, что хотела рассказать предкам, кто на самом деле виноват в ее заражении.В школу Ева, конечно, не ходила, да и я появлялся там редко, чем заслуживал неодобрение со стороны учителей и своих друзей, но меня это не особенно волновало.Как-то раз я застал Олега в библиотеке. Он что-то устанавливал на свой ноутбук.— Что ты делаешь? — поинтересовался я.— Да так... Фигней страдаю.Я подошел к нему и заглянул в ноут через плечо. Моим глазам открылся вид на браузер, которым я никогда раньше не пользовался, но слышал о нем.— Это Тор*?— Да. Я установил на этот ноутбук все, чтобы свободно пользоваться Deep Web**.— И зачем тебе это?Олег вздохнул.— Хороший вопрос, но на него трудно дать ответ. Я не рассчитываю найти там какие-то химические формулы. Мне он нужен для общения. Я надеюсь, что там меня невозможно будет отследить. Понимаешь, в Глубинной сети есть многое: сайты по продаже оружия, наркотиков, какое-нибудь нетрадиционное порно... Все, что там находится, практически не поддается контролю со стороны спецслужб.— Я все еще не совсем понимаю... Ты боишься, что тебя найдут?— Да, такая вероятность тоже присутствует. Но Deep Web мне необходим, чтобы связаться кое с кем. Я потом тебе объясню.

***

В комнате Евы стало еще холоднее, чем раньше. И я не про температуру, а про атмосферу. Там пахло какой-то затхлостью, но я все равно не переставал наведываться туда. Последнее время сестра только и делала, что сидела за ноутбуком в своей постели, ибо говорила, что вставать и куда-то идти сил у нее не хватало. — Может, пойдем прогуляемся? — в очередной раз спросил я.В ответ Ева лишь отрицательно покачала головой. Она даже разговаривать меньше стала, все время отвечала жестами... Я знал, что при разговорах она все время чувствовала соленый вкус крови на языке, что доставляло ей дискомфорт. Лицо ее осунулось и превратилось в череп, обтянутый кожей. Щеки впали, а глаза потемнели и тоже немного ввалились. К вечеру в ее белках лопались капилляры, и глаза слегка приобретали кровавый оттенок. По ночам я слышал, как она кашляет и часто приходил к ней с новым запасом салфеток, но однажды утром я проснулся, услышав странные булькающие звуки. Свою дверь я всегда оставлял открытой, чтобы было меньше звукоизоляции. Я вскочил и прямо в боксерах побежал в ее комнату. Она лежала на кровати практически без одеяла, голова ее оказалась в горизонтальном положении, ибо съехала с подушки. Ева смотрела куда-то в пустоту и захлебывалась кровью. У нее не хватало сил даже повернуться на бок. Капилляры в глазах были все такими же красными. Во рту красовалась непонятная кровавая масса. Я быстро повернул ее на бок, и вся эта масса оказалась на белоснежной простыне. Кровь пропитывала материю с неиссякаемой скоростью. Сестра наконец начала кашлять, и из ее горла вылилось еще некоторое количество крови.— Какого хера ты не прокашлялась раньше?! — спросил я, держа ее за плечи и стоя на коленях возле кровати.Я дотянулся до тумбочки и подал ей влажные салфетки, при этом сам помогал стереть кровь с лица и тела.— Я не могла встать... Меня словно парализовало на несколько минут, и рот начал наполняться кровью. Если такое снова случится, наверное, я захлебнусь... — прохрипела она.Я поднял ее на руки.— Что ты делаешь?..— Надо сменить постельное белье, — с этими словами я отнес ее к себе в комнату и уложил на свою кровать.В ее комнате я достал из шкафа чистое постельное белье. Сняв старое с матраса, я понял, что кровавое пятно пропитало и его. Пришлось постелить небольшую клеенку. Сменив белье, я вернулся в свою комнату, где Ева уже беззаботно спала, свернувшись калачиком. Я накрыл ее одеялом и сел на пол рядом с ней. Солнце освещало ее лицо со всеми его недостатками. Я заметил, что и цвет кожи стал желтым. "Это начало конца, Ян," — промелькнуло у меня в голове, и я постарался прогнать эту мысль куда подальше. Нет! Этого не может быть... Она не умрет. И слезы покатились у меня из глаз. И чем больше я смотрел на ее лицо, тем больше их было. Я постарался не издавать ни звука, чтобы она не услышала и не проснулась. Вовсе не хотелось, чтобы она видела меня таким. Лучше бы я оказался на ее месте. Лучше бы я захлебнулся кровью этим утром. Это была бы расплата за все, что я сделал по отношению к ней.POV Ева.Я в очередной раз убеждалась, что за все нужно платить. Я в очередной раз вынуждена была расплачиваться за все, что совершила... Наверное, моих грехов хватило бы на небольшой город.Когда я проснулась, Ян сидел возле своей постели спиной ко мне, уткнувшись в колени. Мне хватило сил дотянуться до его волос, от чего он вздрогнул. Мне было хорошо от ощущения того, что он просто был рядом, поэтому я начала медленно поглаживать его по волосам. Он не поворачивался ко мне. Наверное, ему был неприятен мой внешний вид.— Знаешь, в детстве... — пробормотала я охрипшим от кашля голосом. — Я заболела ветрянкой. Мне было лет пять, и это, конечно, было не так страшно... Но мать... Она не хотела возиться со мной, потому что была слишком занята работой. Моим лечением занялась бабушка. Она помазала все болячки зеленкой... а я... так стеснялась этого, что даже на улицу мне выходить было стрёмно. Когда меня все-таки заставили выйти на прогулку, и какой-то мальчик увидел мое лицо в горошек. — Я усмехнулась. — Он обозвал меня кузнечиком... Я не знаю, почему, но это жутко расстроило. И я обиделась на бабушку. А она продолжала выхаживать меня, хотя я с ней и не разговаривала. Она заботилась обо мне, хотя я обзывала ее и делала всякие гадости... разбивала кружки, в которых она заваривала мне чай. Мне до сих пор так стыдно за это...Ян все еще не хотел поворачиваться ко мне, но я и не настаивала. Мне хватало даже вида его темных волос.— Так вот, мораль сей басни в том, что надо уметь прощать человека, которым в таких поступках руководят чувства или эмоции...Обида, горечь, а особенно если это любовь... Знаешь, я поняла это только сейчас. — На мои глаза навернулись слезы, а ком застрял в горле, но я старалась не показать этого. — Не стоит держать зла, если кто-то поступает плохо, тем более если этот кто-то любит тебя... Поэтому... Я хочу, чтобы ты простил Исаеву за все, что она сделала. Я хочу, чтобы ты уговорил ее не делать аборт, если она этого хотела...В этот момент Ян не выдержал и повернулся, уставившись на меня с недоумением. Выглядел он так себе: лицо было немного красным, а глаза опухшими.— Я хочу, чтобы ты помирился с ней и был счастлив. А если уж не получится, то хотя бы помогал ей с ребенком. Поверь, ты многому мог бы его научить...— О чем ты говоришь? — Он перебил меня.— Прости, если лезу не в свое дело... Я слышала ваш с Олегом разговор. — Черт бы тебя побрал... Ты слишком любишь подслушивать. — Он вскочил на ноги и нервно зашагал по комнате.— Ну я же не осуждаю тебя. — Я отвернулась, чтобы он не видел моего лица.—То есть ты все это время знала, но молчала?!— Да... А что я должна была делать? Я знала, что Ян любит Исаеву, но все время тратит на меня только лишь потому, что считает себя виноватым в том, что я вколола себе вирус. Он думал, что меня подтолкнула на это ссора с ним. Возможно, это отчасти и было правдой.Я уставилась в стену, но при этом всеми порами чувствовала возникшее напряжение.— Ты глупая, — заявил вдруг брат. — Если тебя это успокоит... она не беременна. Я отвез ее к врачу, и она призналась, что обманула меня.Мне нечего было на это ответить, поэтому я просто молчала. Быть может, я была даже немного расстроена из-за этой новости, потому что правда верила в то, что Ян мог бы быть счастлив рядом с Полиной.— Знаешь, чего я хочу? — вдруг спросил брат.Я повернула голову и вопросительно подняла бровь.— Чтобы тебе в голову больше не приходили такие идиотские мысли.POV Ия.Со мной не происходило ровным счетом ничего. Уроки все так же шли, я все так же общалась с соседками по комнате, учителями и директором. А воспоминания? Их все так же не было. Я почти научилась себя контролировать и за месяц пребывания в этой школе ни разу ни на кого не сорвалась, хотя желание было.

***

— Девочка моя, ты должна уяснить, — сказал мне директор в мое очередное времяприпроводжение в его кабинете. — Что нужно приносить какие-то жертвы, чтобы чего-то добиться.Девочка моя. Как же меня бесило это словосочетание.Он в очередной раз подсел ко мне на диванчик. — Ты же далеко не глупый ребенок, так ведь?Ребенок?! Да я вообще не чувствовала себя ребенком. Мне говорили, что мне всего семнадцать, но было ощущение, что это неправда.Директор аккуратно убрал прядь моих волос с лица, хотя она мне вовсе не мешала. — В жизни ты столкнешься с еще большими трудностями, поэтому ты должна быть рада, что ты пока здесь... Под моим контролем.Да нихуя я не должна быть рада, старый ты извращенец!— Но если ты не будешь меня слушаться, мне придется позвонить твоему опекуну. — Он тяжело вздохнул, рассматривая мое лицо, которое освещала лишь его тусклая настольная лампа. Вдруг он снова положил свою руку на мое колено. Я не убрала ее, ибо слегка побаивалась последствий. Интересно, что толкает людей повторять свои ошибки? Он ошибся несколько лет назад, за что остался безнаказанным, но зачем он пытался сделать это снова?Его рука медленно скользила от коленной чашечки и выше. Было ощущение, что он пытается приручить какое-то животное... приласкать его, чтобы оно подчинилось.— С твоими способностями я могу поднять тебя на новый уровень. Ты будешь учиться за границей, если, конечно, я этого захочу.Мои ноги были стиснуты от нервного напряжения, но он этого не чувствовал, продолжая поднимать руку все выше и выше.— Ты же хочешь золотую медаль? — задал он вопрос, на который думал, что знает ответ.Да плевать я хотела на эту чертову медаль! — Девочка моя, ну что ты молчишь? — Его рука лежала уже на внутренней стороне бедра.О-о, как же мне не хотелось молчать! Было желание высказать ему все, что я о нем думала.— Ты должна наконец расслабиться и довериться мне. Я никогда не сделаю тебе ничего плохого, — отпустил он фразу, которая вывела меня из себя.Я резко вскочила с дивана.— Должна?! А что я еще кому должна? Мне не нужна ваша идиотская медаль!И не успела я договорить, как мне прилетела пощечина. Горечь... Несправедливость... Я почувствовала, что это со мной происходило не в первый раз...Флешбек.Мне было лет семь. Я вернулась домой после прогулки во дворе с подружками, в старую потрепанную временем квартиру с облезлыми обоями. На кухне я застала спящую мать. Она лежала уткнувшись головой в руки, а рядом с ней красовалась недопитая бутылка водки. Мать выглядела неопрятно: волосы у нее были сальные, а на лице растянулся огромный синяк от какого-то удара. Я начала искать что-нибудь поесть, но мне на глаза попался лишь кусок хлеба, который почти превратился в сухарь. И только я успела дотронуться до него, как домой вернулся папа. Отец разулся, зашел на кухню, которую почему-то поспешила покинуть. Я остановилась и наблюдала за всем из прихожей, в которой было темно, поэтому папа не замечал меня. — Опять нажралась?! — стиснув зубы, спросил отец, схватив маму за волосы.Она в ответ лишь пробормотала что-то неразборчивое.— Вот блядина же. Хоть дружков своих сегодня сюда не привела, и на том спасибо! — Он тряхнул ее голову, все еще держа за волосы, от чего она проснулась.— А-а, эт ты! — голос был прокуренным и оттого хриплым. — Ты где ш-шлялся?! Скотина! — Она смотрела на него, как будто видела в нем врага. — По бабам по своим, да?!— Да, блять! Потому что они не ведут себя, как свиньи!— Как ты меня назвал?! — Мать попыталась встать, что ей не удалось.Получилось так, что она задела стоящую на столе бутылку, которая упала на пол и вдребезги разбилась.— Ну и кто теперь это убирать будет?! — закричал отец и снова взял ее за волосы. — Кто, я тебя спрашиваю?! — Он ударил ее головой о стену, от чего она закричала.Я не выдержала и вернулась на кухню, встав между отцом и матерью.— Пап, не надо... — умоляла я.— Ты уйди! А то тоже получишь! — рявкнул он.— Не уходи, доча, ты все правильно делаешь... Защищай маму... — шепеляво процедила мать у меня за спиной.— Заткнись, мразь! Только и умеешь, что бухать целыми днями!— Пап, перестань...— Пошел нахуй! Иди к своим бабам и им указывай, что делать! — провизжала мать.— Дочь, уйди с дороги! — рявкнул он на меня в состоянии откровенного бешенства.— Пап!— Уйди, я сказал!— Нет!Но я и не шелохнулась, за что получила смачную пощечину. Щека тут же начала гореть...Отец с ненавистью посмотрел на нас обеих и просто куда-то ушел из квартиры.Конец флешбека.Я смотрела на директора, который успел уже десять раз пожалеть о своем поступке.— Девочка моя... Ты же понимаешь, что все это ради твоей же безопасности.Да о какой нахуй безопасности может идти речь, если меня пару минут назад даже директор школы ударил? Я ничего не сказала, а начала лишь дергать дверную ручку, которая опять оказалась запертой. К счастью, за то время, что я проводила в кабинете директора, я успела запомнить, куда он кладет ключ. Подлетев к его столу, я открыла первый ящик, достала связку ключей и вернулась у двери, на пути которой уже стоял директор.— Что вам еще от меня нужно?!— Подожди... Дай мне все объяснить.— Нечего здесь объяснять! Просто знайте, что если так дальше будет продолжаться, то вы меня больше не увидите в своем кабинете!— Ты не имеешь права не прийти, если вызывает директор! — с нахальной улыбкой заявил он.— Зато я имею право покончить с собой, а в предсмертной записке написать, кто во всем виноват, — сказала я первое, что пришло мне в голову.— Да твою записку вряд ли кто найдет.Я наклонилась к его уху и прошептала:— А с чего вы взяли, что она будет на бумаге?Я оттолкнула его, быстро открыла дверь и, как ошпаренная, вылетела из кабинета.Примечания:*Tor — это система прокси-серверов, позволяющая устанавливать анонимное сетевое соединение, защищённое от прослушивания. Рассматривается как анонимная сеть виртуальных туннелей, предоставляющая передачу данных в зашифрованном виде.**Deep Web — это неиндексируемая поисковыми машинами часть интернета.