Глава 3. Ненависть

POV Ян.

С начала года прошло уже около недели. Как ни странно, мне было интересно, куда постоянно пропадал отец. Он за эту неделю переночевал дома раза два, не больше. Когда он в очередной раз вернулся домой, чтобы привести себя в порядок и отправиться на работу, я задал ему вопрос без особого участия:

— А где ты ночуешь все время?

Он бросил на меня взгляд, в котором явно выражалось сомнение, стоит ли говорить мне.

— Понимаешь, сынок, твоя мать давно умерла, а я давно один...

— Так, понятно. — Мне не очень хотелось об этом говорить. — Просто ответь на еще один вопрос: у вас все достаточно серьезно?

— Я думаю, да...

Я просто взял сумку и отправился в школу. Раньше, после смерти мамы, мне было как-то все равно, что происходило в моей семье. Наверное, это потому, что ничего, собственно, и не происходило. И вот, отец нашел себе кого-то. Спустя столько лет... И как я должен к этому относиться?!

Первой была физика, поэтому мне удалось отвлечься от этих мыслей, потому что новенькая снова тупила, стоя у доски. Она была искренне неприятна мне. Меня раздражало в ней все: черты лица, цвет волос, макияж, фигура, голос - все, что только может раздражать в человеке. Я раньше старался так не относиться к людям, считая это непродуктивным, ведь в любой момент, сегодня или через год, тебе может понадобиться что-нибудь от этого человека. Но издевательства над новенькой доставляли мне какое-то удовольствие. А больше всего мне хотелось, чтобы она, наконец, попыталась дать отпор, и тогда... тогда бы я разделался с ней по полной. Но она молчала. Просто молчала или все-таки отвечала на наши вопросы, но коротко и односложно.

— Валентина Витальевна, мне кажется, она уснула, — с насмешкой сказал я, обращаясь к нашей классной.

Новенькая, действительно, стояла неподвижно с маркером в руке, словно задумавшись о чем-то.

— Эй, тупица, ты что, дома не выспалась? — Исаева тоже подала голос. — Так ложись здесь. Прямо на пол.

Ей, как и мне, в этом классе было многое позволено, даже при учителях.

— А она предпочитает стоя спать, — лениво заметил я. — Как лошадь.

Класс засмеялся, а она наконец отреагировала, повернувшись ко мне. Посмотрела на меня своими карими глазами, которые казались черными, благодаря ее макияжу. Я не мог ничего прочитать в ее взгляде. Вообще ничего. И если других людей мне удавалось читать, как открытые книги, по мимике и эмоциям, то ее лицо не выражало абсолютно ничего. Оно было каменным всегда. Что бы ей ни сказали, как бы ни оскорбили, она оставалась спокойной, поэтому мы порой сомневались, слышит ли она нас.

— Ян, прекрати, — вежливо попросила учительница.

POV Ева.

Как же хотелось сбежать. Просто сесть на мотоцикл Мэри и уехать куда-нибудь к морю, жить свободно, ни от кого не зависеть, не терпеть ненависть от окружающих.

Мне вспомнился сегодняшний разговор с матерью. Перед тем, как я ушла в школу, она спросила:

— Что происходит? Почему ты так отвратительно учишься?!

— Потому что я еще не освоилась. Мне тяжело, — спокойно ответила я.

— Ты же знаешь, что будет, если ты не исправишь все свои оценки? — Она встала, скрестив руки на груди и сверля меня ненавистным взглядом. — Ты ведь помнишь, на каком условии держатся все твои ночные приключения?

— Да.

Я покинула дом, думая о том, что она хочет лишить меня моей жизни. Да, я по-настоящему жила только ночью. Мое дневное существование я считала просто испытанием, которое надо пережить, чтобы получить награду. Ночью я могла делать все. Все, что захочу. Все, что можно и нельзя. Ночью меня никто не мог остановить, кроме меня самой. Но моя мать поставила мне условие. Я должна была быть идеальной во всем: в учебе, поведении, даже отношениях с ней, а ночью - все, что моей душе будет угодно, и она не имела права мне препятствовать.

***

— Доченька, мы хотим с тобой поговорить, — как-то слишком ласково сказала мать, когда я снимала ботинки.

Она отвела меня на кухню, и усадила за стол. Там уже сидел ее "парень". Это был мужчина лет сорока с голубыми, но уже потускневшими глазами и все еще черными волосами. Он был слегка полноват. Теперь он часто оставался на ночь у матери, но больше не выходил, когда я возвращалась домой уже под утро. Наверное, потому что я не давала поводов. Я приходила почти трезвой, тихо открывала дверь и сразу же шла в свою комнату. Они и не замечали меня.

— Так вот, мы уже давно встречаемся с дядей Антоном, — начала она, и я сразу же поняла, что добром это все не закончится. — И хоть я познакомила тебя с ним недавно, думаю, ты уже привыкла к нему.

Да-а, за полторы недели-то... Хотя чему я удивляюсь? Мать всегда думала только о себе. Вот и сейчас действовала лишь в своих интересах.

— Не так давно он предложил мне выйти за него замуж. И я согласилась! — Ее улыбка растянулась просто до ушей, но мое лицо оставалось таким же. — Ты же не против, если мы в скором времени переедем к нему? — задала она скорее риторический вопрос. — Квартира у него большая, так что ты ничего не потеряешь. У тебя будет своя комната, только намного больше, чем здесь. Да и до школы ближе. — Она говорила еще долго, вот только я ее не очень слушала.

Бутылка виски и пачка сигарет — единственное, что мне хотелось на тот момент. В один миг, а точнее, в полторы недели, весь мой мир рухнул. Школа, в которую я перешла, стала для меня адом. Дом, где мне было более менее комфортно, скоро тоже останется в прошлом.

— Я так счастлива, доченька! — воскликнула мать.

***

Я сделала глоток обжигающего абсента, вдохнула ночной воздух, затянулась сигаретой. Весь гребаный день я мечтала об этом.

— Черт! — крикнула я. — Черт! Черт! Черт! Черт!!!

— Держи, успокойся! — Сид протянул мне косяк, который курил все это время, сидя рядом со мной на асфальте, опираясь спиной о машину.

Я взяла косяк, продолжая смотреть в пустоту.

— Да что случилось-то? — спросила Мэри, которая тоже все это время находилась рядом.

— Ничего. Просто моя жизнь окончательно превратилась в дерьмо. Ненавижу свою мать.

Друзья усмехнулись.

— Вот поэтому я и живу одна, — выпалила Мэри на одном дыхании.

Я затянулась косяком. Сначала это было более, чем неприятно, но в скором времени наступил такой расслабон, что казалось, будто все мои проблемы - такие мелочи.

Гонки давно закончились, времени было уже под утро, но мне так не хотелось идти домой, тем более в ночь на воскресение.

— Всегда ненавидела своего отца, — продолжила Мэри. — Он изменял матери... Она знала об этом, но терпела. Долго. Она жила с ним ради меня, поэтому я чувствовала себя виноватой. Виноватой, что родилась, представляете?..

Наступило молчание, которое никто не смел нарушить. Я сделала еще одну затяжку.

— Слушайте, - обратилась я к друзьям, — а, может, это с нами что-то не так? Может, это мы неправильно смотрим на мир? Может, мы, и в правду, твари?

Так однажды назвали нас люди, чей покой мы нарушали по ночам. Как-то раз это оскорбление повторила и полиция, которая задержала нас.

Я поднялась на ноги, отряхнула свои черные штаны, накинула кожаную куртку на плечи.

— Сид, у тебя, кажется, оставался баллончик краски?

Парень, который, наконец, получил свой косяк назад, с неохотой бросил мне ключи со словами:

— В багажнике глянь.

Я откопала там баллон, который оказался полупустым, подошла к ближайшей трансформаторной будке, которая была неплохо отделана, ведь район, в котором мы оказались, был каким-то элитным.

— Как там в песне поется? "Твари не ходят в белом"*, кажется?

Я написала эту фразу прямо посреди стены витиеватым красивым почерком. Это смотрелось неплохо. Довольная собой, я вернулась на свое место возле Сида и продолжила пить свой абсент.

***

Покачиваясь на ходу, я медленно плелась домой.

Я так счастлива, доченька!

Я сделала еще глоток. По идее, алкоголь должен притуплять боль, но почему-то становилось только хуже. Я заплакала. Черт, неужели людям бывает так плохо. Меня что-то разъедало изнутри. Я чувствовала себя лишней. Лишней в собственном доме, в школе, в городе - везде.

В такие моменты обычно кто-то приходит на помощь. Бред. На самом деле ты всегда один, но чувствуешь это, только испытывая глубокую печаль или разочарование.

Я так счастлива, доченька!

Блять, да неужели даже такая как ты заслуживает счастья? Чем я хуже?! Счастье -чувство мимолетное. Я могу сказать, что я счастлива, отрываясь с друзьями в клубе, или отсчитывая секунды до старта, или наблюдая за победой Сида. Это ли счастье? И что это вообще такое? Может, его вообще не существует?

Я сделала еще глоток виски. Похоже, завтра мне будет более, чем просто плохо. Но на тот момент мне было все равно. Я просто хотела утопить свою печаль в алкоголе.

***

— Так больше продолжаться не может, — послышался голос матери из-за двери. — У меня больше нет сил бороться с этим в одиночку.

Моя голова... Хотелось отрубить ее.

Утро все-таки наступило. Я пожалела, что не умерла во сне.

— Тогда ускорим ваш переезд. За ней будет проще следить втроем.

Я боялась открывать глаза. Яркий свет в лицо, и меня просто вырвет.

— Наверное, ты прав. Я немедленно начну собирать чемоданы. Думаю, через пару дней мы уже будем жить все вместе.

Я не помнила, как вернулась домой, и что происходило, когда я вернулась. Никогда в жизни я еще так не напивалась. Весь день пришлось провести в обнимку с унитазом. Теперь к душевной боли прибавилась еще и боль физическая...

Нет, на меня не кричали. Просто с презрением смотрели, когда я проходила мимо. Но мне было плевать.