Part 1.Фрэнк O Хара - Пить с тобой коку

  это даже прикольнее, чем рвануть в Сан-Себастьян, Ирун, Андай, Биарриц, Бейоннили тошниться в Травесера де Грасия в Барселонечастично из-за того, что в своей оранжевой майке ты выглядишь так здоровски, что Сан-Себастьян и рядом не стоялчастично из-за того, что я люблю тебя, частично из-за того, что ты любишь йогуртчастично из-за флуоресцентных оранжевых тюльпанов, которые растут между березчастично из-за тайны, которой облекаются наши улыбки перед людьми и скульптурамикогда я рядом с тобой, мне трудно поверить, что в мире может существовать нечто такое же безмолвноетакое же торжественное, такое же неприветливо решительное, как статуя в тот момент, когда я стою прямо перед нейтеплым нью-йоркским днем в четыре часа нас будто бы относит друг от другаи сразу же сводит опять, и мы похожи на дерево, что дышит сквозь цветные стеклаи на портретах, висящих в ряд, кажется, совсем нет лиц – одна краскаи ты вдруг задаешься вопросом: да зачем их вообще нарисовалия смотрюна тебя, и я лучше буду смотреть на тебя, чем на все портреты мира пожалуй, разве что иногда буду поглядывать на «Польского Всадника», да и вообще, он же из коллекции Фрикагде, к счастью, ты еще не был, так что мы пойдем туда вместе впервыеи в красоте твоих движений сквозит некий футуризмэто в точности так же, как дома я никогда не вспоминаю об «Обнаженной, спускающейся о лестнице», илина репетиции – о каком-то рисунке Леонардо или Микеланджело, от которых я всегда тащусь и к чему все эти потуги импрессионистовкогда некому стоять рядом с ними у дерева и наблюдать за тем, как садится солнце к чему это, если Марино Марини не смог высечь всадника из камня так же старательно как и его конямне кажется, что всех их одурачили, отобрав некий восхитительный опыткоторый я никогда не упущу, и вот почему я рассказываю тебе об этом