Пролог

   Прошло полгода после кончины короля  Филиппа  Красивого.  Поразительнойдеятельности этого монарха Франция была обязана благами длительного  мира,прекращением плачевных заморских авантюр, созданием мощной сети  союзов  сгосударствами и сюзеренствами. Франция в его царствование  расширила  своивладения,  и  не  завоеваниями,  а  добровольным  присоединением   земель,распространила  свое   экономическое   влияние,   добилась   относительнойустойчивости монеты и невмешательства церкви в мирские дела; Филипп  сумелобуздать власть денег  и  влияние  крупных  частных  интересов,  привлекалпредставителей  низших  сословий  к  решению   государственных   вопросов,обеспечил безопасность граждан и упрочил авторитет верховной власти.   Правда, современники  не  всегда  отдавали  себе  отчет  во  всех  этихулучшениях. Слово "прогресс" никогда не означало идеального  совершенства.Выпадали годы, когда Франция не слишком процветала, бывали периоды кризисаи мятежей; нужды народа отнюдь не были удовлетворены. Железный король умелзаставить себе повиноваться, но средства, которыми он этого  достигал,  невсякому приходились  по  вкусу,  он  же  больше  пекся  о  величии  своегокоролевства, нежели о личном счастье своих подданных.   Тем не менее, когда Филиппа не стало, Франция была самым первым,  самыммощным, самым богатым государством Западного мира.   Целых тридцать лет наследники Филиппа Красивого с  усердием,  достойнымлучшего применения, разрушали дело его рук, тридцать лет  чередовались  натроне непомерно раздутое честолюбие и предельное  ничтожество  -  в  итогестрана оказалась открыта для чужеземных  вторжений,  общество  захлестнулаанархия, а народ был доведен до последней степени нищеты и отчаяния.   Среди длинной череды тщеславных глупцов, которые, начиная с Людовика  XСварливого и  кончая  Иоанном  Добрым,  носили  корону,  будет  лишь  одноисключение - Филипп V  Длинный,  второй  сын  Филиппа  Красивого,  которыйвозродил принципы и методы отца, хотя неистовая  жажда  власти  превратилаего  в  прямого  пособника  преступлений  и  сверх   того   он   установилдинастические законы, прямо подготовившие Столетнюю войну.   Итак, дело разрушения длилось целую треть века, но  надо  сказать,  чтодобрая доля этих трудов пришлась как раз на первые полгода.   Деятельность государственных органов была налажена еще недостаточно,  иони  оказались  неспособны   выполнить   свое   назначение   без   личноговмешательства государя.   Безвольный, слабонервный,  несведущий  Людовик  X,  с  первых  же  днейподавленный выпавшим на его долю бременем, охотно  переложил  все  заботы,связанные с властью, на плечи своего дяди Карла Валуа,  видимо,  неплохоговояки, но бездарного политика, всю  свою  жизнь  гонявшегося  за  короной,неугомонного смутьяна, нашедшего наконец случай  проявить  себя  в  полноймере.    Министры из  числа  горожан,  составлявшие  главную  опору  предыдущегоцарствования, были брошены в тюрьмы, и скелет  самого  примечательного  изних, Ангеррана де Мариньи,  бывшего  правителя  королевства,  болтался  наперекладине Монфоконской виселицы.   Реакция торжествовала;  баронские  лиги  сеяли  смуту  в  провинциях  иподрывали королевский престиж. Знатные  вельможи,  и  первый  Карл  Валуа,чеканили монету, которую пускали в обращение по всей Франции к  вящей  длясебя  выгоде.  Чиновничество,   уже   не   сдерживаемое   твердой   рукой,беззастенчиво набивало карманы, и казна окончательно опустела.   Скудный урожай,  собранный  осенью,  за  которой  последовала  небывалосуровая зима, привел к голоду. Смертность росла.   Тем временем Людовик X занимался преимущественно восстановлением  своейсупружеской чести и старался изгладить из памяти людей скандальную историюНельской башни.   За неимением папы, которого никак не  мог  избрать  конклав  и  которыйдолжен был расторгнуть брак Людовика, новый король Франции, желая женитьсявторично, приказал удушить свою первую супругу  -  Маргариту  Бургундскую,узницу Шато-Гайара.   Освободившись такой ценой от супружеских уз,  Людовик  мог  вступить  вбрак с прекрасной неаполитанской принцессой, которую ему подыскали в  женыи вместе с которой он собирался вкусить все блага долгого царствования.