Глава XXV: Выбирай

Отец мёртв.

Насте было тяжело принять это как должное. Ей постоянно казалось, что мать её окликнет и скажет, что это всего лишь шутка. Но мать вместо этого пошла на работу, чтобы отработать один день и отпроситься, а потом на несколько дней полностью погрузиться в горе, охватившее семью.

Отец, что же ты наделал? Как мог оставить свою семью без кормильца?

Да, именно отец был кормильцем, как бы странно это не звучало, учитывая его характер.

С самого детства отец любил деньги. И когда он отучился на сварщика и завёл свою семью, тогда-то эта черта характера полностью проявилась. Отец уезжал на долгие месяцы на работу, возвращаясь порой лишь на две недели домой, чтобы потом вновь уехать, уже на подработку. Поэтому Настя своего отца почти не помнила: он быстро появлялся в её жизни и так же быстро уезжал. Однако, на своё горе, Настя помнила, как отец её воспитывал.

Если что не нравилось, то сразу в ход шёл ремень. Пришла расстроеная с учёбы и огрызнулась? Ремень! Что-то не так сказала? Ремень! С учёбой проблемы? Ремень!

Ремень, ремень, ремень. Настя помнила ремень даже лучше, чем лицо отца.

Благо хоть, что с момента перехода в среднюю школу ремень использоваться перестал, но и отец стал появляться в доме ещё реже. Он работал и работал, вечно будучи в разъездах. А возвращался домой лишь затем, чтобы снова уехать. И ему было всё равно, что по приезду он устраивал такой беспорядок в доме, который после его отъезда приходилось устранять несколько дней.

Но даже на вахтах он не давал спокойно жить. Порой мать начинала срываться на дочь после телефонного разговора с мужем, который вновь выносил мозги по поводу денег. Мужчине надо было не просто знать, сколько потратили за неделю, а знать ещё и на что деньги были потрачены. Поэтому мать старалась сохранять чеки, которые складывала в книгу покупок, в которой тщательно отмечала все потраченные средства. Правда, не совсем все... Если бы отец узнал, сколько денег было потрачено на шоколадки, конфетки, фрукты и приятные безделушки, то его бы задавила жаба (и всё равно, что это было куплено на стипендию Насти и зарплату матери), поэтому мать шла на некоторые утаивания расходов. Что, впрочем, не мешало отцу тяжело вздыхать, когда он изучал семейный бюджет.

Что ж, отец действительно был не подарком. Но такая смерть... Нет, это слишком жестоко. Насте было его жаль, ведь она надеялась, что ей однажды удалось бы перебороть свой детский страх перед отцом и подружиться с ним.

Но жизнь решила иначе.

Настя судорожно вздохнула, стараясь не моргать, чтобы осушить слёзы, выступившие на глаза. В душном автобусе этого было легко добиться, но, как назло, водитель крикнул:

– Посёлок Бесовской, кто выходит?

Настя быстро протиснулась меж двумя полными пассажирами, которые частично загородили выход своими сумками, и выскользнула на волю из битком набитого автобуса, который, грохоча и выпуская чёрные клубы газа, умчался вдаль.

Прямо в лицо ударил прохладный ветер от реки, возле которой стояла автобусная остановка, вызвав у Насти слёзы. И девушка, пообещавшая себе не плакать, всё же не удержалась и зарыдала. Даже старания Насти взять себя в руки никак не повлияли на это.

Оборотень ещё несколько минут простояла возле остановки, пытаясь хотя бы приободрить себя, но в итоге сдалась и зашагала к дому Землякова, не обращая внимания на бегущие слёзы.

Евгений радостно встретил Настю, хотя совсем не ожидал её увидеть. Как не ожидал увидеть её всю заплаканную и посеревшую: кожа бледнее обычного, губы словно посинели, а чёрная одежда только подчёркивала грусть, веящую от девушки.

– Что такое? Ты такая мрачная, будто кто-то умер, – пытался пошутить Земляков.

Однако при этих словах Настя заревела в голос, совсем обескуражив мужчину.

– Настя! Настя, что же с тобой?! – он взял её под руку и повел в дом, где на кухне усадил на табуретку и налил в кружку свой до отвращения горький кофе.

– Мой отец умер, – простонала оборотень, пряча в ладонях лицо.

Земляков ненадолго застыл, а потом попытался впихнуть в руки девушки кружку кофе, чтобы та выпила и успокоилась. Мужчина совсем не хотел истерик в своём доме, однако та всё же началась.

Настю трясло, она выла и растирала по чуть опухшему ещё от ночных рыданий лицу слёзы. Для Евгения это всё было как пытка. Он сам запаниковал от этих слёз, но всё равно пытался впихнуть в руки девушки кружку с кофе, чтобы та выпила и успокоилась наконец. Только спустя несколько минут мужчина понял, что ничего не получается, и решил действовать радикально. Подняв голову Насти, он влил тёплый кофе ей в открытый рот. Девушка от неожиданности даже сглотнула и закашлялась, совсем при этом забыв о своих слезах.

– Что ты творишь?! Воды! – прохрипела девушка, кривя лицо от горькости напитка.

– А нефиг было выёбываться и устраивать истерики! – рявкнул Евгений, подав девушке другую кружку с водой, но сам почему-то дрожа. – Пришла без предупреждения, начала истерить – и ещё хочешь, чтобы я вёл себя адекватно! Издеваешься, что ли?! – Земляков придвинул табуретку ближе к Насте и, выдохнув, спокойно спросил. – Давай ещё раз, что стряслось?

Девушка вновь начала было рыдать, но мужчина снова всучил ей недопитый кофе. Ей пришлось его выпить до дна, чтобы Евгений наконец отстал.

– Успокоилась? Теперь сначала. И не рыдать! – воскликнул мужчина.

Настя несколько раз начинала говорить, но лишь на пятый раз ей удалось ответить более-менее споконйным голосом:

– Моего отца убили.

– О, вот оно что, – протянул Евгений и покивал головой. А потом будничным тоном спросил. – И что?

Оборотень уставилась на него как на сумасшедшего.

– Моего отца убили, – отчаянно проговорила девушка. – Это пустяки по-твоему?..

– Вот беду нашла. Скажи, ты же знаешь, что стало с моими родителями? Я рассказывал тебе? – Земляков спокойно закурил.

– Не помню, – протянула Настя, ненадолго забыв о своём горе.Евгений усмехнулся и налил ей ещё кофе в кружку, после налив и себе.

– Я их убил. Люди говорят, мол, авария и прочее, но это я их убил. Родители однажды увидели, как я на их глазах из кота стал человеком. Тогда они убедили меня, что хотят увезти меня подальше, что хотят мне помочь. Я и поехал с ними, но они везли меня в полицию, как выяснилось, – усмехнулся мужчина и залпом выпил кофе. – В итоге я прирезал их в машине, когда они везли меня в полицию. Ну что ж, они сами напросились. А после убийства я просто на полном ходу выпрыгнул из машины и сбежал. А наша доблестная полиция меня даже не заподозрила, списав всё на аварию.

Настя широко раскрытыми глазами смотрела на Землякова. Тот же, увидев удивление ученицы, улыбнулся:

– И я не рыдал по ним. Чего рыдать по пустякам? Да и не любили они меня. Вот тебя отец любил?

Девушка смущённо уткнула взгляд в пол. Евгений понимающе кивнул головой:

– Ну тогда и чего рыдать? Умер так умер. Он вам с матерью проблемы часто доставлял?

Настя, сама не ожидая того от себя, резко закивала головой, а потом покраснела от стыда. Нельзя же так о мёртвых! А мужчина продолжал, докуривая сигарету:

– Так и чего жалеть? Меньше забот зато. Я от своих избавился – и жить мне стало проще, терять-то мне больше нечего. Избавься от жалости, Настя. А если так трудно, то просто подумай о том, что если не убьёшь Реммиса, то очень скоро присоединишься к отцу.

– Меня ждёт Тьма, мы не увидимся, – возразила Настя.

– Знаешь, ни про кого из живущих людей нельзя сказать, что они не заслуживают Тьмы, – спокойно оперировал Евгений и улыбнулся. – Все мы там в итоге и окажемся, так что бесполезно грустить о ныне мёртвых людях.

Настя подумала о том, что сейчас, возможно, её отец в этой Тьме, а демоны отрывают его душу по кусочку, чтобы пытать каждый из них... И вновь впала в истерику, заревев в голос. Земляков от неожиданности выронил сигарету и, быстро потушив её, начал утешать несчастную. Девушка рыдала, прижатая к груди Евгения и укачиваемая им. Но стоило подумать о том, что так же давным-давном обнимал её отец, Настя ещё громче заревела, больно цепляясь острыми ногтями в локоть Землякова, который от всей неловкости ситуации хотел сбежать подальше.

– Боже, проще демона убить, чем истерику остановить, – простонал Евгений.

***

Прошли долгие часы, прежде чем Евгений отпустил Настю домой, напоив ту остатками успокоительного. Девушка вернулась домой под вечер, зарёванная, и совсем не желающая никого видеть. Даже мать. Благо та ещё не вернулась с работы.

Настя всё ещё не могла отойти от просьб Евгения успокоиться и прекратить истерику. Во время них он выдал такие фразы, от которых у девушки случился ступор:

– Настя, прекрати рыдать, направь свою злобу на Реммиса! Если ты его не убьёшь, то вскоре повторишь мою судьбу. Ты убьёшь и свою мать.

И когда оборотень от этих фраз внезапно прекратила рыдать и дрожать, обрадованный Земляков начал пичкать её всеми оставшимися в его доме успокоительными, отчего Настя совсем потерялась, да ещё и до такой степени, что мужчине пришлось проводить её до остановки и проследить, чтобы она села на автобус.

Всё время поездки Настя с замиранием сердца обдумывала слова Евгения.

"Ты убьёшь и свою мать"

Но ведь... Но ведь это невозможно! Девушка не дойдёт до такого. Как можно убить свою мать? Как вообще можно поднять руку на своих родных? Это же... Это же... Жестоко. Аморально. Невозможно! Настя так не поступит! Нельзя.

Но чтобы этого избежать, ей придётся как можно скорее убить Реммиса.

Оборотень выдохнула. Об этом она начала размышлять только тогда, когда пришла домой. Усталость поглотила Настю, не оставив ей даже сил на то, чтобы переодеться и расстелить кровать. Сонливость одолевала девушку, не давая сосредоточиться и размышлять. Одно только сейчас было понятно: в ближайшие дни Настя не в состоянии будет убить даже жука.

***

Из забытья Настю вывели голоса. С трудом подняв руку, чтобы включить светильник, девушка всё же нажала на кнопку. Комнату тут же озарил яркий свет, как и двоих гостей.

Посредине комнаты стояли Реммис и Галлморан, один серьёзнее другого. Устало взглянув на часы и отметив, что уже половина восьмого вечера, Настя проговорила, не поднимаясь:

– Что такое?..

Голос её звучал так тихо и болезненно, словно девушка была при смерти, однако сердце стучало как бешеное где-то в глотке. Она совсем не ожидала увидеть демонов в доме! Особенно учитывая то, что она хочет сделать.

– Настя, это правда, что ты нашла Землякова? – сразу начал Реммис, хмуро смотря на свою подопечную.

– Зачем ты её спрашиваешь, конечно да! Она собиралась тебя убить, Реммис! Та, за кого ты так рьяно заступался, та, которую говорил не беспокоить! – разъярённо крикнул Галлморан, в один прыжок оказавшись возле кровати девушки.

– И ты нарушил приказ, – мрачно отметил Реммис.

– Конечно нарушил! И если бы я этого не сделал, мы бы так и не узнали о Землякове! – всё так же гневно воскликнул Галлморан и наклонился к самому лицу девушки, прожигая её своим взглядом, благо хоть не горящим по-настоящему. – Где он, Анастасия?! Где Земляков?!

– Не знаю, – спокойно ответила Настя и выдохнула, стараясь усмирить своё сердцебиение.

– Да ну? – издевательски прошептал Галлморан. – Я же знаю, что ты к нему ездила!

– Тогда должны и знать, где он, чего меня беспокоить? – Настя закрыла глаза.

Галлморан стукнул кулаком о стену, заставив Реммиса сделать шаг вперёд, чтобы, в случае чего, вовремя остановить демона:

– Я не могу следить за тобой не в пределах города! У меня нет права! Мои силы ограничены!

– Тогда ничем не могу помочь. Не знаю я никакого Землякова.

Настя старалась отвечать тихо и спокойно, чтобы от неё как можно скорее отстали. Она понимала, что сейчас играет с огнём, но клятва, данная Землякову, придавала сил.

Нельзя сдаваться так просто.

– Ах ты ж зараза, отвечай!

Галлморан резко поднял Настю за край футболки и сильно ударил о стену головой. Реммис тут же оказался позади демона и, схватив его за шею и разжав ему руку, держащую Настю, швырнул его на пол. Девушка, находящаяся в шоке от всего этого, даже не обратила внимание на рассечённую бровь и чугунную от удара голову, а только смотрела, как её демон вцепился в волосы Галлморана и рычащим шёпотом угрожал ему. Угрозы, видимо, возымели воздействие, ведь тот даже не шевельнулся, когда Реммис отпустил его. Демон Ольги лишь поднялся и отошёл в сторону, пока Реммис разговаривал с Настей.

– От пытки тебя отделяет одно моё слово. Теперь скажу мне, почему я не должен его произносить, – спокойно проговорил он.

– Потому что я не знаю, где Земляков, – спокойно ответила Настя.

Реммис вздохнул, будто решив сказать то, что ему совсем не хотелось:

– Говори правду. Иначе мне придётся отдать тебя Галлморану. Он заставит тебя говорить. Но я не хочу, чтобы тебе причинили боль, поэтому лучше ответь. И я, возможно, даже помогу тебе.

– Чем? – устало спросила Настя.

– Я вылечу твою мать, – неожиданно для Насти произнёс Реммис.

– Моя мать здорова! И только попробуйте тронуть её, и я убью вас, медленно и мучительно, – прошипела оборотень, чувствуя пробуждающийся в ней гнев.

Галлморан фыркнул. Реммис, бросив на него серьёзный взгляд, спокойно продолжил разговор с девушкой:

– Мы её не тронем. Пока не тронем. Однако советую тебе как можно быстрее рассказать нам о Землякове. И я буду готов помочь тебе со здоровьем матери, – демон улыбнулся. – Правильно расставь приоритеты, Настя, и я буду рад выслушать тебя.

И демоны исчезли, оставив Настю наедине со своим гневом и замешательством.

Что они несут?! У матери нет пробоем со здоровьем, нет! Они ведь просто хотели её использовать, разве нет?! Ещё и пытками угрожают! Внезапно завибрировал телефон, лежащий на столе. Неизвестный номер уже третий раз названивал девушке. Та недовольно подняла трубку. – Анастасия Казак? – раздался спокойный голос, прерываемый помехами.

– Да. Что такое?

– Вас беспокоят из больницы, ваша мать сейчас лежит у нас, вы не могли бы подъехать? – так же спокойно спросил голос.

– Да, – выдохнула девушка, чувствуя пробежавший по спине холодок.

Ей быстро продиктовали адрес и отключились. Настя почувствовала, как предательские слёзы вновь навернулись на глаза.