3.5. Бесконечное завтра

"Самое страшное в вечности — не её протяженность, а осознание, что каждая её секунда будет похожа на предыдущую. Он стал моим личным вечным завтра." — Кан Дина

Дина вышла из школы, кутаясь в чужую куртку. Рукава были слишком длинными, и ей пришлось несколько раз закатать их, чтобы освободить кисти рук. Ткань пахла морозным воздухом, дорогим парфюмом и чем-то неуловимо мужским — таким же холодным и отстранённым, как сам Тэхён.

Она шла по пустынным вечерним улицам, чувствуя, как дрожь постепенно покидает её тело. Но на смену ей пришло другое ощущение — тяжёлое, давящее беспокойство. Что именно Тэхён собирался сделать? Как он мог «позаботиться», чтобы учитель «отвлёкся»?

На перекрёстке она остановилась, глядя на своё отражение в витрине магазина. В огромной чужой куртке она выглядела как ребёнок, примеряющий вещи взрослых. Но в глазах уже не было детской наивности — только усталость и страх.

«Он трогал тебя».

Слова Тэхёна звенели в ушах. В его голосе не было ни капли сомнения, когда он говорил это. Как будто он уже всё знал. Как будто видел всё происходящее своими глазами.

Дина сглотнула ком в горле и потянула рукав куртки повыше, скрывая красные следы на запястье. Она вспомнила, как Пак Чжун Хван сначала просто «случайно» касался её плеча во время тренировок. Потом стал задерживать взгляд на секунду дольше необходимого. А сегодня... сегодня он впервые перешёл грань.

Она ускорила шаг, стараясь отогнать неприятные воспоминания. В кармане куртки что-то зашуршало. Дина запустила руку внутрь и достала смятый листок бумаги.

Это был эскиз. На нём было изображено её лицо — не фотографически точное, но удивительно живое. Художник уловил то, как она прикусывала губу, когда сосредотачивалась. Дина узнала момент — это было во время репетиции перед фестивалем, когда она думала, что в зале никого нет.

Она медленно разгладила бумагу на ладони. Тэхён нарисовал это. Но когда? И зачем?

Вопросов было больше, чем ответов. И самый главный из них — почему он вообще вмешался? Они почти не общались в школе. Просто иногда пересекались взглядами в коридорах. Он всегда казался таким отстранённым, холодным, будто жил в каком-то своём, отдельном мире.

Дина свернула за угол и остановилась у подъезда своего дома. Ей не хотелось подниматься в квартиру, где придётся притворяться, что всё в порядке. Где родители, если и заметят её состояние, спросят стандартное: «Опять переутомилась?»

Она присела на холодную скамейку у входа, всё ещё сжимая в руке эскиз. Может, Тэхён просто воспользовался ситуацией? Увидел возможность проявить свою власть, показать, кто здесь главный?

Но тогда почему в его глазах, когда он смотрел на её запястье, она увидела не триумф, а настоящую, почти животную ярость? Почему его пальцы, когда он касался её кожи, дрожали от сдерживаемого гнева?

Дина вздохнула и подняла голову. В окнах зажигались огни — люди возвращались с работы, готовили ужин, жили своей обычной жизнью. А её жизнь за один день перевернулась с ног на голову.

Она встала и наконец направилась к подъезду. Завтра будет новый день. Она увидит Тэхёна в школе. Увидит Пак Чжун Хвана на физкультуре. И ей придётся решить — принять эту странную защиту или попытаться справиться со всем самой.

Но глубоко внутри она уже знала ответ. Как только она надела его куртку, как только позволила ему вступиться за себя — выбор был сделан. Теперь оставалось только ждать последствий.

А в своей роскошной квартире Тэхён в это время стоял у панорамного окна, глядя на огни города. В его руке был тот самый ключ от музыкального класса, который он незаметно снял с её брелка. Завтра он вернёт его. И их странные, запутанные отношения выйдут на новый уровень.

Он ещё не знал, к чему это приведёт. Но был уверен в одном — с этого момента Дина находится под его защитой. И он сделает всё, чтобы больше никто не посмел причинить ей вред.

Даже если эта защита будет похожа на тюрьму.

Дина стояла у подъезда, всё ещё сжимая в руке эскиз. Внезапно телефон в кармане её собственной куртки вибрировал, нарушая тишину. Сердце на мгновение ёкнуло — не Тэхён ли?

Но на экране было простое сообщение от сестры:

«Ди, ты где? Папа с мамой волнуются. Уже стемнело.»

Она глубоко вздохнула и набрала ответ:

«Уже у подъезда. Поднимаюсь.»

Сообщение отправилось, но Дина не двигалась с места. Ей нужно было несколько минут, чтобы собраться. Спрятать следы слёз. Вернуть лицу обычное выражение. Сделать вид, что это был просто очередной школьный день.

Она сунула эскиз обратно в карман куртки Тэхёна. Завтра... Завтра она разберётся со всем. С Тэхёном. С его странной "заботой". С этим рисунком.

Сделав последний глубокий вдох, Дина наконец вошла в подъезд. Лифт медленно поднимался на четвёртый этаж, и с каждым этажом она чувствовала, как на неё давит груз необходимости притворяться.

Дина вошла в квартиру, пытаясь придать лицу беззаботное выражение.

— Простите, что задержалась, — голос прозвучал удивительно ровно. — Засиделась в библиотеке.

Мама что-то помешивала на кухне, лишь кивнула в ответ. Отец, не отрываясь от телевизора, пробормотал: «Ужин на столе».

Но Лина, младшая сестра, сидевшая за столом с учебниками, подняла на Дину внимательный взгляд. Её глаза, такие же тёмные, но всегда более проницательные, сузились.

— Ты откуда? — тихо спросила она, когда Дина повесила куртку в прихожей.

— Я же сказала, из библиотеки, — Дина потянулась к своей тарелке, избегая встретиться с сестриным взглядом.

Лина встала и подошла к прихожей. Она взяла висящую куртку и неожиданно поднесла к лицу.

— Лина! — испуганно прошептала Дина.

Лина не обращала на её шёпот никакого внимания. Она глубоко вдохнула запах ткани, и её глаза расширились от внезапного узнавания. Она медленно опустила куртку, не сводя с Дины взгляда, полного немого вопроса и растущей обиды.

— Это не твоя, — тихо, но очень чётко произнесла она.

Дина почувствовала, как по спине пробежали мурашки.

— Одолжили. Я замёрзла.

— От кого? — Лина не отводила взгляда. Её пальцы сжимали дорогую ткань.

Ложь, готовая сорваться с губ, застряла в горле. Дина не могла вымолвить его имя, не обостряя ситуацию ещё больше. Видя её замешательство, Лина поняла всё без слов. Её лицо побледнело, губы сжались в тонкую ниточку. Она молча повесила куртку на крючок, касаясь её так, будто боялась обжечься.

— Ладно, — безразлично бросила она и, не глядя на сестру, пошла в свою комнату.

Это «ладно» прозвучало горше любых упрёков. Ужин прошёл в тягостном молчании. Родители, поглощённые своими мыслями, ничего не заметили, но Дина чувствовала на себе ледяной взгляд сестры. Она ковыряла вилкой еду, не в силах сделать ни глотка, и думала об одном — о завтрашнем дне.

Утром, пока Лина ещё спала, Дина аккуратно сложила куртку Тэхёна в сумку. В школе она чувствовала себя как на иголках. На физкультуре Пак Чжун Хван вёл себя неестественно спокойно, избегая даже случайных взглядов в её сторону. Это молчаливое подтверждение власти Тэхёна было почти так же пугающе, как и его прежние приставания.

После уроков Дина направилась к старому крылу. Она вошла в кабинет музыки.

Тэхён стоял у рояля. Он не повернулся.— Я начал думать, что ты не придёшь.

— Не смогла отказать себе в удовольствии, — парировала Дина, бросая его куртку на стул. Ключ и смятый рисунок громко шлёпнулись на крышку рояля.

— Забирай свои трофеи. Они пахнут высокомерием.

Он обернулся. В его глазах мелькнул интерес, будто он разглядывал редкий экземпляр бабочки.— Ты сегодня совсем другая.

— Удивлён? Думал, я буду вечно дрожать? — Она усмехнулась, но смех вышел нервным.

— Учитель... Расскажи, как именно ты... позаботился о нём? Поговорил по-хорошему? Или показал, что бывает с теми, кто трогает твои вещи?

Он медленно подошёл ближе, и Дина заставила себя не отступать.— Я просто дал ему понять, что некоторые ошибки не исправить.

— Как та, что совершил ты? — она подняла на него вызовющий взгляд.

— Переступив через моё «нет»?

Воздух в комнате застыл.

— Не сравнивай меня с ним.

— А в чём разница? — Дина сделала шаг навстречу, её сердце бешено колотилось.

— Он хотел прикоснуться ко мне. Ты тоже этого хотел. И сделал это. Просто твои методы... изощрённее. Сначала дружба, доверие, а потом...Он использовал силу, а ты предательство. Что благороднее, как думаешь?

Она видела, как сжимаются его челюсти. — Я не стану оправдываться.

— Я и не прошу, — она улыбнулась, чувствуя странную, горькую победу.

— Я просто хочу понять правила своей новой тюрьмы. Ты мой надзиратель, Тэхён? Или просто ещё один заключённый, притворяющийся стражем?

Он оказался так близко, что она почувствовала исходящее от него тепло.— Я — стена между тобой и этим миром. И тебе придётся смириться с этим.

— Стены можно разрушить, — прошептала она, глядя ему прямо в глаза.

— Или перелезть. Скажи, что ты сделаешь, если я попробую? Сломаешь мне крылья, чтобы я не улетела? Или просто будешь смотреть, как я разобьюсь о землю?

Он замер, и в его взгляде читалась настоящая, не сыгранная ярость. Ярость от того, что она осмелилась бросить ему вызов, заглянуть за его маску.

— Ты играешь с огнём, Дина.

— А ты что сделаешь? — она рассмеялась, и в смехе слышались отчаяние и вызов.

— Обожжёшь меня? Так сделай это. Докажи, что ты ничем не лучше него. Покажи мне, на что ты действительно способен.

Он резко выдохнул, отступил на шаг и отвернулся. Его спина была напряжена.— Уходи.

— Вот и всё? — она не сдавалась.

— Уходи, — повторил он, и его голос был низким и опасным. — Пока я ещё могу тебя отпустить.

— Если уйду... ты отпустишь меня навсегда?

Он повернулся. Медленно. И в его глазах не было ни гнева, ни усталости. Только абсолютная, кристальная ясность.

— Нет, — произнёс он, и это короткое слово прозвучало как приговор.

— Никогда.Ни завтра.Ни через год.Ни через десять лет.

Он подошёл так близко, что она увидела своё испуганное отражение в его тёмных зрачках.

— Ты можешь уйти из этой комнаты. Можешь уйти из школы. Можешь попытаться скрыться в другом конце города, страны, мира. — Его голос был низким и ровным и от этого становилось только страшнее.

— Но я всегда найду тебя. Потому что ты — моя. Не как вещь. Не как трофей. Ты — моя ответственность. Моя единственная точка опоры в этом гнилом мире. И я не откажусь от тебя. Никогда.

Его рука поднялась, и он провёл пальцами по её щеке. Жест был почти нежным, но в нём чувствовалась стальная уверенность хирурга, держащего скальпель.

— Ты боишься неизвестности? Не понимаешь, чего от меня ждать? — Он наклонился чуть ближе.

— Тогда запомни раз и навсегда. От меня можно ждать только одного.Меня.Всегда.В твоей жизни больше не будет случайностей, Дина. Буду только я. И это — единственная правда, которая у тебя осталась.

Он отступил на шаг

— Выбор, который ты делаешь сегодня, не между свободой и тюрьмой. Он между жизнью со мной и борьбой со мной. Но результат будет одним и тем же. В конце этого пути ты всё равно окажешься в моих объятиях. Просто в одном случае этот путь будет короче.

Воздух в комнате сгустился, стал тяжёлым и вязким, как сироп.

— Теперь ты можешь уходить, — тихо сказал он.— Но помни о цене своего побега.

Продолжение следует...