часть 11

Три часа спустя Гом  и я сидели на скамейке в Мемориальном парке. Отец должен был появиться с Моной в любую минуту. Чонгук хотел пойти с нами, но я заставил его ждать с Алексом, который открыто отказался показываться. Они ждали подальше, на берегу озера. Мы не могли их видеть, но если что-то пойдёт не так, они были в пределах слышимости.Я дёргал края своей светлой футболки, жалея, что Югем  не выбрал что-нибудь потрёпанное, вместо одной из моих любимых. Теперь она была почти испорчена. Типичный парень. Никаких догадок относительно того, какая одежда нужна в бегах.— Могу я задать вопрос?

Гом и я объявили перемирие. Типа того. Я не умел удерживать злость. Чёрт, кто ж может обвинять этого парня? Часть его семьи похитили, и я был ближе всего к расплате, которую он мог получить. В то же время я понял, что не был фанатом проигрывающихся воображаемых картинок. Но у нас был общий враг, и на нём мы должны сосредоточиться.— Валяй, — сказал Гом, откинувшись. В темноте единственным, что я мог видеть, была его бритая голова, почти блестевшая в лунном свете. Он вертел вокруг указательного пальца ключи.— Ты сказал, что знал, будто отец не беспокоится о моей безопасности.Его лицо выражало сожаление. Он уже открыл было рот, чтобы заговорить, но я его остановил.— Нет, всё нормально, — солгал я. — Я никогда не был его любимимчиком. Просто я всегда думал, что это из-за моей матери, но, очевидно, нет. Но если он не заботится, то зачем хочет вернуть меня? Он произведёт обмен, но я сомневаюсь, что это для соблюдения приличий. Не похоже, что это что-то, что ему нужно сделать...Гом не ответил сразу. Он смотрел вниз, потом поднял голову к небу. Спустя несколько минут, он сказал:— Я разрываюсь. Вижу, ты хороший человек. Я хочу тебе сказать, чтобы ты не возвращался к нему, но мне нужно вернуть племянниц.Он осознал свою ошибку и зажмурился на секунду.— Племянницу, — поправился и топнул по земле ногой. — Я знаю, что ты должен сделать это, чтобы получить информацию для Джинжер, но будь осторожен. Он намеревается использовать тебя. Ты окажешься на вражеской стороне. Ты теперь — новый источник информации. Нужно будет умудриться заставить это работать на тебя, я могу видеть, что ты планируешь, но я тебя предупреждаю. Это может быть сложнее, чем ты думаешь. Если он выяснит, кто ты в действительности...Я уже открыла рот, но Гом прервал меня.— Я не собираюсь никому ничего рассказывать. Твои тайны — это твои тайны. Я только хочу, чтобы ты понял, что есть хороший шанс на то, что всё пойдёт не так, как ты планируешь. Всё, что ты знаешь,  он захочет выяснить. А если у него не получится, ну, твой отец не из тех, кого легко одурачить. Возможно, тебе придётся разыграть туза, которого ты прячешь в рукаве. Ты не сможешь прятаться всегда...

Обычно если кто-нибудь говорил мне такое, я отвечал, что сделал карьеру на одурачивании своего отца, но теперь я не был в этом уверен. Я был тем, кого дурачили всё это время.— Выгляди живее. — Я пихнул его локтём. — Сделай все натуральнее.Увидев моего отца, идущего к нам, Гом схватил мою руку, его пальцы впились в мою кожу, и стащил меня со скамейки. Мы встали на тропе и ждали, пока отец и маленький призрак девочки приблизятся. Когда они подошли, я попытался изобразить на лице страх и боль. Это было нелегко.Мона шла рядом с папой, словно зомби, глаза пустые, выражение лица мёртвое. Её размеренные шаги полностью соответствовали его шагам.Хлопок. Стук. Хлопок. Стук. Они остановились в пяти шагах от нас, Мона смотрела вперёд, сквозь своего дядю. Ничего. Ни эмоций, ни признания. Только пустые коричневые глаза, оттенённые копной мышиных коричневых локонов.— Что с ней? — заворчал Гом. Он, возможно, не задумывался над этим, но его пальцы дёрнулись, и я прикусил щеку, чтобы не закричать.— С ней всё в порядке, — ответил отец.— Фигня! Посмотри на неё. Она же ходячий мертвец.— Для моей же безопасности при перевозке пришлось дать ей лекарство. Это пройдёт через несколько часов.У меня было ощущение, что действие наркотиков пройдёт через несколько часов, но вред, нанесённый этой маленькой девочке ВИ, никогда не смыть. Закипал гнев. Чонгука они тоже накачивали наркотиками? Иногда я мог видеть этот маленький, безошибочный намёк на безумие, вспыхивающий в его глазах. Я помнил его слова, сказанные Алексу  : «Так хватать — это больно».Как я могу быть плотью и кровью такого монстра?— Отправь её сюда, — произнёс Гом, вывернув мою руку с такой силой, что слезы появились на глазах. Он хорошенько меня встряхнул. — И я отправлю к тебе вот этого.— Сначала отправь Тэхена.

Гом засмеялся.— Конечно. Потому что ты никогда не думал меня перехитрить.— Конечно, нет. У тебя мой сын. А я никогда бы не рискнул его безопасностью.«ЛЖЕЦ!» — хотелось закричать мне, но я придержал язык.— На счёт пять отпускаем обоих, — предложил Гом. Отец кивнул, соглашаясь, и Гом начал считать. — Один...Я знал, что всё это было ловушкой, но всё же в животе началась изжога.— Два...Лицо отца оставалось безразличным.— Все будет в порядке, Тэхен.— Три...Его голос обжигал мне уши.— Четыре...Я попытался прояснить мысли. Юнги говорил мне однажды, что у меня выразительное лицо. Оно показывает всё. Поэтому вся моя злость, моё удивление и больше всего мои опасения о Чонгуке должны быть вытолкнуты из мозга.— Пять.С небольшим толчком Гом отпустил мою руку, в это время отец нагнулся и прошептал что-то в ухо Моны. Она начала идти. Дистанция между нами была небольшая, но её шаги были маленькими, поэтому я замедлил ход. Когда мы встретились в середине, она не показала признаков осознания ситуации или моего присутствия и молча прошла мимо.Отец не показал никаких признаков чего-либо. Он не стоял с распростёртыми объятиями, приветствуя меня дома, в безопасности. Он стоял неподвижно и без эмоционально, ожидая в тишине и, как будто раздражаясь, что всё происходит так долго. Неужели было бы слишком много просить его о проявлении небольших поддельных эмоций? Когда я подошел к нему, я повернулсяь, чтобы увидеть, как Гом обернул руки вокруг маленькой девочки, которая не возвратила объятия и не плакала от радости.Он поднял голову, и наши глаза встретились. Я очистил мысли, зная, что он сможет увидеть правду за мыслями, не за словами.— Я убью тебя за всё, что ты мне сделал, — спокойно произнес я.Он хихикнул, руки сжались вокруг девочки.— Сначала придётся найти нас.Я одарил его улыбкой во все тридцать два зуба.— Поверь мне, найду.Мы ехали домой в тишине. Отец не произнёс ни слова с тот момента, как мы дошли до машины, и он сказал мне, что дверь открыта. Сейчас же, когда мы ехали по главной улице, я боролся с сильным желанием выхватить руль и направить нас в дерево. Отец никогда не пристёгивался.

Нужно было что-нибудь сказать. Он ни за что не поверит моему молчанию, даже если я преуспею, изображая травму, к чему я собиралась стремиться.— Ты беспокоился обо мне? Хотя бы чуть-чуть?Его глаза не отрывались от дороги.— Не будь дураком. Конечно, я беспокоился.Тишина.— Когда... — Я вовремя себя остановил. Я почти сказала: «Чонгук». Использование его имени определённо не поможет мне показать достаточно страха. — Когда он постучал в дверь той ночью, я подумал, это был ты. Что ты снова забыл ключи от дома в офисе. — Я смотрел строго перед собой, не отводя взгляда от приборной панели. — Когда я открыл, он удивил меня и ворвался внутрь.Папа не выглядел убеждённым.— Почему ты убежал с ним?Да. Вот что нужно хорошенько объяснить. Глубокий вдох.— Серьёзно? Я живу, выводя тебя из себя. Я бы лизался с Сатаной на твоём столе, если бы думал, что это рассердит тебя. Ты явно не хотел, чтобы я был рядом с ним, вот я и ушла с ним.— Что произошло дальше?— Он сказал, что знал моего друга. Мы пошли в его дом, но оказавшиеся там люди пытались его устранить. Я не знал, что думать, один из них атаковал меня, так что я снова убежал с ним. В итоге мы оказались в баре недалеко от центра. Он продал меня этому парню за некоторую сумму и смылся.— Так он ушёл?— Я найду его. Я помог ему, а он обманул меня, а потом продал этому психопату.— Он навредил тебе? — Вопрос был равнодушный, хладнокровный, будто он наводил справки о подержанном автомобиле, выставленном на продажу.— Он... — Вот здесь мне действительно нужно его переиграть. — Он угрожал мне. — Я дотронулась до той стороны лица, по которой меня ударил человек из ВИ. Синяк посветлел, но он всё ещё там был. — Он немного бил меня, ничего серьёзного, но угрозы... Те вещи, что он собирался сделать, если бы ты не согласился на его требования... Он хотел разорвать меня на части и отослать тебе по кусочкам. — В конце концов, часть из этого была правдой.

Я покосился на фары встречного автомобиля, идиотский дальний свет, когда мы повернули к подъездной дорожке. Отец заглушил машину и повернулся ко мне. Время проверить мои дерьмовые умения.— Я так испугался, папа. Я думал, он собирается убить меня.Я никогда не был плаксой. Даже ребёнком содранные колени, громкий шум, тёмные комнаты — ничего не могло меня побудить к слезам. Так что когда я решил открыть свои краны, чтобы осуществить главное воздействие, я волновался, что уже не способен это сделать.Это были не воспоминания о холодных, мёртвых глазах Моны или о выражении лица Гома, когда он слушал Гука, говорящего о Монике. Это даже не была мысль о том, как находиться с Алексом в одной комнате после столь долгого времени, как слышать его голос, или воспоминание о том, как я обнаружил его с той девчонкой.Это был Чонгук. Немного испуга в его глазах. Способ, которым он отбрасывал волосы с лица. То, как он пытался атаковать Алекса и Гома за меня. Странный и повреждённый, возможно, не подлежащий восстановлению, но всё же было что-то в нём, что заставляло меня чувствовать себя живым. Более живым, чем делала любая тусовка или дешёвые удовольствия, за которыми я гонялся раньше.Мне было больно из-за всего, что мой отец с ним сделал.Я скучал по нему.Слезы полились с лёгкостью.