Среда

Среда

По дороге домой я успела подумать обо всем, и мне стало стыдно, когда я поняла, как плохо относилась к бабушке, как много требовала от нее и как мало помогала ей. А ведь ей так трудно приходится, и поясница болит. Вернувшись домой, я сейчас же прибавила к своим правилам поведения еще два:13. Каждый день помогать бабушке.14. Научиться вести себя за столом.А правило тети Эльзы - «чистота - первое условие человеческого достоинства» - я трижды жирно подчеркнула.В тот вечер я сама вымыла посуду и убрала комнату. Бабушка сначала противилась этому, говоря, что мне лучше учить уроки, но, когда я ей объяснила, что уроки я уже приготовила, она осталась мной довольна и сказала:- Что ж, ты уже большая девочка, и это твой долг.Мне было очень приятно: во мне нуждаются, я приношу пользу, я выполняю свой долг!Между прочим, помогла я и Урмасу. Перед уроком русского языка он попросил меня перевести одно предложение. Я перевела, и тогда выяснилось, что он неправильно понял весь заданный отрывок. Я объяснила ему все, что смогла.Он вообще-то умный мальчик, но языки, особенно русский, ему не даются. Смешно слышать его произношение. Все шипящие звуки у него получаются одинаково, как одно сплошное шипение, с той только разницей, что при одних буквах он кривит рот, а при других нет.После уроков Урмас вдруг сказал:- Послушай, ты бы поучила меня русскому.- Пожалуйста, - ответила я с достоинством.На этом наш разговор и кончился, и я не поняла хорошенько, так ли уж это важно для Урмаса. Вечером, когда я помогала бабушке гладить, кто-то постучался в дверь. Бабушка пошла открывать.- Кадри, тебя спрашивает какой-то мальчик.- Меня?.. Урмас! - воскликнула я, оторопев, и в замешательстве сунула утюг в таз с водой, вместо того чтобы опустить на подставку. Вода ужасно зашипела, забурлила, и в ту же минуту погас свет. Вначале ничего не было слышно, кроме шипения утюга в воде.Тут, конечно, бабушка дала волю языку! Мне было так неловко, что я даже радовалась темноте: по крайней мере, Урмас не видел, как мне стыдно. Но тут Урмас сказал:- Наверно, пробки перегорели. Посветите мне немного, я сейчас исправлю.- Это ты-то исправишь! - возразила бабушка. - Откуда ты выискался?В голосе бабушки послышалось такое оскорбительное недоверие, что я крикнула:- Бабушка, это же Урмас! Тот мальчик, с которым я сижу вместе, разве ты не знаешь?- Откуда мне знать, с кем ты сидишь!- продолжала ворчать раздраженная бабушка. - И неужели из-за него надо утюг в воду бросать?

Борясь в темноте со слезами, я вспоминала слова тети Эльзы о старых людях, об их упрямстве, об их добром сердце. А бабушка хотя и ворчала, но все же начала искать спички и свечку, - я это слышала, и вот уже Урмас встал на поставленную на стол табуретку, которую придерживала бабушка, и забрался под самый потолок, а я светила свечкой. Бабушка предостерегла Урмаса:- Смотри, чтоб тебя током не ударило.Урмас засмеялся:- Не беспокойтесь, не ударит. Я уже привык. У нас часто перегорают пробки, а чинить всегда мне приходится.- А у тебя есть сестры и братья? - спросила бабушка.- Хватает и сестер и братьев, - весело ответил Урмас. - Кроме меня, у нас еще восемь душ детей. Я самый старший.- Значит, всего девять! - поразилась я.- Выходит, так, - усмехнулся Урмас, спрыгивая со стола, после того как неказистая наша комнатка опять осветилась.Почему-то я не стеснялась перед Урмасом этой неказистости, как стеснялась перед другими одноклассниками: из-за этой кучи сестер и братьев Урмас стал мне чем-то ближе.Я заметила, что и бабушка уже примирилась с Урмасом, и, когда тот объяснил ей, зачем он пришел, бабушка сказала совсем приветливо:- Вот как! Значит, наша Кадри так хорошо знает русский, что и других может поучить? Ну что ж, учитесь. Лишь бы не шалопайничали.Когда Урмас ушел, на прощание посоветовав завтра же купить новые пробки на случай аварии, бабушка сказала, закрывая за ним дверь:- А он мне нравится. Не хуже взрослого.Мне было так приятно, будто бабушка меня похвалила. Я даже немножко позавидовала этим восьми ребятам, чьим братом был Урмас.