Глава 14. Огонь

Я старалась игнорировать взгляды Артемиды, а Ин в этот раз был слишком гиперактивным. Он в основном подкалывал меня и вовсе не замечал новенькую в наших дружеских кругах. Внезапно, по середине разговора, Ин встал и пошёл к витрине, видимо, что-то докупить из еды. Ция резко поднялась и подошла ко мне, шепча в ухо:

- Нужна твоя помощь. Артемида влюблена в Ина, надо их свести.

Догадывалась. Мой напряжённый взгляд направился к Артемиде, которая отвернулась, посматривая на спину Ина. Усмехнулась по-доброму, и кивнула Ции.

- Думаю, это не дело одного дня, - проговорила я полу шёпотом.

Ция улыбнулась и что-то хотела ответить, нагнувшись ко мне, но внезапно кто-то её слабо толкнул. Она резко обернулась. Это был Рик. Он проходил мимо и, видимо, зацепил Цию. Парень шёл к витрине и, кажется, вообще не был озадачен тем, кого зацепил.

- Эй ты! - выкрикнула Ция, - места мало?

Рик развернулся, будто ожидал реакции и дерзко усмехнулся.

- С твоей задницей место и правда мало! - ответил он. По тону было непонятно это комплимент или оскорбление.

Наш стол смотрел на их словесную перепалку удивлённо, хотя знали, что это в порядке вещей, так как у Ции и Рика были тяжёлые и довольно манерные характеры.

- Что ты сказал? - Ция насупилась и оторвалась от стола, подходя к Рику.

Нахмурившись, я сжала вилку в руке и наблюдала за ними, думая о том, что Рик больше не донимал меня после того случая с Цией и лестницей. Сейчас он, видимо, перешёл на неё. Вмешаться бы, но не хотелось быть лишней.

- Что такое красотка, не нравится, когда говорят правду? - посмеялся Рик.

- Да ты хоть видел себя?! - разозлилась Ция и ткнула острым ноготком в его плечо.

Темнокожий парень лишь ухмылялся, будто питаясь её злобой и негодованием.

Они ещё долго выясняли отношения, пока не вмешался блюститель мира и справедливости Ин. Надо было видеть, с каким обожанием на него взирала Артемида.

За столом я заметила, как Май улыбался Планте, подавая ей то хлебцы, то сахар. Выглядели они как брат и сестра. Планта только лишь скромно улыбалась и кивала. Она была слегка мрачной и немногословной. Прикусила нижнюю губу, задумываясь о том, чем ей помочь. Она выглядела такой грустной. Причина была ясна, но как вывести её из этого состояния, было загадкой. Плюс ко всему, Ция будто забыла про свою подругу детства. Между Плантой и Цией чувствовалось напряжение. Они словно успели поссориться. Но это было не при нас. Адам спокойно ел и задумчиво смотрел в одну точку на тарелке. Неожиданно, когда я снова случайно взглянула на Адама, наши взгляды встретились. Его глаза показались мне чёрными. Прищурилась, не понимая, почему он так долго смотрит на меня. Вскоре он опустил взгляд к тарелке и покачал головой, будто отвечая своим мыслям. После, я часто посматривала на Адама, но никаких странностей вновь не замечала.

На следующий день у меня было полное расписание. Это был выходной. Хотела наконец вывезти маму из дома и отправиться в какой-нибудь музей. Но для начала мне надо было утром в больницу к Алику. Пока ждала доктора в коридоре больницы, смотрела на ибрас доступные музеи, хотела купить билеты для себя и мамы. Она любила познавать мир. Вообще Лале раньше работала в сфере литературы. Мама была как бы библиотекарем. Хотя сейчас никто и не пользуется бумажными книгами, но они всё же всегда были в приоритете у коллекционеров старинных вещей. Теперь же из-за болезни она не может ходить, и руки бывают дрожат.

- В музей изученных планет лучше пойти, - внезапно раздался тёплый голос Алика с боку от меня.

Видимо, Алик уже закончил с предыдущим пациентом и вышел из кабинета. Подняла голову и встряхнула ибрас, чтобы все вкладки сайтов сбросились. Алик выглядел абсолютно обычно, разве что его лицо было светлее и губы совсем немного растягивались в улыбке.

Вошла в его кабинет, прикрыв за собой дверь, и села на то самое кресло напротив него. Последнее время врач казался довольно мягким и добрым. Не ощущалась прежняя строгость и отстранённость.

Прогресс в моих анализах он не заметил. Осколки не двигались в сердце.

- Тогда, что же делают капсулы, которые пью я и мама? - спрашиваю я, пытаясь скрыть раздражение.

- Они разработаны специально, чтобы удерживать осколки на местах, где они прикрепились изначально. Я уже говорил, что будет если осколки начнут двигаться, Ева, - говорил Алик, подправляя очки, и наблюдая за экраном с изображением моего сердца.

- Значит, капсулы не лечат, а просто не дают осколкам попасть в вены?

- Верно. Хотя учёные спорят, - он откинулся на спину стула, сцепляя руки в замок на животе, - кто-то утверждает, что специальное вещество в капсулах может разъесть осколки...

- И сколько для этого нужно времени? - я положила локти на стол, слегка двигаясь ближе.

- От пяти лет постоянного приёма капсул.

Тихо свистнув и посмотрев в сторону, я облокотилась обратно на спинку стула. Значит, эти лекарства, по сути, не особо помогают. Я нахмурилась, задумываясь о том, что мама пьёт их уже больше пяти лет.

- У мамы есть прогресс? - внезапно спросила я, подняв взгляд на Алика.

- Ну, вообще, я не имею права разглашать информацию о болезнях пациентов, но так как она твоя мама... - Он открыл на своём планшете её медицинскую карту и подправил очки на переносице. - Учитывая её анализы с самого начала заражения и последние: большая часть осколков исчезла.

Счастливо выдохнула, улыбаясь. Ещё немного, и мама выздоровеет. Алик тоже улыбнулся, замечая хорошую динамику в её медицинской карте.

- У вас было распределение на рейтроны? - неожиданно спросил он.

- Да, - кивнула я, - но у меня, как ты мог догадаться, не нашли рейтроны.

Алик тихонько усмехнулся, откладывая планшет на стол.

- Не думаю, что ты от этого что-то потеряла. На тебя будут меньше возлагать опасных заданий. Будешь больше заботиться о своём здоровье, - сказал Алик, в его тоне чувствовались нотки заботливости.

Меня его слова не особо взбодрили. Я хотела как раз больше заданий. Хотела повышать звания, а не сидеть в Тажерах по нескольку лет.

- А что на счёт тебя? - начала я, - ты ведь имеешь рейтроны. Кто-то ещё об этом знает?

- Не многие, - коротко ответил он, внимательно разглядывая меня.

- Алиса знает? - немного поёрзала на стуле от его взгляда.

- Знает.

- В больнице?

- Разве что ты, - скромно улыбнулся он.

- А Елена? - любопытно подняла одну бровь и целенаправленно не отводила взгляд от его малахитовых глаз за стёклами очков.

- Моя ассистентка многое знает обо мне, - он склонил голову на бок, не прерывая наш зрительный контакт.

Нижняя губа раскраснелась от того, что я постоянно её кусала. Нервничала и, скорее всего, ревновала. Зачем лгать себе? Да, это глупо, но я имею право на то, чтобы изводить себя неоправданной ревностью.

- Тебе есть чем гордиться, - проговорила я, пытаясь скрыть за ухмылкой настоящие эмоции.

- Впрочем, рейтроны мне жить не мешают. Я их прекрасно контролирую, - закончил он, переведя сосредоточенный взгляд на экраны компьютера.

А мне вспомнился момент у нас дома, когда забарахлил свет в его присутствии. Это он говорит про тот самый контроль? Не поняла, по какой причине та ситуация произошла. И взгляд его матери Алисы... Она явно знает больше, чем болтает.

Возвращаясь домой с больницы, я шла пешком от станции магнитокопа до дома на окраине закрытого леса. Неужели мама выздоравливает? Улыбалась, возможно, довольно глупо, но прохожих было всё меньше, а меня не волновало их мнение о том, что я иду чуть ли не вприпрыжку. Алик сказал, что большая часть осколков в её сердце рассеялась. Подняла руку с ибрас и пока шла, пыталась заранее купить билеты в музей. Решившись послушаться Алика, приобрела билеты в то самое место, куда он советовал пойти. Ещё даже не обед. Мы с мамой успеем сходить туда.

Внезапно я резко падаю назад, будто неведомой силой отбросило на несколько метров. Последнее, что увидела перед падением, была голубая волна. Дыхание сбилось от удара об землю. Ощутила словно в сердце воткнули больше игл, чем прежде. Это было похоже на короткий приступ, но мощнее. Раскрыв глаза, я жадно вдыхала воздух. Его почему-то было мало. Мои глаза расширились, когда заметила через два заброшенных дома большой столб дыма и огня. Не помню, как оказалась возле родительского дома. Кажется, я бежала, не обращая внимания на боль в груди и головокружение.

Дом в огне.

Дом был в огне, начиная со старого генератора с боку двора. Ноги и руки дрожали от прилива адреналина. Я пустилась бежать в дом.

Мама!

Слышу крик: протяжный, вибрирующий. Он рвал моё сердце, доходил до души. Горячий воздух сжимал лёгкие. Схватившись за раскалённую старую ручку входной двери, я резко отдёрнула руку через несколько секунд. Перевернув дрожащую ладонь к верху, увидела, как кожа покрылась пузырями. Снова схватила этой же рукой дверную ручку, чтобы открыть и вытащить мою маму. Закрыто намертво. Я с ужасом смотрела на обугленную стену, где был сенсорный дисплей, который расплавлялся от жара огня, понимая - теперь не открыть. Кто-то продолжал истошно кричать. Это был не мамин голос. Начала бить кулаком по объятой пламенем двери. Сердце словно расплавлялось вместе с домом. Дыхание сбивалось. В глазах темнело, но я пыталась найти хоть каплю сознания, чтобы спасти единственного мне родного человека.

Меня схватили под локти и стали оттаскивать назад. Тело тянулось к двери, не слушая, что говорят люди. Помню только как умоляла:

- Отпустите меня! Моя мама!

Дом стал расплываться в глазах. К нему было невозможно пробиться. Слишком сильный огонь. Сил больше не было. Голоса людей и вой сирен, будто звучали далеко от моего сознания. Накрывала глухая тишина и пустота, словно хоронят под сухой землёй. Так мне и хотелось: остаться там, в доме, и сгореть заживо вместе с мамой. Прах наш бы выравняли с почвой и покой объял бы нас вместе.

Тьма сгущалась. Ничего не видно. Ничего не осталось. Невыносимо находиться в этом месте. Вспомнить хорошее? Образ мамы и меня. Она водит за руку в детский сад. Мы улыбаемся друг другу. Только я наблюдатель со стороны. Передо мной лишь воспоминание. Слегка размытое, отдающее глухим детским смехом и маминым обрывистым голосом.

- Это... выглядит слабо, - послышался странный голос, будто говорили двое одновременно, - это всё, что ты можешь против страха?

Если присмотреться, рядом с моим светлым воспоминанием стояла получеловеческая фигура с белыми лисьими глазами. Как только заметила её, меня тут же откинуло назад, и я почувствовала тело в реальности. Пальцы дёргались. Резко открыла веки.

Потолок встретил меня серостью. Тусклый свет, видимо, шёл от старой лампы в углу палаты. Опустив взгляд, заметила Алика. Он сидел на стуле возле меня и, то ли задумчиво, то ли сонно, глядел в пол. Между бровями у него было две морщинки. Он хмурился. Его белый халат немного помят и раскрыт, показывая скошенный в сторону воротник рубашки.

На мне кислородная маска. Тело частично связано бинтами. Меня успели переодеть в медицинскую хлопковую ночнушку.

- Ал... - только и успела прохрипеть в тишине комнаты.

У меня почему-то не было голоса или он был сильно охрипшим.

Алик резко поднял голову и встал, осматривая моё лицо.

- Ева? Ты меня видишь? - обеспокоено и тихо спросил он уставшим голосом. - Нигде не болит?

С глаз скатываются слёзы. Они бегут к моим вискам и пропадают в моих немного отросших у корней каштановых волосах. Запах маминого крема, смешанный с гарью, будто приелся в носу и резал слизистую.

- Мама, - проговариваю хрипло, дрожащим тоном.

- Ева, - Алик резко потянулся руками к моей ладони, но остановился, спрятал их в карманы халата и выпрямил спину. - Мне очень жаль. К сожалению, дом сгорел.

Врач был серьёзен, его лицо бледным. Эмоции будто разъедали только меня в этой палате.

- Ты получила сильные ожоги на руках, - он резко кашлянул, будто прочищал горло, - тебе нужно больше отдыхать.

- Где... мама? - прохрипела я, смотря сквозь пелену слёз на его размытый силуэт.

- Тебе сейчас нужно думать о себе...

- Где мама?! - перебила его истерически, не контролируя тремор подбородка.

Алик нервно выдохнул и повернув голову в бок, стараясь не смотреть в мои глаза, ответил:

- Её не привозили в больницу... Ты лежишь тут уже два дня. За это время никаких сообщений от сотрудников служб не поступало, - его голос казался теперь мягче чем был, не такой серьёзный и деловой.

Взгляд устремился в потолок. Хотелось не выжить, чтобы отвезли на то место и сожгли заживо.

Сознание слабо реагировало на медсестёр, Алика и других врачей рядом. Дни сменялись неделями. Взгляд изменился. Он стал пустым. По ночам я всхлипывала, а днём встречала обеспокоенных друзей и знакомых. Перевязанные ладони пульсировали болью и ещё помнили раскалённую ручку той двери.

- Ева? - Алиса коснулась моего плеча.

Подняла голову, всматриваясь в неожиданную гостью. Женщина была одета в свой тёмный строгий костюм, видимо она отпросилась с работы, чтобы навестить меня. Её лицо было бледным, под глазами серые круги. Рука дрожала на моём плече.

- Как ты? - продолжила она.

Рот не открывался. Просто смотрела на неё или сквозь неё.

- Понимаю, Ева, - Алиса потёрла моё плечо тёплой ладонью, - но ты сильная, ты справишься. Поверь мне. Лале очень хотела бы, чтобы ты была счастлива.

Лале? Знакомое имя. Сдаётся мне, это моя мама. Я вспомнила её. Снова.

Слёзы вновь градом стекали с глаз. Лицо исказилось в гримасе невыносимой боли. Подруга мамы тут же порывисто обняла, очень крепко прижав к своей груди. Мои руки в бинтах дрожали. Я всхлипывала чаще, чем дышала.

- Тише, тише, родная... Ты не одна, - шептала она, - у тебя остались ещё я и Алик. Я уверена, и все твои друзья тоже не оставят тебя с утратой.

Руки горели болью, когда сжимала её одежду между перебинтованных пальцев, боясь, что меня оставят.

Через день зашли друзья из Академии. Это были Май, Адам, Ция и Планта. Я слегка нахмурилась, увидев, как они толпились у двери.

- Цветы у кого? - спросил Адам шёпотом.

- У меня, - ответил Май подходя к ним с букетом розовых хризантем.

- Так, а кто первый войдёт?

- Я - первая! - фыркнула Ция, отталкивая Адама и входя в палату, создавая шум от каблуков.

Увидев меня, Ция тут-же поменялась в лице. Теперь оно было не высокомерным, а сострадательным. Она подбежала и заботливо обняла меня. Почувствовала резкий сладкий запах её духов.

- Цветочек, как ужасно ты выглядишь.

Это было ещё страннее. Ция никогда не называла меня «цветочком». К ней подтянулись и другие.

- Это тебе. Привет... - проговорил Май, аккуратно подойдя с другой стороны к койке и положив цветы мне на колени.

- Как ты? - спросил Адам, останавливаясь у изножья кровати.

- Мы купили тебе фруктов, чтобы быстрее выздоровела, - тихо сказала Планта, показывая на пакет с фруктами в своих руках.

Впервые за две недели пребывания в больнице я совсем чуть-чуть улыбнулась. Они выглядели мило и наполняли пустоту.

- Милая, твои корни отросли, - начала Ция, приглаживая мои волосы, - кожа потускнела. У меня кое-что было в сумочке, подожди, - она стала рыться в сумке, которая висела на её плече.

- Боже, твоя косметика сейчас не кстати, тем более Ева выглядит как всегда красиво, - сказал Адам, закатывая глаза.

- Может замолчишь? Не лезь в женские дела, - хмуро пробурчала Ция, доставая косметическую салфетку и крем.

Май посмотрел на Адама и покачал головой, усмехаясь.

- Кожа иногда требует питательных веществ, - наконец выдала Планта, мило улыбаясь и наблюдая, как Ция протирает моё измученное лицо салфеткой, а затем мажет кремом.

Заметила тёплый взгляд Ции, который мельком посмотрел в сторону Планты, будто ей было приятно слышать от подруги маленькую поддержку. Но, похоже, они всё ещё не разговаривают между собой.

- Ничего от твоего крема не изменилось, - фыркнул Адам.

- С первого раза ничего не бывает, - буркнула Ция, щипая мои впалые щёки, - я оставлю крем на тумбочке, не забывай пользоваться им утром и вечером.

В ответ кивнула. Кожа больше не чувствовалась стянутой после очередных слёз. Было приятно ощущать, как крем охлаждал мою кожу. Пыталась взять руками букет, но они непривычно задрожали и неприятно пульсировали. В голове снова возник огонь и дверная ручка. Зажмурилась, пытаясь отогнать воспоминания. Неожиданно, Адам взял из моих ладоней букет и положил на тумбочку. Он по-доброму улыбался, поглаживая меня по плечу, словно всё знал и понимал. Ребята ещё какое-то время посидели со мной, болтая о посторонних вещах, пока в палату не зашёл Алик. Он впервые увидел моих друзей и отреагировал, как всегда, сдержанно и профессионально.

- Не хотел вас прерывать, но ваш смех слышен в коридоре и в соседних палатах, - строго проговорил он, но стараясь мягче это донести, - в палате не должно находиться так много посетителей и час посещения пациента закончился.

Друзья нахмурились. Им явно было досадно это слышать. Да и я почувствовала лёгкую грусть от того, что им нужно было уйти. Они обняли меня, снова обещая, что всё будет хорошо, и ушли. Алик подошёл и стал проверять моё состояние.

- Ты быстро идёшь на поправку, - подметил доктор очевидное.

Я ничего не ответила, смотря на цветы, которые лежали на тумбочке.

- Тебе нравятся хризантемы? - неожиданно спросил Алик, видимо проследив за моим взглядом.

- Мне нравятся маргаритки, - тихо, почти без голоса прохрипела я.

- По-моему они схожи внешне, - прокомментировал врач.

Задумчивый взгляд перешёл на тюбик с кремом и фрукты, которые друзья уже успели разложить на поверхности белой больничной тумбы. Всё это было словно источником света и позитива в этой тусклой палате. На следующий день ко мне зашёл Алик и незнакомец в строгом костюме. На нём были ВС-очки.

- Доброе утро, Ева Хэлен, - начал мужчина с планшетом в руке, - я представитель правительства Земли и психолог. Я здесь, чтобы поговорить с тобой о произошедшем.

Тело напряглось. В палате чувствовался запах гари. Неосознанно сжала руки в кулаки, снова ощущая пульсацию и дрожь.