Путник и лесник

Долгий путь избрал я сам,Возможно ждут там чудеса.По тропинке в густой тайгеЯ блуждаю в полной мгле.

Под ногами иглы хрустят,Огромных елей стоящих в ряд.Лес непроходимый кругом,Но пахнуло вдруг дымком.

Изба ли рядом, тут в глуши?Кто прячет себя в лесной тиши?Добродушный лесник,С седыми бровями и бородою старик?Или бежавший страшный душегуб,Топор невыпускающий никогда из рук?

Любопытство - грех людской.Свернул я с тропинки прямой.Немного погодя, видят глаза,Избу, что скрывают густые леса.

Из печной трубы клубится дым,Дом казался ветхим и кривым.Пахло мясом, свет в избе горел,От резкого хлопка, я обомлел..

Мужик бородатый позади хохочет,Хлопает меня по плечу и бормочет:"Никак ты вор? Чего решил украсть?Как планировал в избушку попасть?"

Отвечаю я ему в ответ, смотря в глаза:"Отец, я никак не вор, посмотри на небеса.Тучи клубятся, как дым из твоей печи,Гроза вот-вот начнется, переждать пусти."

Нахмурив брови, густые как лес,Мужик кивнул, в избу ловко залез.Пригласил за стол, дал мне ножИ проговорил: "Ну что ж..Коль ты в тайге заплутался,И на ночь в избе моей остался,Мое любимое блюдо отведай,И отужинай его и отобедай.Вижу я, ты долго бродишь по тайге,Чего ищешь в непроходимой тьме?"

"Чудес ищу я, брожу по свету,Желаю раскрыть тайны, секреты.Вот набрёл я на твое именье,Спасибо, отец, за кров и угощенье."

Раздался снова громкий хохот,Благодарность моя сошла на шепот.Бородач мясо на столе разложил,Пиво в деревянные кружки разлил.

Напились прилично и наелись хорошо,Вдруг постучался в дверь к нам кое-кто.Щуплый человек, с бледным лицом,Плащем своим накрыл все крыльцо.

Он был немым, но смотрел в упорНа бородоча, взглядом похожим на укор.Пьяный заметался, будто что-то забыл.Не убивать его он гостя просил.

Тот посмотрел немного, дверь закрыл.Мужик стал белым и более седым."Что за друг? Чего от тебя он хотел?" -Спросил я его, но ещё по прежнему ел.

Мужик замолчал, вышел из дома.Раздался кашль грозного грома.Возвратившись с острым топором,Он застал меня жующим за столом.

Не успел я спросить, что происходит,Как он уже топор за спину заводит.Со всего размаху, прямо в стол он зарядил.Искал я чудеса, вот одно и получил.

Я под стол, потом во двор через окно,Один здесь с убийцей, больше никого.Хромая, рыдая бородач за мною бежал,Я бежал без оглядки, ничего не понимал.

"Я должен это сделать, сынок!Тебя ждёт мой таёжный бог!" -Обрывками я что-то услышал.Взобрался на дерево повыше.

Ночь сырая после дождя.Держусь, немного скользя.Уснул, оперевшись на ствол.Я был очень испуган и зол.

Перед самым рассветом я упал,Внизу мужик меня уж поджидал.Оказался снова я в той избе,Но уже на столе, а не на скамье.

Начал он с меня одежду срывать,Достал нож, хотел меня освежевать.Я удачно увернулся, сам не знаю как,Спрыгнул со стола и схватил тесак.

Боролись с бородочом на ножах,После пива крепко не стояли на ногах.Я нагой, в меня куда бей, не промажешь."Что происходит, отец, чего не расскажешь? Помог бы я чем, ты только скажи.Зачем тебе я, у тебя много свежены?Ты богатырь и охотник хоть куда!И глаз зоркий и борода мудреца!"

"Ты, парниша, мне льстить не спеши.И не убивай меня, душой не греши.Я должен тебя сегодня погубить,А потом в специи, изжарить и сварить."

"Ты, что, мужик, совсем не дружишь с головой?Я гость твой, а не рулет мясной.Кто это друг, что за бог тайги?Рассказывай, отец, и смотри мне, не лги!"

Но разговор наш скрип двери прервал,Зашёл тот друг и быстро зашагал.Взял топор и бородачу голову снёс,С собою он ещё что-то принёс.

В мешке том, были голые тела,Кинул он их на пол возле очага.Меня связал, на стол положил,И как бородач, внезапно нож заточил.

Начал он ковыряться и разрезать,Несчастные тела во что-то макать.Потом он их всех в печь кидал,Наверное блюдо себе запекал.

Вот и повстречался я с секретом,С настоящим страшным людоедом.Как от него мне теперь бежать?Не хочу для него ужином стать.

Пока тот томился и огнем любовался,Я слез со стола и к углу перебрался.Там топор стоял, острием своим сверкал,Тут же веревки быстро резать свои стал.

Освободился от этих проклятых пут,Я свободен, больше меня не возьмут.Тихо на цыпочках я к двери направлялся,Видел, как тот человечиной наслаждался.

Не мог я бежать, зная что каннибал,Будет людей жрать, как прежде жрал.Разнёс ему череп тем топором,И вдруг вихрь, молнии, гром!

Расплавился людоед, лужей стал.Я геройствовал и торжествовал.Больше нет мерзавца-мясника,И его друга - пожилого лесника.

Будто бы в лесу повеяло свободой,Запахло свежей весенней погодой.Лес встрепенулся и оживился,Я даже сам этому чуду удивился.

Больше над тайгой никто не властвует,Лес разрастается и здравствует.Но не мог я прямую тропинку вновь отыскать.Пришлось поневоле эту избу обживать.

Превратилось лесничество в муки,Умирал я от голода и от скуки.За месяц ни одного зайца и кабана,В тайге странная тишина, пустота.

Прошел месяц, а потом другой,Я так и не нашел дороги домой.Тайга все росла, сгущалась мгла.Помогала выжить только изба.

Ни зверя, ни птицы нет в лесу,В этом месте наверно они не живут.Но вот я свист весёлый услыхал,Человек мне рукой дружелюбно помахал.

Мы на крыльце кривом сидели,Разглядывали закат и алые ели.Но от себя самого я не ожидал,Как вдруг нож достал,А путник резко замолчал.