Глава 62

Переезд Матвея в академию прошел довольно шумно. Малыш был на седьмом небе от счастья. Радовался, что больше не расстанется со мной. Я тоже была рада, не передать словами. Как и говорил Ален, мы поселили его в новой большой комнате, которую он получил в учительском крыле. По сути она состояла из двух – спальни и небольшой гостиной. Также там была большая ванная комната, которую облюбовал Ален и сказал, что отныне моется исключительно здесь. Вот вроде с магией огня, но может часами проводить в воде. Несколько раз даже засыпал в ванной.

Распаковав немногочисленные вещи и разложив те по местам, я задумалась, как нам теперь спать. Одного в учительских покоях ребенка бросить было нельзя, а взять к нам в студенческие комнаты было не вариантом. Там кровать узкая. А зная любовь Матвея спать со мной, он точно захочет под мой бочок. Потому решила, что ночевать нам с ним придется на широкой двуспальной кровати в новых апартаментах.

Конечно, Ален сразу надул губу, но потом отошел. Что я могла поделать? Однако синшили нашел выход из положения и облюбовал диван в гостиной. Ему по росту тот был в самый раз. Как я его не уговаривала спать на своей кровати в нашей комнате в студенческом крыле, он ни в какую не соглашался. Но те сдвоенные комнаты не стояли в запустении. По привычке я всегда делала домашнее задание в своей старой комнате и готовилась к контрольным и зачетам.

Сказать, что многие удивились появлению ребенка у нас, ничего не сказать. Помню, как Зарина увидела нас с Матвеем на кухне и, выпучив глаза, заголосила:

– Ух ты! Ника, что это за прелестное создание, так похожее на тебя! Ты все же провела свою подругу вокруг пальца, да? Это ваш... ваш с Аленом ребенок?! Ну вы тихушники!

– Зарина, успокойся и не пугай мне ребенка! Это не то, о чем ты подумала, понятно! Он мой дальний родственник, я потом тебе все расскажу! Матвейка, это невоспитанную тетю зовут Зарина, – погладив того по голове, сказала я, чуть сжавшегося от громких возгласов подруги мальчика.

В столовой, куда мы ходили, ситуация была не лучше. Матвея пугала такая толпа людей и темных, поэтому пришлось напрячь Алена с покупками. А потому трапезничали теперь в кухни студенческого общежития. Как-то незаметно к нам присоединилась и парочка Зарина-Айс. Обеды и ужины в основном готовила я, а завтраки подруга. Из-за утренних тренировок я не успевала готовить по утрам.

Что касалось времяпровождения самого мальчика, с этим по началу были трудности. Я не могла брать его с собой на занятия, а к Алену он еще не привык. Но выбирать было не из чего, потому Ален просто заявил, что будет брать ребенка с собой на занятия с синами. Поначалу я очень переживала, ведь Матвей немного странно поглядывал на синшили. Но спустя неделю другую, малыш уже с уверенностью шел с ним на стадион. Так что одной головной болью было меньше.

– Я рада, что вы подружились, – сказала я синшили, следя за тем, как Матвей понемногу тренируется в написании букв и цифр.

Я только закончила свои уроки, как вернулись мои мужчины. Поужинав, мы зашли в свои пенаты. Посадив младшего за уроки, чтобы привыкал понемногу к учебе, я расположилась на диване, и начала заплетать волосы своего сина. Ален при этом сидел на ковре у моих ног и тяжко вздыхал.

– Это было несложно, поверь, – отмахнулся он, тянувшись к вазочке с хворостом.

– И чем ты его подкупил, признавайся!

– Ему понравились тренировки синов. Он сказал, что тоже хочет попробовать. Но я предупредил, что нужно с тобой посоветоваться сначала, – ответил Ален, так и не дотянувшись до вазочки. – Я думаю, это неплохая идея. Но он ребенок. Во сколько дети вашей расы способны для такого?

– Ну... по-разному. Я думаю ему уже можно понемногу, но... Он ребенок, не забывай об этом. Для него нагрузка должна быть раз в десять меньше, чем для взрослых синов. И у него может что-то не получаться. Ты справишься? Здесь нужно не давить и иметь большое терпение! – доплетя косу, сказала я, поглядывая на малыша, сидящего напротив нас на другом конце стола.

– Да понял я. Матвей! – крикнул он. – Ника дала добро на тренировки. Так что готовься, завтра начнем вместе гонять по стадиону.

– Ура! – отозвался он, радостно улыбаясь. – Ника, я уже все. Может спать пойдем?

И его улыбка растянулась зевком. Да, и правда пора спать. Как обычно, постелив Алену на диване, я проследила за вечерними процедурами ребенка и вместе с ним отправилась в соседнюю комнату на боковую.

Спустя полчаса дыхание Матвея выровнялось. Как только ребенок заснул, я отодвинулась от края кровати. Почти вечерний ритуал, но я знала, что он придет. И точно. В темноте послышались еле слышные шаги, а потом небольшой шорох за спиной. Укрывшись одеялом, Ален прижался к моей спине и, чмокнув в шею, тоже засопел.

Он каждую ночь так делал. Говорил, что диван жесткий и неудобный, а на маленьком краешке ему очень даже хорошо. Что с ним поделаешь? Спасибо, что не ставил условий и не разрывал меня между собой и малышом.

Прикрыв глаза, я тоже попыталась заснуть, но так и не смогла. На носу была сложная контрольная по зельям. Я вроде и подготовилась, но все равно переживала. Прошло два часа, но сна не было ни в одном глазу. Осторожно выпутавшись из захвата из двух сторон, я сползла с кровати и вышла в гостиную, накинув халат на ночнушку.

Промаявшись с угла в угол еще полчаса, я решила почитать еще немного на завтра и переместилась с помощью артефакта Алена в нашу комнату. Их было два, и они связывали наши новые жилища. Из учительских комнат можно было сразу попасть в наши студенческие. Так же просто, как открыть дверь в соседнюю комнату.

Копошась возле своего стола на половине Алена, я и не заметила, как в комнате была уже не одна.

– Ты чего не спишь, бельчонок? – произнес синшили из-за моей спины, сонно потирая глаза.

Мне даже стыдно стало немного, что из-за меня он нормально не спит. Ведь наверняка разбудила, когда выпутывалась из одеяла.

– Да вот не спится, – созналась я. – Завтра контрольная у старой мегеры по зельям. Ты ведь знаешь, какая она. Все переживаю, что да как и не идет сон никак. Вот и решила почитать еще немного, – показывая на тетрадь с конспектами, пояснила я ночную вылазку.

– Не думаю, что это хорошая идея. Так ты вообще не уснешь, – сказал он, выхватывая из рук ценную тетрадку.

– Ален! Верни! – закричала я и, вскакивая со стула, бросилась к нему отбирать.

Но он был верткий, и я никак не могла выхватить у него из-за спины свой дражайший конспект. И как-то так получилось, что в неравной борьбе, я упала на кровать и оказалась прижата к ней своим синшили. Заветная тетрадь оказалась в моей руке, но я смотрела не на нее, а на два горящих гетерохромных глаза, зависших над моим лицом.

– Ладно, согласна, что ночью учиться неправильно, – тихо сказала я, невесомо прикоснувшись ладонью к его щеке.

– Неправильный ответ, бельчонок, – просипел Ален, всматриваясь в мое лицо сквозь ночную мглу. – По ночам учиться можно и нужно, но не тем предметами, что предлагает программа академии.

– И какими же? – затаив дыхание, спросила я, чувствуя руку синшили на своей груди.

– Уверена, что хочешь... учиться со мной? Я очень требовательный... наставник, – произнес он и прикоснулся теплым дыханием к моей щеке.

– А есть другие кандидатуры? – робко спросила я, обнимая его за шею.

– Для тебя точно нет и уже не будет, – ответил он и накрыл мои губы своими.