Глава 58

Вернувшись с вечернего занятия в комнату, которые проводил по субботам у выпускных синов, я очень удивился. Ника, закутанная по самую макушку, лежала на своей кровати. Что-то рано спать собралась, еще на ужин не сходили. Ополоснув лицо и руки, я подошел к ее кровати и хотел приподнять одеяло, но она возразила:

– Не надо, Ален! Иди на ужин без меня. Я неважно себя чувствую сегодня. Познабливает немного. Я, наверное, простудилась. Не волнуйся, меня уже напоили лекарством от простуды в лекарском крыле. Мне просто надо поспать.

Сев рядом с ней, я сдернул с ее лица одеяло и обомлел. Да ее потряхивает так и не слабо. Щеки зарумянились, а глаза как у кошки блестят. Потрогал ее лоб. Хм... Странная лихорадка. Совсем жара нет.

– Ты только близко не подходи. Не хочу тебя заразить, – ответила девушка и продолжала кутаться в одеяло, стуча зубами и странно косясь на меня.

– И кто сегодня у лекарей работает? Какая беспечность с их стороны! – хмыкнул я, и пошел в свою комнату.

Где-то тут был у меня остаток того порошка, универсального нейтрализатора. Вот же он! Сходил на кухню и заварил тот в кружку. Вновь сел рядом с рин и спросил:

– Как давно трясет? Когда впервые почувствовала недомогание?

– Вскоре после обеда.

– Что ела, что пила после обеда без меня?

– Мы готовили с Зариной печенье в честь праздника. В шкафу я тебе припасла. Но я не успела его даже попробовать, однако Зарине и Айсу понравилось.

Я сходил и попробовал печенье. И правда вкусное.

– Что еще ела? Вспоминай, бельчонок. У тебя вовсе не простуда.

– А! Еще нас конфетами угощали девчонки с потока! Но конфеты обычные были, с тянучкой и шоколадом, – вспомнила она, следя за моими передвижениями по комнате. – А что со мной, Ален? Меня отравили хочешь сказать?

– Можно и так сказать, но не совсем. Значит по времени прошло больше часа, плохо. Но делать нечего.

Я поднес к ней кружку с чуть остывшим нейтрализатором и сказал:

– Это тебе должно немного помочь. Пей, бельчонок! Оно противное, но должно подействовать! И скажи вот еще что. Я тебе сейчас... нравлюсь? Тебя ко мне влечет... как к мужчине?

– Что? – подавилась она нейтрализатором и, еще больше покраснев, вновь припала к кружке и за отнекивалась. – С чего ты это взял? Нет конечно!

– А если честно? Это действие того зелья в конфетах. Скажу какого, если ответишь на вопрос. Ну же!

– Ну... немного, самую малость, – созналась она. – И какое зелье! Этого не может быть! Я не одна ела эти конфеты. Хочешь сказать всех девчонок того... отравили.

– Всего лишь любовное зелье, не переживай. Ты пей, пей. Скоро отпустит.

– А ты уверен в этом?

– Да, – забирая из ее рук отпустевшую кружку, ответил следя за ней. – Хорошо, что ты сразу сюда умыкнула, а не пошла бродить. Сохранила кому-то жизнь. Сейчас зелье достигло пика, так что и правда лучше тут отсидеться, а то еще начнешь бросаться на мужчин.

– Тогда ты это... тоже иди давай, – просипела она, перевернувшись на бок, продолжая еще трястись. – А то и на тебя покушусь.

– Я не против. Покушайся сколько угодно.

Я снял обувь и лег рядом с ней на кровать.

– Ты чего? Иди давай лучше на ужин. Я... Мне потом будет стыдно, если я сейчас что-то не то сделаю, – смущенно пробормотала она, уткнувшись мне в изгиб шеи.

– А ты попробуй. Могу поспорить ты и сейчас будешь вся такая правильная и независимая, – хохотнул я, прижимая ее к себе.

– Ты невозможен!

– Так же, как и ты! Но мы существуем.

Минут через десять Нике стало получше. Ее уже почти не трясло, и румянец постепенно сходил. Я собирался уже идти в душ, как вдруг она коснулась губами моей шеи.

– Моя огненная саламандра. Я люблю свою саламандру, – прошептала она в полудреме.

И что это сейчас было? Как мне это расценивать? Голос души или наведенные зельем страсти мысли? А главное, что бы мне самому из этого хотелось.

Следующий день был обычен. Я уже и не вспоминала про этот чей-то дурацкий розыгрыш с конфетами, хотя и была немного зла. Больше ни у кого ничего брать не буду, а то еще чего добро отравят или вот так... Даже думать не хочу.

После утренней пробежки с Аленом, я приняла душ и переодевалась в своей комнате. Синшили уже был готов и ждал меня в гостиной внизу. Мы собирались навестить Матвея у Вольдемара. Вчера не вышло из-за подготовки к важной контрольной.

Я уже была готова и собиралась покинуть комнату, как в нее влетела подруга. Видок у нее был еще тот. Растрепанная коса, красные глаза от слез и несчастное мученическое выражение лица. Она упала на меня и, хныча, пролепетала:

– Ника, я такая дура! Я таких дел наворотила! Я... Я...

– Успокойся, что с утра уже случилось? Это как-то связано с любовным зельем, которым нас угостили вчера?!

– Ты уже в курсе, да? Я уже накостыляла тем девицам, да только они не виноваты-ы-е! Они тоже того... подверглись его действию.

– Так! А ты чего ревешь-то?!

– Я... Я такое сделала, такое сделала!

– Какое такое?

– Я... Я провела ночь со своим сином! Ну в смысле того... этого... Моя жизнь кончена, Ника, – повисла на мне подруга, а я поняла, что придется немного задержаться в академии.