Глава 22

Вернувшись в школу, сразу отправилась к директору занести бумаги, полученные из академии магии. Господин Шиган все еще был у себя, хотя было время ужина. Трудоголик однако.

– О, Ника, уже вернулась?! Надеюсь, я тебя не сильно обременил этой прогулкой до академии, – обеспокоенно спросил он, усаживая меня пить чай с булочками. – Замерзла, наверное. Сегодня мрачная погода. Пей чай, отогревайся.

Положив ему на стол документы, я и правду навалилась на чай с выпечкой. Не пойду на ужин, что-то настроения совсем нет.

– Так, так, что тут у нас, – листая бумаги, заговорил Шиган. – Поздравляю, ты в списках на курсы. В принципе, я примерно такой список и представлял. Завтра повесим на доску объявлений. Как прогулялась? О чем задумалась?

– А, да так ни о чем. Вкусные булочки. С холода да с горячим чаем самое то. Ну, я пойду к себе, господин Шиган?!

– Нет. Ну я же просил, Ника. Неужели так сложно? Пока не назовешь, не отпущу, – заканючил мужчина.

Порой он мне напоминает Вольдемара из общежития синов. Такой же актер.

– Я ведь не чужой тебе человек, Ника. Я твой опекун!

О, вот началось. Этот спор про опекунство идет уже целый год. Ален тянет одеяло на себя и в голос утверждает, что по закону его народа, он мой опекун по старшинству и статусу. А директор утверждает, что опекуном человека может быть только человек. И именно он несет за меня ответственность перед страной. На этой почве у них вечные терки и какой бы вопрос они не обсуждали, все всегда заканчивается этим нелепым спором.

– Я помню. Вы оба моих опекуна, раз на то пошло, – ответила ему, тяжело вздохнув. – Хорошо... Зейт? Я... пойду к себе?

– Иди, милая. И передавай привет своей красноволосый злючке!

– Конечно, – сказала я и отправилась в общежитие.

Но зайдя в свою комнату, я поняла, что подруга все же смогла внести в мою голову смуту и нелепые сомнения. Ален. За этот год он стал мне ближе всех и роднее. Все мои приключения в этом мире связаны с ним. Да, поначалу он меня злил неимоверное, но потом... Его поступки доказали обратное, подкупили меня. Его высокомерие и порой неудержанная вспыльчивость совсем не вяжется с ним настоящим. С тем, что он прячет от других глубоко в себе. Да, я мало что о нем знаю, наверное, совсем ничего. И он не рассказывает, не делится своими проблемами и переживаниями. Для него это не свойственно. Уже одно то, что он попросил помощи с контрактом, немного радует меня. Ален не привык просить, не привык говорить о себе и своих проблемах. В этом мне и тяжело порой с ним. Что я не знаю, чем могу ему помочь. И слова Анжелы об его... потребностях немного озадачили меня.

Я никогда не была жадной и эгоистичным особой, хоть родители и баловали меня. Но я впервые задумалась о том, что будет, если я вновь останусь одна. Синшили мой напарник и друг, но и дружба не длится вечность. Ведь по сути от меня ему нужен был только договор. И он получил его. От него отстали с угрозами изгнания. Но... что дальше. Как долго он будет рядом со мной? И что будет со мной, когда наши пути разойдутся? Я должна подготовиться к этому, хотя бы морально. Да. Подготовиться. Научиться не полагаться на него везде и во всем. Хорошо, что я настояла с тренировками. Хоть где-то не прогадала. Я должна научиться быть сильной, уметь держать удар и не только от физически сильной руки при нападении. Да, надо постараться. Стать сильной и независимой!

Зайдя в комнату, я увидела, что соседняя дверь приоткрыта. Значит он тут. Сняв обувь и верхнюю одежду, я подошла к окну. Уже совсем стемнело. Скорее бы лето с длинными светлыми вечерами. Не люблю темень и холод. Плохие воспоминания с этим связаны. Будь они не ладны.

– Ты уже вернулась, – послышалось со стороны двери и Ален зашел на мою половину.

Он уже был в своей любимой пижаме и возился с волосами. Завидев меня, он ловко подскочил ко мне, сунул расческу в руки, и присев спиной, посетовал:

– Ну и чего так долго? Я уже заждался тебя. Ты пропустила ужин, но я припас тебе бутербродов и компот в столовой. Вон на столе под полотенцем дожидаются.

У нас был вечерний ритуал по заплетанию его волос. Расстаться он с ними не мог, не по статусу мол, а расчесывать и особенно заплетать на ночь перепоручил мне. Я была только «за». Мне нравились его шелковистые длинные волосы. Себе я таких позволить не могла. Не отрастали. Максиму ниже плеч и на том спасибо. Заплетая его, я вновь задумалась, как разучиться любить эти вечерние посиделки и его присутствие в моей жизни.

– Ты не представляешь этих детишек, бельчонок, – рассказывал он о дневных событиях. – Это какой-то кошмар. Достали меня со своими вопросами. Заткнулись только когда повел их на стадион и накинул пару лишних кругов. Потом зыркали на меня будто я исчадие и мара какая. Эй, Ника, ты меня совсем не слушаешь! О чем ты так усиленно думаешь, а?!

– Ни о чем, просто устала, – закрепив концы косы, ответила я. – Меня на курсы берут, так что на неделе по две вечерних тренировки буду пропускать.

– Да ерунда, в выходные компенсируем, – отмахнулся он и повернулся ко мне. – И все же. Что случилось?!

– Все правда в порядке. Я в душ.

Схватив вещи, я тупо сбежала от ответа. Хоть он и не мог прочесть моих мыслей, и слава Богу, но и признаваться в таких мыслях было чем-то постыдным. Надо незаметно для него стать хоть чуточку независимой. Надо бороться с его постоянным влиянием.

Вернулась из душа почти через час. Кто-то утонул там походу, пришлось ждать, когда освободится. Но когда я вернулась, Ален нагло развалился на моей постели и заснул. Повесив вещи в шкаф, я подошла к столу и, уперевшись о него, посмотрела на синшили. И как же мне научиться быть без тебя, когда ты везде! Даже до моей постели добрался.

Вдруг Ален приоткрыл золотистый глаз и внимательно посмотрел на меня. Чувствует что ли, когда я о нем думаю. Открыв и второй глаз, он серьезно и задумчиво сказал:

– Ты же знаешь, что это значит? Не вини меня потом ни в чем.

Да я знала, что значит его взгляд и этот бунтарский захват моей территории. Либо я говорю правду, либо он спит со мной. Что ж, придется сегодня потесниться. Потому что правду говорить я была не намерена. Ни ему и тем более ни о нем.