XXXIX

— Ну, как те­бе этот на­ряд?

Й­орунн сто­яла пос­ре­ди по­коя, ши­роко рас­пахнув гла­за.

— Нра­вит­ся, на­де­юсь?

— Что ты, дрот­тнинг! Раз­ве это мо­жет не нра­вить­ся? Я та­кой кра­соты и не ви­дела ни­ког­да!

— Так по­дой­ди, рас­смот­ри по­луч­ше.

— Да мне до это­го платья да­же дот­ра­гивать­ся страш­но...

— Вот! Наш­ла! 

Грох­ну­ла крыш­ка сун­ду­ка. Ря­дом с плать­ем звяк­ну­ли свер­кнув­шие зо­лотом ук­ра­шения.

— Это те­бе по­дой­ти дол­жно.

Й­орунн под­ня­ла це­поч­ку из круп­ных звень­ев. И не­веря­ще пос­мотре­ла на Рун­герд. 

— Я мо­гу на­деть это?

— Это ведь те­перь твое. Ве­чером на пир на­денешь. Бу­дешь прек­раснее, чем са­ма Фрейя!

— Ве­чером? Да та­кой на­ряд толь­ко по боль­шим праз­дни­кам...

— Хва­тит! Раз­ве ты же­на ка­кого-то бон­да с за­худа­лого ху­тора? Ты же­на ко­нун­га! И не на­до так гла­за вы­лупать при ви­де ка­кой-то тряп­ки! Тряп­ка, она и есть тряп­ка!

Рун­герд про­тяну­ла не­вес­тке платье. Она взя­ла бе­реж­но, при­ложи­ла к се­бе, рас­смат­ри­вая.

— Луч­ше пог­ля­ди на се­бя!

Й­орунн по­вер­ну­лась, ку­да гос­по­жа ука­зала, и зас­ты­ла на мес­те.

— Это же я...

Рун­герд рас­сме­ялась. 

— А ко­го ты там уви­деть ду­мала?

— Ка­кая чу­дес­ная вещь! Это не то что в кад­ку с во­дой гля­деть­ся! От­ку­да это?

— Из­да­лека.

Дверь скрип­ну­ла ти­хо.

Й­орунн ис­пу­ган­но обер­ну­лась. 

— Ты иди. Я ве­лю слу­гам при­нес­ти твои на­ряды.

Гут­торн по­косил­ся вслед прос­коль­знув­шей ми­мо де­вуш­ке.

Кол­дунья улыб­ну­лась.

— Ка­жет­ся, ко­нунг, ты на­пугал ее.

— Чем это, хо­тел бы я знать?

— ...взор его был, как зме­иный, стра­шен.

Она рас­сме­ялась сно­ва.

— Но не та­кая уж она и пуг­ли­вая. А ты ви­деть ме­ня хо­тел?

— Да. Я ве­лел Раг­нваль­ду най­ти свою же­ну и явить­ся сю­да. Пусть ска­жет, что же ему нуж­но.

***

— Мне ин­те­рес­но, ярл, от­че­го ты не при­ехал ко мне преж­де, чем взял в же­ны мою пле­мян­ни­цу?

— Кто она на са­мом де­ле, ник­то не знал.

— Ты хо­чешь ска­зать, что не знал, кто твоя бу­дущая же­на?

— Я знал. Но что­бы об этом бы­ло из­вес­тно ос­таль­ным, она не же­лала.

— Но ты пра­виль­но пос­ту­пил, что при­ехал. Кро­ме то­го, до­чери мо­его бра­та по­ложе­но при­даное. Как ты счи­та­ешь, Рун­герд? 

— Вер­но. Я зай­мусь этим са­ма.

Она пог­ля­дела на Сван­ла­уг. 

— Ска­жи, по­чему я не ви­дела те­бя, ког­да у вас гос­ти­ла?

Де­вуш­ка хо­лод­но гля­нула в от­вет.

— Ме­ня тог­да не бы­ло в усадь­бе.

— Зна­ешь, гос­по­жа, один воп­рос не да­ет мне по­коя. Как выш­ло, что твой сын, ко­торо­го мно­гие ви­дели мер­твым, жи­вым к те­бе вер­нулся?

Кол­дунья не­доволь­но под­жа­ла гу­бы.

— Как-то я уз­на­ла, что мо­ему сы­ну суж­де­но уме­реть слиш­ком ра­но. Тог­да я ста­ла про­сить бо­гов не за­бирать его у ме­ня. И они ус­лы­шали, заб­рав его лишь на вре­мя.

— И все же я не по­нимаю...

— Об этом сто­ит спра­шивать не ме­ня, а са­мих бо­гов.

— Раз мы обо всем ус­ло­вились, то мы с же­ной, по­жалуй, пой­дем.

Рун­герд за­дум­чи­во пос­мотре­ла на Гут­торна, ког­да они ос­та­лись вдво­ем.

— На­до бы мне по­гово­рить с ней. На­еди­не.

***

— Ты ведь не про­тив, что я ся­ду здесь? 

Снер­рир ус­мехнул­ся, гля­дя на Тор­валь­да. 

— Ты уже сел.

— А я на твой счет прав ока­зал­ся. Что ты вы­соко­го ро­да че­ловек. На­де­юсь, ты зла не дер­жишь на ме­ня.

— Нет.

— А вот я те­бе бла­года­рен. Не явись ты тог­да... не очень бы кра­сиво вый­ти мог­ло.

Снер­рир пос­та­вил ку­бок на стол и ог­ля­дел­ся.

— Зна­ешь, мне по­каза­лось, что Сван­ла­уг хо­тела бы тво­ей же­ной стать.

— Ви­жу, она рас­ска­зала те­бе.

Сын ко­нун­га мол­ча кив­нул.

— Раз она те­бе до­веря­ет, то и я мо­гу. И я рад, что ты язык за зу­бами дер­жать уме­ешь. Толь­ко что те­перь го­ворить об этом. Ко­неч­но, будь на мес­те Раг­нваль­да кто дру­гой, я бы так прос­то от этой де­вуш­ки не от­ка­зал­ся. Хоть она и уп­ря­мая.

— Еще ка­кая...

Встре­тив взгляд ма­тери, Снер­рир за­мол­чал. Она улыб­ну­лась ему. И вновь по­вер­ну­лась к ко­нун­гу, ко­торый го­ворил ей что-то. 

***

— Что ты за че­ловек та­кой, Скаф­ти! Нет бы сти­хами нас по­радо­вать, а он с де­вица­ми бол­та­ет!

Скальд креп­че об­нял мо­лодень­кую слу­жан­ку.

— Пос­мотри на не­го, ми­лая! Боль­ше та­кого дур­ня ниг­де не уви­дишь! Шел бы ты, Дь­яр­ви... от­дохнуть!

— За­чем это? Бо­ишь­ся, эта кра­сави­ца ко мне убе­жит?

— Клен коль­чу­ги храб­рыйНын­че уто­мил­ся.Вы­пил и под лав­куС куб­ком он сва­лил­ся.

— Сва­лил­ся? Ни­куда я не сва­лил­ся! Я за сто­лом ус­нул! И это днем еще бы­ло...

— А! Ну сов­сем же дру­гое де­ло! 

— А Дь­яр­ви не один у нас сти­хов хо­чет. Од­на де­вуш­ка, пом­нится мне, к се­год­няшне­му ве­черу ви­су сло­жить про­сила. По­раду­ешь нас, Хрод­лейв? 

— Не ду­маю, ко­нунг, что по­радо­вать смо­гу.

— Не го­вори толь­ко, что сов­сем ни­чего не при­думал!

— Так, кое-что...

Скаф­ти за­ух­мы­лял­ся ве­село.

— Толь­ко, ярл, мои сти­хи не пов­то­ряй! Я их все пом­ню!

— Уве­рена, не­вес­те тво­ей не тер­пится ус­лы­шать, что же ты со­чинил.

Хрод­лейв пос­мотрел спер­ва на Рун­герд, за­тем на Хиль­дис, си­дящую с ним ря­дом. Де­вуш­ка скло­нила го­лову за­дум­чи­во и не гля­дела ни на ко­го.

— Тог­да пусть слу­ша­ет.

Лось ло­сося до­маЛов­ко вол­ны ре­зал.Вы­шел вер­ный ско­ро — В бит­ву то­ропил­ся.

Под чер­вле­ной кров­лейЗверь вол­ны но­сил­сяРан раз­вер­стой пас­тиРать он бро­сил вражью.

Соль се­рег си­яющихСвет­лая сту­пилаНа дос­ку пла­вучуюВраз ук­ра­сив яр­че

Волн рдя­ного жа­ра.Ра­дость вол­ку жи­жиРя­дом зреть ту де­ву!Горд ры­сак без­мерно!*

Хиль­дис так и си­дела, не под­ни­мая го­ловы.

— По­ка моя дочь ду­ма­ет, я свое сло­во ска­жу. Не ка­жет­ся мне, что сти­хи эти к ус­ло­вию Хиль­дис под­хо­дят. Ска­зано ведь бы­ло — не про бит­ву. И не про же­ну.

Рун­герд гля­нула на Скаф­ти. 

— А что скальд наш ду­ма­ет?

— А здесь как пос­мотреть. Да к че­му у ме­ня спра­шивать, что я, не­вес­та? Это ей толь­ко ре­шать!

— Так что?

— Мне сти­хи пон­ра­вились.

— Но вы­пол­ня­ют ли они ус­ло­вие твое?

— Мой отец ска­зал, что нет... 

Хиль­дис под­ня­ла на­конец го­лову.

— Но он по­нял не­вер­но. Здесь ведь про ко­рабль го­ворит­ся. А про ко­рабль в мо­ем ус­ло­вии ни­чего ска­зано не бы­ло. Зна­чит... и ус­ло­вие соб­лю­дено.

Рун­герд ши­роко за­улы­балась. 

— Раз так, то я за вас ра­да!

Дочь яр­ла по­коси­лась на Хрод­лей­ва.

— Ког­да ты ус­пел, а?

— Днем, на ко­раб­ле. Толь­ко не пой­му, для че­го ты сог­ла­силась?

— Так ведь ус­ло­вие ты вы­пол­нил!

— Ты мог­ла ведь...

Она ух­мыль­ну­лась не­доволь­но.

— Что, уже пе­реду­мал ме­ня в же­ны брать?

— Труд­но вас, жен­щин, по­нять...

***

— Что ты опять вы­дума­ла?

— Вы­дума­ла? Не по­нимаю те­бя, отец...

Ярл пог­ля­дел на дочь прис­таль­но. И не­доволь­но от­вернул­ся.

— Ты ведь сей­час окон­ча­тель­но сог­ла­силась на этот брак.

Хиль­дис вни­матель­но пог­ля­дела в ноч­ное не­бо.

— И что та­кого? Раз­ве Хрод­лейв не под­хо­дящий же­них мне? Да бо­лее знат­но­го че­лове­ка по­ис­кать еще!

Она ус­мехну­лась ве­село.

— Раз­ве что Снер­рир. Или сам...

— Толь­ко это­го не хва­тало! От­че­го ты пе­реду­мала вдруг? Ты ведь не хо­тела за не­го за­муж?

— Прос­то по­няла, что нра­вит­ся он мне.

— И ког­да же ты по­няла это?

Хиль­дис по­жала пле­чами мол­ча.

— Вид­но, зря я поз­во­лил все эти иг­ры со сти­хами!

Де­вуш­ка серь­ез­но пос­мотре­ла на от­ца.

— Сти­хи здесь ни при чем сов­сем! Я прос­то од­ну вещь по­няла, ко­торую мне дав­но по­нять сле­дова­ло.

— Что же ты по­няла?

— Об этом я не хо­чу го­ворить.

Ярл взгля­нул на дочь ис­пы­ту­юще.

— Ска­жи, Хиль­дис, меж­ду ва­ми бы­ло что-ни­будь?

Де­вуш­ка гор­до под­ня­ла го­лову.

— Нет! На то, что­бы я ста­ла же­ной Хрод­лей­ва яр­ла, нет иной при­чины, кро­ме мо­ей во­ли!

Раг­нвальд не­кото­рое вре­мя не­доволь­но мол­чал.

— Раз так... будь с ним счас­тли­ва, моя дочь.

***

Сван­ла­уг удив­ленно смот­ре­ла впе­ред.

В ба­не на­топ­ле­но жар­ко. За­пах трав и го­ряще­го де­рева.

Слу­жан­ка лов­ко вых­ва­тила опус­тевший ковш из рук гос­по­жи. И, по­вину­ясь ее жес­ту, выш­ла, ос­та­вив их вдво­ем.

Сван­ла­уг сто­яла не­под­вижно, гля­дя, как быс­тро сте­ка­ет во­да с длин­ных се­реб­ря­ных во­лос. По­ка не за­мети­ла нап­равлен­ную ей че­рез пле­чо улыб­ку.

— За­чем ты зва­ла ме­ня?

Рун­герд раз­верну­лась к де­вуш­ке ли­цом.

— Ви­жу, ты не по­бо­ялась прий­ти.

— А мне нуж­но бо­ять­ся?

— Нет. Это у те­бя с со­бой нож. Мне же его и спря­тать нег­де. 

— Раз­ве те­бе ну­жен нож?

— Ты так и бу­дешь сто­ять или раз­де­нешь­ся уже?

За­вяз­ки и зас­тежки слов­но на­роч­но под­да­вать­ся не хо­тели.

Рун­герд не­одоб­ри­тель­но по­кача­ла го­ловой. 

— Поз­воль, по­могу.

И тут же ока­залась ря­дом.

За­вяз­ки и зас­тежки под ее паль­ца­ми рас­сте­гива­лись слов­но са­ми.

На­конец шаг­ну­ла на­зад.

— Те­перь спра­вишь­ся са­ма.

Сван­ла­уг бро­сила на кол­дунью не­воль­ный взгляд. Не да­ром же кра­соту ее так сла­вят.

— Так что ты хо­тела?

— Во­лосы мыть бу­дешь? Мо­гу по­мочь те­бе.

— Без по­мощи обой­дусь!

Де­вуш­ка на­пол­ни­ла ковш. Под стру­ями теп­лой во­ды заж­му­рилась от удо­воль­ствия.

Рун­герд при­села в сто­роне.

— Те­бе са­мой не ка­жет­ся, что нам по­гово­рить сто­ит?

Сван­ла­уг усе­лась ря­дом.

— И о чем?

— Для на­чала я хо­чу дать те­бе од­ну вещь.

— Что...

— Вот!

Ка­мень в перс­тне кровью в ее ру­ке свер­кнул.

Сван­ла­уг гля­дела не­довер­чи­во.

— Что это?

— Возь­ми. Ни­каких чар на нем нет. Ког­да-то он при­над­ле­жал тво­ей ма­тери, по­том она мне его по­дари­ла. 

Зак­ры­ла гла­за на миг.

— В знак сво­ей друж­бы.

— И за­чем ты от­да­ешь его мне?

— По­чему бы ему не быть у те­бя, раз я не на­деваю его боль­ше.

Сван­ла­уг все же сот­во­рила над коль­цом за­щит­ный знак, преж­де чем взять.

— Ты го­вори­ла, что не же­лала ей смер­ти...

— Нет. Но она не мог­ла ина­че. И я бы на ее мес­те то же са­мое сде­лала.

— Но за­чем те­бе моя смерть?

— Ска­жи, как ты к мо­ему сы­ну от­но­сишь­ся?

— Как от­но­шусь?

— Ты рас­слы­шала вер­но.

— Мо­жет, ты и уди­вишь­ся, но я люб­лю его, да­же нес­мотря на то, что он твой сын.

— И ты не же­ла­ешь ему зла?

Сван­ла­уг по­мед­ли­ла с от­ве­том.

— Ему — нет! Но я не пой­му что-то, к че­му эти воп­ро­сы.

Рун­герд заг­ля­нула пря­мо в гла­за ей.

— Не по­нима­ешь? Он мой сын! Мое ди­тя! Мой Свет­лый Баль­др! Я на все ра­ди не­го го­това!

— Но при чем здесь я?

— Я му­жу тво­ему ска­зала ведь, что пред­ви­дела смерть сво­его сы­на. Но не ска­зала, кто бу­дет в том ви­новен.

Взгляд вдруг су­ровым сде­лал­ся.

— Од­на из до­черей Гер­лок, тво­ей ма­тери.

— Так... вот, зна­чит, как...

— На­де­юсь, тво­его от­но­шения к бра­ту это не из­ме­нит.

Сван­ла­уг по­мол­ча­ла. По­том вздох­ну­ла горь­ко.

— Мог­ло бы. Но я не хо­тела бы еще и его ли­шить­ся.

Рун­герд опус­ти­ла взгляд. 

— Ты мо­жешь же­лать смер­ти мне, но пок­ля­нись, что не сде­ла­ешь мо­ему сы­ну зла!

Де­вуш­ка ус­мехну­лась. 

— Кля­нусь! И пусть Вар эту клят­ву ус­лы­шит! Толь­ко ты за­быва­ешь, ка­жет­ся, что смер­ти я не толь­ко те­бе же­лаю. Но и ко­нун­гу то­же.

— Мстить ему ты не мо­жешь. Он ведь от­ца тво­его на по­един­ке убил.

Рун­герд спо­кой­но улы­балась те­перь.

— Это ложь! Я ни­чего по­доб­но­го не слы­шала!

— Как же так? Ра­зуз­най тог­да по­луч­ше.

— Ты го­воришь это, что­бы об­ма­нуть ме­ня!

— Для че­го мне...

— Ты ме­ня бо­ишь­ся!

— Не ста­ну скры­вать, раз уж мы от­кро­вен­но с то­бой го­ворим. Я бо­юсь за свою семью. Во всем, что слу­чилось, те­бе лишь ме­ня ви­нить сто­ит. Ты ду­ма­ешь, Сван­ла­уг, Гут­торн рад был то­му, что сде­лал? Или этим гор­дился? Ни на мгно­вение!

— Ме­ня раз­ве дол­жно за­ботить, как он к убий­ству мо­его от­ца от­но­сит­ся? Мне дос­та­точ­но то­го, что он это сде­лал!

— Да. Но не за­бывай, что твой отец ему бра­том был!

— Как силь­но, ока­зыва­ет­ся, ты му­жа сво­его лю­бишь...

— Зна­ешь, не­ред­ко так бы­ва­ет, что мне са­мой убить его хо­чет­ся! Но в ос­таль­ное вре­мя... да­же сво­ей жиз­ни для не­го не жаль. Не знаю, смо­жешь ли по­нять ме­ня.

— От­че­го же не смо­гу?

— Раз­ве твой муж те­бе не без­разли­чен? Как и ты ему? Не ста­ну спо­рить, Раг­нвальд к те­бе с теп­ло­той и при­язнью от­но­сит­ся, но не­уже­ли дос­та­точ­но это­го?

Рун­герд ух­мыль­ну­лась хит­ро.

— Но от­ре­кать­сянель­зя от люб­ви,где пра­вить людь­миона на­чина­ет!**

— К че­му ты это го­воришь?

— Ты ведь не ожи­дала Тор­валь­да здесь встре­тить? Не смот­ри так! Ду­ма­ешь, я не за­мети­ла, как вы друг дру­га из­бе­га­ете?

Сван­ла­уг опус­ти­ла взгляд. 

— Те­бе по­каза­лось...

— Мне по­каза­лось, что мы от­кро­вен­но сей­час го­ворим. Ты не вол­нуй­ся, я рас­ска­зывать ни­чего ни­кому не ста­ну. Ска­жи толь­ко, как ты смог­ла от­ка­зать то­му, ко­го лю­бишь?

— Это мое де­ло!

— Твое. Те­бе ведь неп­ре­мен­но нуж­но ос­тать­ся здесь и жизнь мне ис­портить. А ведь я пред­ла­гала те­бе обо всем за­быть!

— А пос­ле прис­ла­ла мер­тве­ца за мо­ей го­ловой!

— Так это пос­ле... Что с ним ста­ло, не ска­жешь?

— От­пра­вил­ся ту­да, где ему и мес­то.

— Как же это у те­бя по­лучи­лось? А впро­чем, ка­кая раз­ни­ца. Зна­ешь, есть од­на пес­ня, пос­лу­шай вот...

Сван­ла­уг по­чему-то не мог­ла ра­зоб­рать ни сло­ва. Но ей вдруг слож­но ста­ло не толь­ко гла­за от­кры­тыми дер­жать, но и си­деть пря­мо. Го­лова ее ока­залась на пле­че Рун­герд, и та за­мол­ча­ла.

Кол­дунья улыб­ну­лась за­гадоч­но. И что-то на­чер­ти­ла ног­тем на ее ру­ке.

Ве­селый смех ря­дом с дверью тут же стих. 

Она ог­ля­дела де­вушек снис­хо­дитель­но. И за­дер­жа­лась на од­ной из них взгля­дом.

— Хо­зяй­ка твоя так уто­милась, что да­же зас­ну­ла. От­ве­ди ее в дом.

Примечания:

* Лось дома лосося (дом лосося — море), зверь волны, плавучая доска, волк жижи, рысак — корабль.Червленая кровля — щит.Соль серег — женщина.Рдяной жар волн — золото.

** Старшая Эдда. Плач Оддрун.