Явление второе

ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ     Когда Человек скрылся, Трибуле тихо открывает  дверь в  стене двора. Оносторожно оглядывается,  затем  вынимает  ключ из  скважины и запирает дверьизнутри.  Делает  несколько  шагов по двору с  встревоженным  и  озабоченнымвидом.     Трибуле     Я проклят стариком... Пока он говорил     И называл меня лакеем, я дурил.     О, я был подлецом! Смеялся. Но я очень     Словами старика сегодня озабочен.     (Садится на скамейку у каменного стола)     Я проклят им.     (В глубокой задумчивости, опустив голову на руки)     В руках природы и людей     Я становился все жесточе и подлей.     Вот ужас: быть шутом! Вот ужас: быть уродом!     Все та же мысль гнетет. Все та же - год за годом.     Уснешь ли крепким сном или не в силах спать,     "Эй, шут, придворный шут!", - услышишь ты опять.     Ни жизни, ни страстей, ни ремесла, ни права, -     Смех, только смех один, как чумная отрава.     Солдатам согнанным, как стадо, в их строю,     Что знаменем зовут любую рвань свою,     Любому нищему, что знает только голод,     Тунисскому рабу и каторжникам голым,     Всем людям на земле, мильонам тварей всех     Позволено рыдать, когда им гадок смех.     А мне запрещено! И с этой мордой злобной     Я в теле скорчился, как в клетке неудобной.     Противен самому себе до тошноты,     Ревную к мощи их и к чарам красоты.     Пусть блеск вокруг меня, - тем более я мрачен.     И если, нелюдим, усталостью охвачен,     Хотя бы краткий срок хочу я отдохнуть,     С очей слезу смахнуть, горб сo спины стряхнуть, -     Хозяин тут как тут. Весельем он увенчан,     Он - всемогущий бог, любимец многих женщин,     Не зная, что есть смерть и что такое боль,     Доволен жизнию и сверх всего - король!     Пинком ноги он бьет несчастного паяца     И говорит, зевнув: "Заставь меня смеяться!"     Бедняк дворцовый шут. Ведь он - живая тварь!     И вот весь ад страстей, томивший душу встарь,     Его злопамятство и гордость небольшую,     И ужас, что хрипит в его груди, бушуя,     Весь этот вечный гнет, весь этот тайный зуд,     Все чувства черные, что грудь ему грызут, -     По знаку короля он вырывает с мясом,     Чтоб хохотал любой смешным его гримасам.     Вот мерзость! Встань, ложись, не помни     ни черта, -  А нитка за ногу все дергает шута!     Все гонят и клянут, презренного ругая.     А вот и женщина! Она полунагая.     Он жаждет с нею быть. Веселая краса     Берет его с постель и треплет, будто пса.     Так знайте, господа весельчаки-вельможи, -     Я ненавижу вас. Меня вы, знаю, тоже.     Как заставляет шут расплачиваться вас!     Как на любой щипок ощерится тотчас!     Как демон, шепчется с хозяином советчик!     Едва возникшие карьеры - вроде свечек,     И только в когти он схватил тебя, - гляди!     Все перья выщипал - нет блеска впереди!     Вы сделали шута собакой. Жребий волчий -     В бокалы пьяные своей прибавить желчи,     И доброту изгнать, и сердце сжать в комок,     И этот острый ум, который мыслить мог,     Глупит, в бубенчиках, и тайно пробираться     По вашим праздникам, как некий дух     Злорадства,     Со скуки разрушать чужую жизнь всегда.     И все тщеславье - в том, что у других беда...     И всюду и всегда, куда ни кинет случай,     Носить ее в себе, мешая с жизнью жгучей,     И бережно хранить, и прятать ото всех,     И ярко наряжать в свой надоевший смех -     Старуху Ненависть!     (Подымается со скамьи)     Долой все, что томило!     Не стал ли я другим пред этой дверью     милой? Мир, из которого иду я, позабыт.     Пусть не проникнет в дом то, что меня томит!     (Снова задумывается)     Я проклят стариком! - Зачем же мысль дурная     Все возвращается? Ее я прогоняю.     Все будет хорошо!     (Пожимает плечами)     Иль я сошел с ума?     (Подходит к двери дома и стучит)     Дверь открывается. Выходит  девушка в белом  и радостно бросается ому вобъятия.