Red Mercury

[I]Ангелы любят кровь и проливают чаши гнева.Анкер ведет и гнётся под синими пальцами.Струны кипят, и заполняют безмолвие стен, aЯ погибаю в мелодии этого странствия.

И вышибло разом серпом мне разум, но Ослеплённая злом и болью я в роли паяца.Я в роли... и этим все сказано, -И этого стоит боятся.

И что теперь, сдаться на растерзание?Нет, остаётся подобно мумииОбернуться пергаментом, иРасмеяться в лицо своему безумию.

Если б хоть кто-то сказал,Что эта любовь больна и неправедна,Но нас никто никогда не училКак любить, и пламенно мы калечилиИ лечили друг друга, как мечники,И никто нас не приручил, только лгалГороскоп, и там всё было неправильно.

Все верили в цифры, а я любила отчаянно. И глаза свои впредь дымно-синие,Умирающие от тоски и бессилия, Я прячу за чёрными стёклами, В стекло обращая чувства и кровь.Такая любовь была, что нечаянно, Смерть постучав, мне вырвала сон.И сердце.И ритм.И вкус этой жизнь...Вкус этой жизни так мерзок мне стал.Имя ей скорбь - безмолвная паника.Во имя мёртвой любвиБежать с насквозь вымерзшей плахи Столь бесполезно, как и с Титаника.Я прикурю и досчитаю до ста.И мёрзлою падшею птахойНад исчельем в годах воспарю,И попробуй достать...

[II]Пусто и больноКогда эти дни ведут к октябрю,Слово на рану соль, и яЛист, каждый опавший, что режет по коже.Каждый упавший вниз, Наровит мне найти червоточен.И девиз мой ужасно ничтожен,Но точен.Я пыль этой скорби, я прах в перспективе.Мои сгнившие кости смешаются В космогоническом иле.Я страсть, и я бедствие,Кошмар и диверсия,Глухонемая депрессия.Я всё ещё не понимаю какаяНа мои хрупкие плечи свалилась ответственность!

Догма суровых скри́жалей плит:«Что на земле то и ни на небе».И раз не забрать меня этой земи,То и небу меня не победить!

Во мраке гнетущем царит декоданс, аМечты о любви и до смерти,Страстные танцы, сердцебиение,Жар поцелуев, до головокруженияТаяли воском: в крови килогерцы,В струнном звучаньи романса,В венах дрожит наслаждениеОт эонической сути творца, И до отрицания естества...

И где твоё сердце?

Где моё сердце?..

Оно без сознания.Резкая морозь, слёзы, раскаянье.Она медленно скинула плащ,Повелевая расстаться...Я бросила в яму с горстью землиСвоё сердце, убитое насмерть.И больше нет шансов.Смерти плевать на людские желания.

Больше нет шансов.И в воздухе тает катарсия...Не смотря на пожар внутри, я мастерСкрывать следы пепелища во мне.А из вне проникает под кожу пластик,Распадаясь в песок, и на тлен,В миг разрушающий сотни систем.Сотни судеб сжимая в руке,Усмехнётся и вырвет пололомный ген...

[III]У первоцвета золотое сечение.У меня рассечение плоти и крови -Я кровото́чащие растение,Я чистая горечь династиии,Рапирой вскрытое на полуслове,На полувздохе... межреброе ранение,Ведущее к смерти и перерождению,Что обрекает нас всех от мал до велика.Психометастазис - вся моя жизнь,И у неё чудовищно страшное лико.Не буди, идиот, пока тихо, лихо...

Если твоё бытие - врыть, вырастить, выстроить,То фатальная драма по-чеховски - моё.«Если в первом акте на стене висит ружьё, То в последнем оно должно выстрелить».

Этот долбаный мир, то ли крепко стоит На слонах, то ли на числах Фибона́ччи,То ли падает в серные недра Дид.Кармы как будто тщедушная сдача,И моя супротив - чаявые святым,Как мелочь на бедную паперть,Или на мессу разменной монетой,Или па́рой серебрянных ангелов хоруИли старцу недремлящему Хорону.

Слишком глубокая кома...

[IV]Детство пахнет горелой проводкой.Детство по́мерло, - вот вам билетик.Суицидальные мысли, как вирус.Сигарета, как честная исповедь.Бокал в вены - прощенье.Бокал в стену - евхаристия.Телефон абонента выключенИли абонент заебался искренне,Выебан собственными мыслямиИ соблюдает обет безмолвия.

Погание Тайны Смолвиля...

Уходя уходи!Но я планомерно сползаю в пропасть...Чудовищно искажается областьВселенной, до состоянияПутанных фаз, и для всехМой очевидный изянНе миазм, а каприз смутьянИли гребённый смех.

[V]

Ледяной, как эквклаз,За воротник льется редик,И я, снова на дне.Это мир подарил мнеПосмертный ошейникИз сверкающих мразд:Серебря́на на нити рутьПереливается и мани́т,Да только то ртуть...И по Гейгеру дико фонит.

«Брось негатив, что за прищур?Всё переменится точно раз пять!Жизнь так прекрасна, взгляни!»Я смотрю, а глазами ищу На чём бы себя распять.

Сегодня, и завтра, и чурЯ выбираю гвозди.Я их выбираю вот ужеТридцать два года подрядИ на полном серьёзе Сама же себе их вбиваю.

Больше не страшно; вражевоЛогово выцвецвевших сагРисует мне пепельной сажеюПостунь тревоги за воем и лаемНепроницаемо чёрной стаи.Я знаю, и запах, и шагТой беспринципной твари,Из тени крадущейся на свет.Больше не страшно, я знаю:Я похоронена заживо.И для неё это не секрет.

Но как бы ни было невыносимо,Не моё замирать ожидая суд.И я не жду, когда меня, вдруг, спасутЯ и сама наподобьи нечистой силы.

Может всё в точности наоборот,И жизнь как сорняк, попилома,А мы все в пожизненной коме.Всё смотрим в свои телескопыДесятки безумных лет,Разглядываем там кого-то,Но там ничерта быть может и нет,Ничего не маячит... Только забрезжел рассвет -И тот, кто разглядывал Термоядерный мячик, Сквозь лупу, ослеп.