***

  Атом чувствовал себя подозрительно странно. Сидя на уроке истории, он никак не мог сосредоточиться, и его мысли вовсе не были о Рин или о том, что произошло сегодня утром, у него вообще не было мыслей. И это напрягало парня всё больше. Как можно было беспокоиться о чем-то, даже не думая об этом? Ему постоянно что-то мерещилось. На самом деле это началось ещё эдак с неделю назад, после того, как ему исполнилось шестнадцать, но сейчас переходит всякие границы. Если раньше ему лишь изредка могло что-либо привидеться, то в данный момент у Атома ощущение, что всё здесь не реально. Парень нажал пальцами на виски, чтобы хоть как-то отвлечься от этой навязчивой головной боли, и отвел взгляд на окно, на улицу. Лето. Небо настолько голубое, что кажется, будто оно соткано из голубого атласа. Ныряющие в облака птицы, летающие по воздуху листья, сорванные беспощадным ветром, и голубая искра, пробегающая по проводам. Атом вздохнул и закрыл глаза, чтобы успокоить своё разбушевавшееся внутреннее я. Постойте! Что? Голубая искра? Когда до Атома это дошло, он тут же впился взглядом в провода, по которым — он был готов поклясться! — пробежал какой-то голубой сгусток, отчасти напоминающий искру. И Атом бы согласился принять для себя ту мысль, что это было ничто иное как какое-нибудь замыкание, или, может, провода перетерлись в том месте, и потому сейчас сверкают, — надо бы сказать электрикам — если бы не тот факт, что он видел эту «искру» уже не впервые! Черт возьми, что с ним творится! Привидятся же какие вещи. — Эй! — прошептал Кларк, сидящий позади Атома, и бросил в него бумажку. — Ну что, рассказывай! — Он довольно потер руками, когда его друг обернулся. — Нечего рассказывать, — ответил Атом. — Да ну ладно! Я не такой тупой и видел, как вы возвращались вместе. Давай, колись! — Кхе-кхе! — откашлялся учитель. — Мистер Маккензи, я вам каждый урок делаю замечания насчет вашего поведения. Кларк выпрямился и посмотрел на учителя серьезным взглядом, будто бы внимал его словам. — Ещё раз и... — Да-да, я помню, ещё раз и в глаз, — отмахнулся Кларк и улыбнулся преподавателю. — Маккензи! — возмутился учитель. — За ваш острый язык вы сейчас направитесь прямо в кабинет директора! — Честное слово, он уже еле-еле сдерживался, чтобы не взорваться. И так бывало всегда: Кларк разозлит какого-нибудь учителя острым словечком, а затем отшучивается, и каким-то образом ему всё сходит с рук. А некоторые учителя уже просто-напросто стали закрывать глаза на излишнюю болтливость этого парня: коль поезд тронулся, состав не остановить. — Извини, — прошептал он другу, что еле-еле сдерживал себя, лишь бы не засмеяться. — Поговорим после занятия. Хотя знай, мои уши так и горят нетерпением услышать все подробности. — Маккензи! — вновь взревел преподаватель. — В кабинет директора, живо! — Всё-всё, я замолкаю. Но знайте, всё ради вас, учитель. — И Кларк подмигнул ему, на что тот удивленно вскинул брови и стиснул зубы. Ей богу, если бы у него в руках сейчас был мел, а не губка, он бы раскрошил его в пыль! Такой вот преподаватель истории. А Кларку вновь всё сошло с рук. Атом много раз спрашивал, как его другу удается так вот уворачиваться от наказаний и кабинета директора, а Кларк лишь пожимал плечами и говорил, что это всё из-за его очаровательности. Хотя позже сам Атом стал догадываться в причине: да его друг заболтает до смерти любого! Навряд ли кто-то захочет связываться с ним, да даже их мягкотелый директор, ведь Кларк сможет все извратить так, что и самому не покажется. Тогда, придя к такому заключению, Атом стал думать, почему же Кларка считают неудачником, как и его? У него ведь есть нехилое такое преимущество: он мастер избегания наказаний! «Так ведь никто не любит болтунов, — вздернул плечами Кларк, — все предпочитают говорить, а не слушать. Потому мы и сдружились! — Кларк улыбнулся». И действительно, Атому было намного веселее слушать болтовню друга, чем самому что-либо рассказывать, да и к тому же, у него не было таких приключений на задницу, как у Кларка, за исключением, конечно же, когда эти приключения находят их обоих. И когда Атом поделился с Кларком всеми событиями, Кларк поджал губы и немного обидчиво произнес: — Вот черт! А у меня ничего такого не было. — А затем поменялся в лице, просиял и восторженно проговорил: — Блин! Да ладно! Поздравляю! И Атом уже в какой раз заметил, что улыбка Кларка подобно солнцу: сияет и отзывается бликами в его светлых волосах и медовых глазах. И когда парень с выбившейся светлой прядью случайно заглянул в окно, проходя мимо, то вновь увидел загадочный отблеск на проводах. Он остановился, чтобы рассмотреть его ближе, но блик пробежал так быстро, будто бы и вовсе не вставал перед взором парня. — Ат, ты чего? — Кларк заглянул в окно, но ничего там для себя не увидел. Атом все думал, почему так происходит, что он видит и видит ли вообще? Вдруг это какие-нибудь галлюцинации, и пора обращаться к доктору. Или, быть может, все это происходит взаправду? И тогда, сообразив и построив цепочку в голове, он решил все разузнать. И первое: это проверить кое-какую мысль, внезапно появившуюся в голове, подобно загоревшейся лампочке. — Слушай, Кларк, поможешь мне проверить кое-какую мысль? — А? Мысль? — Он склонил голову. — Да конечно, я за любой кипиш! — Тогда забеги за мной сегодня ночью, только так, чтоб никто не увидел. — Будет сделано, капитан! — И он отдал честь другу. — Только серьезно, Кларк, чтоб никто! — Да, ок'ей, ты чего. И голубая искра пробежала вновь.