Пролог

  Стояла гробовая тишина. Впервые, за несколько часов на этом кровавом поле.Не та мирная тишина, что приходит после рассвета. Нет. Это была мертвая, вязкая тишина, похожая на затишье в морге, где смерть уже давно сделала свою работу и не спешит уходить.       Сотни тел лежали на этом поле, раскиданные словно забытые куклы — в изгибах, неестественных для живого человека.       Кровь уже давно впиталась в землю, потемнела, загустела. Кто-то еще держал в руке оружие. У кого-то — оно валялось рядом, выскользнув в момент последнего судороги.

Среди них, почти на окраине поля, лежало тело девушки. Довольно молодой на вид.

В её руке лежал старый, стёртый временем револьвер. Холодное железо которого плотно сжато в пальцах, словно даже после смерти она отказывалась его отпустить. Он был с ней с самого начала. Последний подарок её командира. Её первого наставника. Её спасителя.

Глаза её были открыты. И они смотрели вверх. Но в них уже не было жизни. Они были пусты.И страшно спокойны. Страх, боль, отчаяние — всё давно закончилось. Даже раньше, чем её сердце перестало биться.Где-то — в далёком прошлом — она кричала. Где-то — когда-то — она плакала, держась за окровавленную ладонь друга, пока тот умирал у неё на руках.

Но теперь...Теперь её не удивляло ничто.Теперь в ней не осталось слёз, и всех тех чувств, которые они несли вместе со своим приходом.

Она провожала каждого. Каждого, кто называл её другом, товарищем, сестрой. Она знала, как звали всех их до единого, даже тех, с кем она не была так сильно близка пока её сердце билось. И она знала, как каждый погиб. Она видела из смерть. Она сидела у каждой могилы. Иногда с бутылкой, чаще — просто так. Смотрела в землю, будто надеясь услышать оттуда голос.           

И вот теперь она — рядом с ними.Наконец, она с ними. Все кончилось.

Что же будет с её телом? Никто не знает. Может, оно сгниёт здесь, под открытым небом, под дождём, солнцем и криками стаи ворон которые будут выжирать кишки из их гниющих и разложившихся тел. А может, когда-нибудь кто-то из выживших наткнётся на это поле — и похоронит её и сотни других. Поставит табличку. Может, даже что нибудь напишет. Вырядил имя, но хотелось бы в это верить.

Но ей уже всё равно.

Она сделала свой выбор. Дошла до конца. И всё, что осталось — это потертый временем револьвер в её руке.