Глава 38

Мы поднялись над обрывом. И я по-новому рассмотрел это место. Теперь между тем, что я видел раньше — красоту леса и глубоководную реку, лежит мраморная плита. Прошлое — это серьезная составляющая личности, каждого человека. Оно вылепливает из нас настоящее. Улыбаемся мы или ходим с подавленным выражением лица — дело наших рук, в прошедшем времени.— Наверное, еще по одной, — следователь протянул мне пачку сигарет.​Я вытянул одну и, подождав пока, он чиркнет зажигалкой, втянул никотиновую смерть.​Следователь закашлял.— Курю совсем недавно, — пояснил он. — Развожусь. Она всегда любила другого. Короче Санта-Барбара.— Ясно, — сухо ответил я, блуждая в закромах собственных мыслей. И заметил, как выкатилось красное закатное солнце на горизонте.​Взгляд следователя аккуратно скользнул по моему лицу и остановился на руках.​Мои пальцы дрожали.— Холодно?— Ага, — я выпустил кольцо белого дыма, понимая, что мой круг замкнулся.​Странно, но никакого подкрепления не прибыло. Мы по-прежнему оставались одни.​Следователь чего-то выжидал. Наверное, хотел предложить бартер.— Как ты думаешь: насколько ты виновен?— Ты решил спросить, потому что мы с тобой заложники похожей ситуации.​Он кивнул, кинув окурок в сторону. И сразу же достал еще одну сигарету.​Чирк зажигалки.​Белый дым, смешавшийся с серым туманом.​Чувство приближающегося дождя, и невыносимой неизбежности.— Я закатил истерику, а потом размазал его по стене. Но он не пошел в полицию. Еще чуть-чуть и я задушил бы его.​Следователь перевел дыхание. — Знаешь, я чувствую себя убийцей.​Чувствую. Он не сказал, что он убийца. Он просто так чувствует.— И в чем наша схожесть?​Залазь в машину. Сейчас покажу.​Я нехотя открыл водительскую дверь.— Мы едем в участок?​Он покачал головой.— Мы просто прокатимся по прямой дороге. Кстати, ты только не гони на своем Мерседесе.​Мы сели.— Если, что притормаживай ручником.​Следователь опустил окно, и выпустил очередной клубок дыма.​Я в недоумении посмотрел на его лицо и, кивнув, нажал на педаль газа.​Выехав на объездную дорогу, я придавил в пол.— Э,э, тише.— В чем дело?— Притормози.— Мы тянемся, как черепахи.— Остановись, — приказал он.​Машина послушалась не сразу. Затем стала. Я свернул на обочину.— Протяни немного вперед.​Я послушался.​Следователь, хлопнув дверью, вышел и, подойдя к месту, где только стоял Мерседес, махнул мне рукой.— Видишь, — указал он на лужи масла. — Ничего не вспомнил?​Птицы кружили над головой.​Неужели, они прилетели за мной?​Я сомкнул глаза, и отчаянно улыбнулся.​Ветер дул в лицо.​Улыбка переходила в смех. Смех в истерику.​Тяжелый удар внутри черепа. Скорость, помноженная на выстраданное желание. Звук вальцующего железа. Рев двигателя. Дикий крик у окна. Память вернулась осколками. Царапая сердце, восстановила детали.​Я открыл глаза.​Птицы исчезли. Следователь поднес сигарету к моему рту и чиркнул зажигалкой.​Вдыхая никотиновый дым, у меня возникло ощущение, что я смог порвать замкнутый круг, и вспомнил чью-то книжную цитату. Счастье — это, прежде всего тихое, радостное сознание, что совесть твоя, свободна от вины.