Глава 36

​Я не исчез тогда, когда нужен был Кристине.​После очередного тоста, я сказал, что ложусь спать. Что пора закругляться.​Но Кристина была ужасно пьяна, что не помнит об этом.​Я пошел в свою комнату и лег в постель, накрыв по привычке голову покрывалом. Всегда, когда меня навещал Макс и Кристина, я прятался под одеялом, сводя звук за стенкой к максимальному нулю.​Глядя в потолок, я вспомнил счастливое лицо Макса, и закипел.​«Мы у тебя до утра».​Это означало, что новая обойма пуль прилетит мне в сердце и голову.​Макс любил свои отношения. Он был из тех людей, кто знает: надо бороться за свою любовь, принимать поражения, чтобы не потерять больше. Он ревновал меня к Кристине, но не показывал этого. Макс понимал, не отпусти он Кристину ко мне, она бы все равно приехала. Но только одна, без Макса.​Верила ли Кристина, в то, что может легко отказать Максу и, прыгнув в такси, приехать ко мне? Кристина всегда верила в то, что говорила. А ведь она сказала, что любит меня. Но Макс стал для нее нечто больше, чем объект ее любви. Наоборот, она хотела бы вырваться, не подчинись ему однажды. А теперь, она, скорее всего, стеснялась своей развращенности, к которой ее пристрастил Макс, через боль, через унижение.​Я высунулся из постели. Понимая, что мой глубокий монолог, привел меня в дикое смятение, и я решил выйти, проветриться.​Я вышел в коридор и прислушался. Ни звука. Похоже, дом спал.​Наверное, Макс похоронил в себе чудовище, и уже мирно сопит через нос.​Но не успел, я убедиться в этом окончательно, как зарычал монстр.​И тут я вспомнил, что давно все для себя решил.​В моих глазах блеснула луна.*​Мои выстраданные грезы, умноженные на скорость автомобиля.​Я дождался, пока Макс окончит свои дела и зашел в кухню. Откупорил все закрытые бутылки и вылил алкоголь в раковину. Проверил все углы, куда бы мог закатиться ром или шампанское. А потом вышел на улицу.​Погода стояла тихая, безветренная. Я прошел за угол дома, туда, где стояли автомобили. Мой черный Мерседес и Макса Нива.​Ковыряясь, однажды, в машине, я вдруг заметил, что в тормозном шланге, появилась небольшая дырочка. И масло потихоньку уходит. И я подумал, что в какой-то момент не проверь я тормоза или не загляни под машину, и я мог бы попасть в аварию. И тут меня, словно бес уколол в ребро.​Я устал терпеть настолько, что мой мозг, который давно искал вариант отмщения, тут же выдал надежный способ. И когда я прокрутил в уме весь план, то отметил, что почувствовал некое головокружение и только. Ощущение, что Кристина станет моей, пленило меня. На лице натянулась кожа. Улыбка превратилась в оскал. Никаких намеков на то, что Макс решил покончить жизнь самоубийством. Просто, после праздника перебрал с алкоголем, и проехал поворот, угодив с крутого обрыва в глубоководную реку. А в идеале просто исчез. Психанул, уехал, в неизвестном направлении.​Я рассчитывал на то, что машина уйдет под воду, и никто не будет расследовать происшедшее. Тем более, впереди зима. Вода скоро должна была покрыться ледяной коркой, и нырки водолазов усложнит погода. Ведь изначально, я думал о том, что пока кто-то догадается, что автомобиль улетел с обрыва, пройдет как минимум пару месяцев. Организовать просто так водолазов, потому что какой-то следователь решил, что машина в воде, безусловно, потерпит отказ. План заключался в исчезновении. Но Кристина, лежа в постели, услышала рев мотора, а потом, звук резко исчез. И она, давая показания, рассказала об этом на допросе.​Макс потирая глаза, вошел в кухню— Старик, ты чего не спишь?— Никак не могу уснуть.— Бессонница?— Мысли, — сухо ответил я, и поставил чайник на плиту.​Макс сел около окна на высокий стул.— Знаешь, мне сейчас ужасно тяжело. Ты даже не представляешь, какие мысли меня посещают.​На самом деле я все давно уже представил.— Чай будешь?— Нет. Наверное, надо идти ложиться. А то Кристина там одна. В доме холодно.— Погоди.​Макс еще не успел спрыгнуть со стула.— Мне срочно надо выпить.— Денис, я бы с радостью, но я же не пью.— Я готов сам, но ничего нет.— Как нет? Я же привез столько выпивки.— Сам посмотри, — я показал на гору из пустых бутылок.​Макс обвел кухню взглядом и ничего не нашел.— А в других комнатах?— Тоже ничего, — я тяжело вздохнул. — Просто у меня больна мать и... Короче нужна выпивка. Я бы сам сел за руль, но я пьян.— Старик, чего ты сразу не сказал. Я сейчас мигом.— Уверен? Далеко ведь ехать.— Ты пока лучше накрути обогреватели, а я постараюсь сделать все быстро. Не хочу, чтобы Кристина мерзла.— Конечно, конечно. Ты только ей о моей матери не говори.— Договорились.​Макс заглянул мне в глаза, и я почувствовал, как в груди подпрыгнуло сердце и забилось в голове.— Я одеваться, а потом в машину. Ты давай тогда присмотри за Кристиной.— Хорошо, Макс. Спасибо.  ​Через пару минут, Макс вышел из дома. А потом загудел двигатель Нивы.​Я подошел к окну, и приоткрыл шторку.​Мотор автомобиля ревел, закрадываясь в черепную коробку эхом. Пульс отбивался, как вальцующееся железо. Кровь циркулировала, как по водосточным трубам, шумя в моих венах.​Еще секунда и я готов был выбежать, остановить Макса. Убедить его, что достаточно выпить успокоительных таблеток. Что с мамой не все так страшно. Но я сдержал себя. Прокусив губу, я стоял у окна, провожая Макса в последний путь. Кровь капала на подбородок. Ничего романтического в этом не было. Макс не ушел красиво под воду, как Титаник. Когда сработали первый раз стоп-сигналы, я вдруг испугался, что масло не вытекло из шланга. В темноте можно было разглядеть, что машина притормозила. Но когда в следующий раз я увидел две красных габаритных точки, когда Макс нажал на повороте на тормоза. Видно было, как машина с той же скоростью пошла вперед.​«Мои выстраданные грезы, умножились на скорость автомобиля и сложились с ненавистью».​Чувство необъяснимой тоски и пустота. Пустота, которая до утра размножаясь во мне, не дала сомкнуть глаз. Мысль, что я не смогу молчать и потеряю Кристину навсегда, пугала меня.​Я помню, как Кристина выбежала в коридор. И с ужасом посмотрела на меня. Но из-за перемены света она не увидела меня. Ее взгляд скользнул куда-то дальше.​Я спрятался за шторку, и увидел, как ее вниманием овладела улица. Она прижалась лицом к стеклу, и заверещала на весь дом.​А потом настало холодное утро.