Глава 34

Часть 3Глава 34— А что сегодня у нас за день? — с такими словами в мой дом вошли Кристина и Макс.​Я сидел у себя в спальне около окна, и до самого последнего оттягивал момент встречи.— Сегодня канун моего второго дня рождения!— я вышел из коридора и, собрав всю волю в кулак, натянуто улыбнулся.— Старик, это тебе, — Макс протянул упакованную в черный чехол гитару.— Открывай! — Кристина, как любопытный ребенок смотрела на меня, искрящимися глазами.— Макс, я тронут.​Я и вправду расчувствовался.​Я расстегнул замок и достал инструмент.​Акустика известной фирмы Fender. Из качественных пород дерева. Одна из самых крутых американских компаний, которая выпускает музыкальные инструменты по всему миру.​Я крепко обнял Макса. И впервые, за долгое время, хоть что-то, кроме отвращения, ощутил к нему.​Но любовь быстра исчезла.​Опостылела.— Мы планируем остаться у тебя до утра.— Я очень рад, — мое лицо резко стало каменным.— Я так рада тебя снова видеть, — Кристина вовремя меня обняла, спрятав собой, мое недовольное выражение лица от Макса.— Я привез тебе много алкоголя. Так, что с Кристиной вы сегодня напьетесь до чертей.​До чертей. Думал ли он о том, что я уже давно с ними разговариваю? Выпытываю план его уничтожения.— Может пора уже выпить чего-нибудь, — предложила Кристина и протянула мне бокал с шампанским.— Пожалуй, один бокальчик, я тоже пропущу, — отозвался Макс, и обнял Кристину за талию.​Мы прошли в кухню.​Кристина уже успела кое-что разложить из еды, купленной в супермаркете, на стол. И кинула в микроволновую печь разогревать пиццу с ветчиной.​Наши бокалы соприкоснулись.​Меня, да и не только меня, нас, какой-то неведомой силой откинуло в счастливое прошлое. ​Туда, где начинался берег неба.​Мы отпили шампанского и, глядя друг на друга, просияли. Все маски спали с наших лиц, и на миг мы увидели в себе простых мечтателей. Пусть наш корабль ушел ко дну, но мы еще не потеряли друг друга.​Но к этому я уже давно был готов.​Точнее готовился.​После легкой эйфории от приятных воспоминаний, в сердце снова прокрутился нож. И я улыбнулся. Улыбнулся своим будущим мукам, и предстоящему плану.  Макс весело напевал знакомую мне мелодию. А я уже окончательно и бесповоротно все решил для себя.​Поздно петь мои песни, Макс. Поздно. Ты слишком долго брал, то, что я обожаю. Тем самым, не дав мне шанса остаться человеком. В моей груди закипел гнев зверя. Я почувствовал, как воспламенилось мое лицо, как свело пальцы рук. Как замедлилось дыхание, перед решающим прыжком хищника.​Когда я снова, в очередной раз, напрягу слух, я ничего не услышу. Ты больше не будешь издеваться надо мной и над моей Кристиной.​Слишком долго ты это делал. Настолько, что я готов дать определеннее этому времени. Ненависть.​Твое выражение лица выражает либо страсть, либо раскаяние. Не то обыденное раскаяние, которое мелькало в глазах у Филиппа, когда я его застукал, что он устраивает ночные посиделки, с травкой и малолетними девочками, на заправке. Не то разочарование в себе, когда Сашка, осознал, что здоровье ему важнее музыки, потому, что ему важна была не музыка, а слава. Ни слезы, когда Кристина смотрела в мои глаза, и отворачивалась.​Это тяжелое невыносимое испытание, к которому ты пристрастился. И все бы ничего, но ты подсадил на это Кристину. Ты ее выдрессировал, как послушную собачонку, и собственно, делал с ней все то, что делает кабель с сукой.​И в мою душу закралось желание. Хотя я его тут же отверг. Оно вернулось сегодня, в тот момент, когда ты снова решил переночевать с Кристиной, в моем доме.  ​Это гнетущее раскаяние я видел и раньше. В своей ванной. В своем зеркале. Когда мечтал о Кристине, опуская руку ниже живота. Я испытывал бессилие. Чувствовал пустоту. И полное отвращение к себе. Этот стыд маячил перед глазами, перед улыбкой Кристины, перед тобой, Макс. Это признание собственной слабости, необходимости делать то, что желаешь, но тебе этого никто не предлагает. А с другими девушками, мне это делать не в кайф. Ровно, как и тебе, Макс, но с одной оговоркой. Ты нанес непоправимую травму психике человеку, которого, по-твоему, убеждению ты любишь. Ты бы мог свалить что-то на приобретенную порочность, перешедшую тебе от отца к сыну. Но я уверен, даю голову под снос, что твой отец, не таков.​Я выпил бокал залпом, и увидел свое отражение в окне. Блеск глаз, вот что может выдать план дьявола.*​Это был второй раз, когда я оказался на том месте, где погиб Макс.​Время тянулось.​Я ожидал приезда криминального отдела. Так как находился под подозрением. Под официальным домашним арестом.​Птицы летали над рекой низко. Будто пытались достать до илистого дна. Казалось, что эти поднебесные создание видели, все, что произошло в канун моего второго дня рождения.​Мои мысли прервал звук двигателя.​И время пошло быстрее. Меня посетило чувство кошмара. Когда ты убегаешь во сне, но стоишь на месте. Все вокруг тебя крутится, но ты не можешь ступить шага. Хотя вроде бы ты оторвался, но... рука преследователя неотвратимо настигает.​Следователь в кожаном плаще закинул руку и, взглянув на часы, мне махнул.​Я спрыгнул вниз с обрыва. И аккуратно начал спускаться в низ, к реке.— Значит, ты утверждаешь, что он был пьян? — следователь был с меня ростом, но вдвое старше. В серых глазах пряталась уверенность моей виновности.— Ага, — кивнул я головой, и опустил шею в воротник куртки.​Ветер дул в спину.— А вы ссорились накануне?— Не, — я старался отвечать просто, будто мы болтаем о футболе.— То есть ты не причем?— Если бы не канун моего второго дня рождения... этого бы несчастного случая не произошло.— Я спрашиваю не о твоих чувствах.— А что тогда я должен ответить?​Следователь закусил нижнюю губу и, раскрыв блокнот, что-то записал.​Он был один. Только я и он.​Признайся я ему, чтобы он смог сделать?— Возможно, речь идет о насилии.— Не понимаю.— Мы допросили Кристину. И во время разговора, заметили синяки на ее руках. Нам пришлось заставить ее раздеться.​Я хотел зажать уши и ничего не слышать. Макса нет, а ад, который он посеял, до сих пор сжигает меня.​Яремная вена на шее натянулась, как струна. Сжав кулаки, я сунул руки в куртку. Тяжело быть музыкантом, и ненавидеть звуки.— Может, быть, ты что-нибудь знаешь об этом.— Вроде бы, они были хорошей парой. Любили друг друга.— Все поначалу любят.​Следователь покрутил обручальное кольцо на пальце, и полез во внутренний карман пиджака за пачкой сигарет.— Закуришь? — спросил он.​Неужели он так втирается в доверие?— Можно.​Следователь чиркнул зажигалкой.​Я затянулся, выпустив клуб белого дыма, в сторону птиц.​Чайки по-прежнему летали над водой.​Скоро река покроется льдом. И тогда никто ничего не узнает.  ​Впереди бесконечная зима.— Как там, Альберт Викторович? — спросил следователь.— Держится. Навещал меня.— Я тут узнал, что ты все время живешь в деревне, и почти не выезжаешь в город. Говорят, что убийца всегда хочет вернуться на место преступления.— Я здесь всегда жил. Чтобы сюда вернуться, нужно, наверное, уехать, — отшутился я.— А я не про тебя говорю.— Хм, — я затушил сигарету, истлевшую наполовину, и кинул ее по ветру, в реку.— Кристина приезжает к тебе?— Ну да. Один раз была здесь.— А у нее все хорошо?— Ей очень тяжело.​И как только я это сказал, перед моими глазами всплыло ее спокойное выражение лица. После гибели Макса, с нее будто спал груз.— Уверен?​Теперь я был точно уверен, что ей тяжело и легко одновременно.— Мы сюда пришли просто поболтать?​Следователь оглядел меня.​Конечно, не поболтать мы пришли, а выяснить. Даже если он, был уверен, что я виновен, у него, кроме интуиции, против меня, больше ничего не было.​Зачем он притащил меня сюда на реку, я прекрасно понимал. Следователь хотел устроить мне психологическую схватку. Он рассчитывал, что я начну нервничать. Перебирать в уме ужасные воспоминания, начну теряться в разговоре, и тогда на меня посыплется ряд прямых вопросов. Но я был спокоен. Даже холоден. В моем теле температура была ниже, чем на улице. Забрав душу Макса, я сам стал бездушным. Впрочем, я ничего не помнил с той ночи. Я так напился, что сделал все на автомате. Схватил ножовку по металлу и перерезал тормозной шланг. На повороте Макс просто проехал прямо.—  У тебя же была девушка? — вопрос прозвучал с подковыркой.​Я кивнул.​Одно дело спросить: у тебя есть девушка, а другое была. Если никогда не было то, разумеется, шанс влюбиться в Кристину, просто стопроцентный. Хотя у меня и было пару девчонок, на одну ночь. Но это не сделало меня стальным, и независимым.— Ясно, — похоже, следователь отмел возможность, что я мог влюбиться в Кристину по уши.— После того, как ты узнал о гибели Макса, ты впал в депрессию или нет? Я понимаю, обычно о таком не спрашивают. Ведь и так понятно.— Да, — сказал я.​И не соврал.​Он посмотрел в мои глаза, удостоверившись, что я не лукавлю.— А успокоительные таблетки принимал?— Не помню.​Я посмотрел в воду. Где-то там, на дне барахтался кузов автомобиля. Но Макса в нем не оказалось. Тело уплыло в неизвестность. В сторону Атлантиды.— У меня остался последний вопрос.Валяй, — сказал про себя я.— Ты голубой?— Что?— Да или нет?— К чему этот вопрос?— Денис, ты ревновал Макса к Кристине?— Что за бред? Что за ахинея? Какой к черту «голубой»?— Ты любишь Кристину?— Больше всего на свете, — вырвалось у меня.​На лице следователя я разглядел скрытое торжество.​Он поднял голову верх.— По-моему нам пора. Видишь, небо затягивается дождевыми тучами.​Я отчаянно вздохнул.— Не переживай, Денис. У меня кое-что для тебя есть. Это оправдает тебя перед законом, но не перед собой. И Богом.​Следователь похлопал меня по плечу, и мы двинулись по склону вверх.