Глава 28

— Ты утверждаешь, что Кристина не брала Виагру?— Колу, сок или мороженое.— Это понятно, — я почесал подбородок. А что-нибудь из препаратов.​Филипп осмотрел полку с товаром.— Думаю, нет. Но она постоянно с улыбкой смотрела на меня.— Филипп, это просто хорошие манеры. Ничего больше.​Филипп зажеманился.— Ну, я, конечно, не рассчитывал, но все-таки, у нее такой был взгляд.— Мне важно, что Кристина брала, а не то, как она строила тебе глазки, — на последней фразе я показал, пальцами V –образный знак, недоверия.Меня раздражал Филипп. Разве он не понимал, что Кристина ему неровня?— А есть вероятность того, что она могла украсть жвачки с действием сна.​Филипп с осторожностью смотрел на меня. Он до сих пор боялся, что я могу вернуться начальником на мойку. Да и грехи я его хорошенько помню.— Вроде нет.— Вроде или нет?— Денис Феликсович, я не помню.— Значит, брала, все-таки?​Филипп потянул с ответом, а потом сказал:— Таких красивых девушек, как Кристина нет желания выдавать.— Филипп, это не детективное расследование. Но это даст мне ответ, на многие вещи.—Например?— Послушай, Фил, это не та информация, которой можно делиться со всеми. Ты лучше скажи: брала она Виагру?— Нет. Но Максим Альбертович взял. Как обычно без спроса вынес из магазина. А я посчитал как недочет. И оплатил с собственной зарплаты.— Я сожалею, Филипп. Спасибо тебе. До скорой встречи.Я вышел из мойки и, подойдя к машине, услышал, как меня окликнул Филипп.— Денис Феликсович, Денис Феликсович. — Еще пропала пачка жвачек для хорошего сна. Вместе с Виагрой.​Я оглядел Филиппа с ног до головы. Немного мешковатый в теле, кудрявые черные волосы, лицо пухлое скользкое, глаза трусливые, но ведь на самом деле, когда он пришел на мойку, был замечательный парень. Неужели его так испортили дружки и травка?— В общем, — Филипп глубоко вздохнул, — Максим Альбертович как-то застукал меня, что я привожу своих парней поиграть ночью в плейстейшен. Покурить кальян.— Потискать несовершеннолетних, — продолжил я за Филиппа.​Филипп набрал полный рот воздуха и, выдохнув через нос, сказал:— У нас с ним был договор. Он умалчивает о моих ночных гуляниях у его отца на мойке. А я умалчиваю, что он берет смазку для анального секса. Я подумал, тогда, что он гей. А сейчас я обмозговал...— Тебе не обязательно думать, Филипп. Мне важно кто украл у тебя Виагру и жвачки для хорошего сна?— Кристина. Я видел, как она брала препараты с полки. И я, тогда подумал, что Кристина, хочет с помощью Виагры разбудить у Максима Альбертовича интерес к себе. Но ведь она такая сочная.— Филипп, дальше не продолжай спасибо, дружище. Ты меня  выручил.— Я просто, хотел сказать, что...— Филипп, говорю: все хватит. Спасибо, советы мне не нужны.— Хорошо, Денис Феликсович. До встречи.​Я пожал Филиппу руку и прыгнул в машину.​Провернул ключ зажигания.​Глядя в зеркало заднего вида, смотрел, как удаляется мешковатая фигура Филиппа.​Значит, все сходится. Руки лежали на руле, и дрожали. То ли от работы двигателя, то ли от нервов. Макс, скотина. И больше никто. А Кристина все-таки хочет выбраться из западни.​Я вжал газ до пола. Резина засвистела на асфальте, и машина рванула с места.​Черный Мерседес нес меня по ночной Москве. В таком людном, светлом от фонарей мегаполисе, я чувствовал себя ужасно одиноким. Больно осознавать, что Кристина терпит Макса, и не хочет видеть, как я схожу с ума по ней. Конечно, мы все строим план выживания. Находим спутника жизни и не хотим что-то менять. Даже если что-то пошло не так. Есть готовый план жизни — зона комфорта. Ясное понимание, что будет завтра. И пусть оно будет не таким светлым, но зато понятным. Но когда план реально рушится, мы не придумываем новый план. Мы не начинаем жить по-новому. Мы ищем под любым предлогом, как оставить все как есть. И когда совсем никак, мы меняем стратегию, но не план. И поставив себя на место Кристины, я понял, как она решила ослабить страстную хватку Макса.*​Поздней осенью Альберт Викторович получил предложение занять серьезный пост в одной серьезной компании в Санкт-Петербурге. Решил, что сидеть каждый день на рыбалке, на том месте, где утонул его сын — бессмысленно. Так жизнь не приведешь в движение. Он выставил на продажу свои мойки и квартиру. Собрал небольшой чемодан. И бизнес классом полетели в Санкт-Петербург.