Глава 21

На первом крутом повороте, у реки Макс сказал:— Я вижу, что тебя мучает совесть. Тебе кажется, что ты забрал у меня Кристину.​Одна часть Нивы наклонилась, и колеса опустились в воду. Макс вжал педаль газа в пол и грязь, вылетая из-под колес, выкинула Ниву обратно на гравий.​Я притворился, будто не услышал. Но что-то мне подсказывало, что если я сейчас не отвечу Макс заподозрит неладное.​Я посмотрел на Макса. Он крутил руль, но глядел не на дорогу, а вдаль, на горизонт.— Спасибо, что не переступаешь границу дружбы, Денис.​Спасибо, что ты сочиняешь классные песни. Поддерживаешь Кристину на студии записи. Помогаешь ей написать сольный альбом. Но знаешь, в последнее время мне кажется, что мы с тобой поменялись местами.—  Ты о чем?​Нос Нивы наклонился вперед, и машину понесло с бугра вниз, по зеленому полю.​Я выставил руки, уперся в бардачок.— Обожаю такую езду.— Так вот почему отец подарил тебе русскую машину?— Ты хотел, наверное, спросить: почему он тебе подарил Мерседес, а мне эту колымагу? — Макс искренне рассмеялся.— За ответственную работу, — сказал я и постарался улыбнуться.— Так мне отец и сказал. И я иногда завидую тебе. Ведь я его родной сын.— Макс, просто я выполнил одно поручение. И ему стало жалко меня, что я росту без отца. Кстати, ты отрепетировал свою партию песни «Сон», — я хотел сменить тему. Мерседес я получил за хорошую службу Макса отцу. Но в это служение входила просьба оберегать Макса в школе. А Макс до сих пор этого не знал. А теперь, когда я смотрю голодными глазами на его Кристину, эту информацию ему вообще запрещено когда-либо узнать.— Конечно. Мы вчера приехали, с Кристиной к тебе. Но  оказалось, что дом пуст. Мы даже заночевали. Наутро ты не появился. Ты где был?— Гулял.— Гулял?— А что Макс, я не прикован к дому.​На самом деле я ездил домой к маме. Через два дня я планировал отмечать свой день рождения. Я пообещал маме, что мы отметим праздник втроем. Мама была ужасно довольна. Предложила обсудить блюда. Заварив чай, мы начали составлять список пожеланий. Мама то и дело говорила:— А Кристина с этим согласна? А с этим? А она вообще ест авокадо?— Мама все девочки любят авокадо.— А может у нее аллергия. Ты об этом явно не подумал. А девушки любят внимательных парней.— Мам давай не будем из праздника делать катастрофу.— Знаешь сынок, когда не планируешь праздник, то получается трагедия, — эти слова мама сказала с твердым предубеждением. Я, конечно же, только посмеялся и уверил ее, что все будет в порядке. Не мог я тогда и подумать, что мама напророчила мне апокалипсис.​Пока мы составляли список, я не заметил, как время перекатило за десять часов вечера.​Мы тепло попрощались с мамой, и я поехал к себе, в лес.​Когда я подъехал к дому увидел Ниву. И подойдя к порогу, опять услышал эти проклятые стоны Кристины. И не помня себя, убежал в глушь леса.​Наутро я позвонил маме и сказал, что мы не сможем отпраздновать втроем день рождение, так как Кристина заболела.​Мама еще долго причитала в трубку, желая долгого выздоровления «будущей невестке», а я быстрее хотел нажать на сброс вызова.Задолго до появления Кристины​Прежде, чем поставить машину на пустой парковке я убедился, что за мной никто не следит. Заглушил мотор. Потушил свет фар. В последнем отсвете габаритов, я увидел фигуру, которая шла ко мне.​Это был Макс.— Поздравь меня: я раздобыл нам косяк, — Макс уселся на переднее сиденье.— Только давай не в машине. А то все-таки я работаю у твоего отца на заправке. Мало ли. Вдруг ему вздумается залезть ко мне в машину.— Куда пойдем? — спросил Макс, глядя в зеркало заднего вида.— Может, давай поедим сначала. Целый день ничего не бросал в рот. Я не с пустыми руками.Макс посмотрел на заднее сиденье.— Чизбургер.— С двойной котлетой. Как ты любишь.— Ты самый лучший друг, Денис. Но может, сначала покурим? Потом еще вкуснее будет казаться еда.— Мы потом еще купим.Макс посмотрел на пакет с бургерами, потом на косяк, и снова уставился на бургеры, почувствовав, как заурчало в животе.— Ладно, уговорил.​Макс нырнул на заднее сиденье.​Бургеры мы поглощали молча.​Как только окончили трапезу, вышли из машины и, облокотившись на капот, Макс подкурил косяк.— Вот это дурь!​Макс протянул папиросу мне.​Я затянулся.— Отличная.— Офигенная!​Когда покурили Макс, спросил:— У тебя уже было это?— Ты опять про своих волейболисток? — я не удержался и начал ржать, как конь. Дурь начала действовать.— Нет, я серьезно? — Макс помрачнел.— Да было, было.— И как тебе?— Ожидал большего.— Ты серьезно.— Ага, — кивнул я, глядя на спящие дома, в округе.— А у меня вчера было.— И как? — я спросил из вежливости. Дурь хорошо вставила, и я почувствовал, как мое ватное тело сливается с вселенной. Я уже порхал над землей. Мне было не до разговоров.— Ничего особенного. Поэтому и спросил. Слушай, может все дело в любви. Говорят это сильнейшее чувство. Круче, чем дурь.— Макс, мне так хорошо с дурью, что я не хочу думать о какой-то там любви. Давай лучше еще съедим по чизбургеру.​Макс согласился.