Глава 3 - Город не такой, как мы

Город встретил их шумом. Не гулом, как базар, и не треском, как гроза. А именно шумом — ритмичным, постоянным, давящим. Машины ехали непрерывно, сигналы звучали каждые несколько секунд, люди шли быстро, не поднимая глаз. Всё было другим: воздух, звуки, даже свет. Он отражался от стеклянных зданий так, будто солнце было не на небе, а внутри какого-то невидимого огромного экрана.

Джинна сразу вцепилась в руку Саида.— Ты тоже чувствуешь, будто мы тут лишние? — шепнула она.— Нет, — улыбнулся он. — Просто мы ещё не привыкли.— А если не привыкнем?— Тогда город пусть привыкает к нам.

Им сняли квартиру через знакомого Саида — студия на седьмом этаже в старом доме. С лифтом, который скрипел, как будто возил не людей, а вагон угля.Но квартира была уютная — с большими окнами и маленькой кухней, куда Джинна сразу поставила специи и чай.— Нам нужен ковёр, — сказала она, осматривая пол. — Без него тут как-то... не по-нашему.— Мы в городе два часа, — засмеялся Саид. — А уже ковёр.— Ещё и занавески. И тапочки. И миски под орехи. Я всё придумала.

Саид принёс еду из ближайшего кафе. Бургер, картошка, соусы. Джинна скептически смотрела.— И это ты называешь обедом?— Добро пожаловать в цивилизацию, жена.— Я приготовлю плов. Пусть соседи узнают, что сюда приехали не студенты, а семья.

На следующий день они пошли гулять. Джинна надела длинную чёрную абаю с тонким поясом и легкий платок, а Саид — серую рубашку и джинсы. В метро она держалась ближе, в торговом центре — ещё ближе.— Всё быстро, всё какое-то слишком ровное, — шептала она. — Никто не улыбается.— Наверное, не принято.— Странно. У нас в деревне в магазине тебя могли и хлебом угостить просто так.— А здесь, если улыбнёшься, тебя примут за странную.— Прекрасно. Значит, я — странная.

Первым, кто им улыбнулся, был молодой парень по имени Тимур. Он оказался соседом снизу и услышал запах их первого городского ужина.— Простите, вы, случайно, не делали бешбармак?— Нет, — смутилась Джинна. — Но у нас пахнет, да?— Как дома. Я из Уфы, и у бабушки всё так же пахло. Я прям...Он замолчал, выдохнул, будто задерживал эмоции.— Заходите завтра. Я плов сделаю. Серьёзно.— А у меня как раз дома чай с чабрецом, — ответил Тимур. — Я давно не пил чаю в тишине.

Так у них появился первый знакомый. Он был из тех городских, кто не стал «городским до костей». Он знал, как пахнет лаваш в печке, умел делать чак-чак и рассказывал истории про бабушку, которая называла мегаполис «железной клеткой».

Они стали обживаться.Саид ходил по делам — встречи, бумаги, новые люди. Иногда приходил уставший, но с огоньком в глазах.— Мы сможем, — говорил он. — Этот город не страшный. Он просто не твой, пока ты не заставишь его стать своим.— А если он не хочет?— Тогда он ошибается. Потому что ты — благословение.

А потом они встретили Асель.Высокая, уверенная, в хиджабе, но с таким городским акцентом, что Джинна сначала не поняла и половины слов.— Вы, случайно, не Саид и Джинна?— Мы... да.— Тимур говорил о вас. Я с ним работаю. Сказал, что тут у него «маленький очаг тепла на седьмом». Я пришла убедиться.

Она смеялась громко, легко, но в глазах у неё была грусть. Саид заметил это первым. Джинна — чуть позже.— Приехала давно? — спросила Джинна, когда они остались вдвоём на кухне.— Давно. Но родиной не стало.— Почему?— Тут не спрашивают, как ты. Тут спрашивают: ты принесла отчёт?Они молчали, пили чай. А потом Асель вдруг сказала:— Но когда рядом есть свои, даже каменные стены оттаивают. Вы — свои.И всё стало как будто чуть легче.

Однажды вечером, уже под конец недели, Саид пришёл домой и нашёл Джинну с блокнотом.— Ты пишешь?— Планы.— Какие?— Как приучить город к нам.— И что в списке?— Заваривать чай для соседей. Улыбаться в метро. Делать запах дома настолько вкусным, чтобы люди стучались сами. И никогда — слышишь? — никогда не становиться «как они».Саид присел рядом, положил голову ей на плечо.— Договорились.

Город не стал их сразу. Он шумел, как и прежде, гудел в окна, дул холодом с улиц.Но на седьмом этаже, в квартире с ковром и чабрецом, с голосами и смехом, город уже медленно сдавался.

Он начал становиться их.