Глава 2. Здесь меркнет свет и дохнут мухи

Пролог.Вот он я – эталон настоящего писателя, такой живой и настоящий, воплощение погружений в фантазии и деталей в сие вокруг. Мой полёт мысли разбросан от самой высокой звезды и до самого тёмного дна океана. Апофеоз силы пера и слова. Моим фолиантом вдохновляют, воскрешают и уничтожают. Я — писатель.

Эпизод 1.– Я вот и говорю тебе, что они на нас давно болт клали! Какая война? Ради идеи вкалывать? Да брось ты! Мы — расходный материал, нас что в девяностых отправляли воевать, пока верхушки получали медальки и гребли на нас неплохие бабки, что сейчас нас кидают дерьмо разгребать!Этот хрен, который час ныл про какую-то войну, про то, как с ним не честно поступили в Чечне, как сейчас на него сплёвывает и нежно мастурбирует Пигго, начал вызывать у меня желание блевать.Хотя П. на него срать хотел, просто он из рода таких людей: он тупорылый, неуклюжий и такой типичный простяцкий быдловатый мужичок. Не удивлюсь, если он Пигго в лицо ни разу не видел, о Кенри и говорить нечего...

…– Кажется, мы опять что-то упустили, давай заново... – уши перестали подавать сигнал в мозг, слышен писк. –... Я понимаю, ты был втянут в игру против своей воли...Непонимание происходящего достигло своего пика.Дезориентация в пространстве.Жажда.

…Я сам не до конца понимал, что от меня требуется, я даже не знал имя этого мужика, не знал, зачем его отправили со мной, мне просто напросто дали фотокарточку какой-то важной персоны и сказали оформить его, а кто он и зачем-уже не моё собачье дело.На кой чёрт мне этот груз, твердящий за честность и идею? У нас не принято болтать о своих миссиях, находясь в ожидании, даже когда эта миссия направлена на уничтожение друг друга, поэтому мы предпочитали обычно разговаривать о более бытовых вещах, кого-то Присвятейший Пигго похвалил, у кого-то тёлка от передозировки двинула, кто-то, например, я, старается извлечь максимум полезности из разговора и за счёт собеседника бесплатно пожрать в какой-нибудь кафешке.Но сейчас я не хочу есть, я хочу закрыться в туалете и плотно кайфануть от какого-то нового наркотика, Бог знает, что за грибы, но, говорят, голову сносит моментально, пока не начался самый движ. Но у меня правило: на деле быть в адеквате. К тому же, переться со спортивной сумкой в туалетную кабинку, в процессе диалога, будет неправильным. Я не знаю, что в сумке, мне нельзя её открывать, пока не увижу жертву на горизонте, она огромна, и, судя по весу, там какая-то убойная малышка, видно, цель настолько серьёзная.Возможно, этот хрен отправлен следить за мной, это такая проверка Пигго, выполняю ли я его требования или нет, а может даже и сам Кенри отправил своего человека, чтобы убедиться, что я надёжен и взять под своё крыло, а этот под маской быдла пытается расколоть меня. Поспешу их огорчить, но я как пёс, верен своему хозяину.Тошнота подкатила к горлу.

…Я не видел его лица, не знал кто он и частично не понимал, что он от меня хочет:– Кто ты, мать твою!?– Тот, кто тебя отправил, прекрасно знал на что идёт. – Сколько времени я уже здесь? Мне казалось, что прошли уже сутки после того, как я пришёл в себя.Это была тёмная комната. Один стол. Один стул. Одна лампа...– А кто ты? – Свет лампы освещал край стола, к которому я был пристёгнут на браслеты, жарил моё лицо, выжигая глаза, и силки, из-за которых я не мог пошевелиться, сковывали меня.– Мы топчимся на одном месте, понимаешь? Я прошу тебя, вспомни, что было тем утром, все места, лица, их имена. Я просто не хочу тебя убивать! – Убивать... убивать... убивать...

…Так мы просидели в аэропорту ещё где-то пол часа, я заказывал кофе за свои наличные, сидя в дьюти-фри, как какой-то деловой чувак в ожидании своего рейса, а этот мой "коллега" всё продолжал жужжать над ухом.Я старался подавать равнодушный, холодный вид, не показывать ему, что меня лихорадит и тошнит всё это время, и, кажется, он тут не причём. Отходняк? А может наоборот ломает? Или это волнение? Хотя точно не последнее, это надо оставить новеньким.Помп-помп-помп.аха-ха-хах.– Я знаю, за кем ты здесь... – его слова тут же растаяли в резко уплотнившемся воздухе.Что? Какого?Помп-помп.Э-эй-я...– Твоя цель уже здесь, хватай её, – вот здесь я, сказать честно, впал в ступор, такого я вообще не ожидал, это Кенри его отправил.Я был прав.– Эй, пора хорошенько оттянуться на собственном гробу, пока укус Морфия не иссушил тебя, перед собственным полётом души.– Что? – Это он сказал? От куда голос? Губы этого чувака вовсе не шевелились. Я сошёл с ума?– Уже ничего.Мгновение и темнота.Помп-помп-помп.– Смерть склонилась над твоей душой, прощай.

…"Не хочу тебя убивать", смешно. Это было что-то новое, кажется, мы разорвали этот мучительный круг. Но ты, сукин сын, так и не ответил на мой вопрос. Если он вообще был, уже не помню, может это опять был мираж? И я повторил вопрос:– Кто ты?– Хах, кто я!?

…Дальше всё отрывками. Я не помню, что было в сумке, когда я её открыл, я не знаю, с чего я начал, но я прекрасно помню эти моря крови, куча кусков тел, мясо и огонь, всюду был огонь и лицо человека Кенри.Это было уже не здание аэропорта, а лес, мне казались огромные джунгли в огне, в которых я брёл с огневом в руках и сигаретой за ухом.Кровь начала заливать мои глаза и сразу запекаться на них. Мне это нравилось. Мне нравилось абсолютно всё, что происходило в эти минуты.Я подхватил дуновение ветра и через шквал пуль перерезал какому-то смельчаку горло, он пытался пристрелить меня, за что я ему начал рвать руками уже вспоротое горло, рвать и есть содержимое."…Я вот и говорю тебе, что они на нас давно болт клали! Какая война? Ради идеи вкалывать? Да брось ты..."Только сейчас я осознал чьи это слова. Это говорил Кенри, сам Кенри, когда он в первый раз увидел Пигго.Среди этой смазанной реальности я пытался разглядеть свою главную жертву. Среди алых массивов я вижу его лицо, он достаёт из кармана сгусток тёмной материи.Я опять провалился.

…Он погасил лампу. Затишье. Сначала появились искры, потом было пламя, он закурил сигарету. В свете пламени я увидел черты его лица. Это был он.Он знал, что я от Пигго, он знал, что я был не один, он знал, что мне приказано убить его.Потом было следующее: он снова включил лампу, пыль парила в воздухе под режущим светом лампы, в комнате было невыносимо душно, а я, тем временем, невольно восстановливал в своей памяти утраченные детали того утра.

Эпизод 2.– Опять эти твои хреновы грибы?Мы остановились в придорожной гостинице с отдельной столовой, чем-то смахивало на американские занюханые хостелы для водителей грузовиков, дальнобойщиков, перевозчиков, бонусом шла столовая, которая свободно тянула до статуса ресторана.– До ресторана ей далеко, паршивец, твой голос портит мне аппетит.Боб, этот сукин дитя, сам не свой после всей утомительной поездки, я его понимаю. Мы сдолбили все свои запасы, осталась только эта чёртова Монтана, от которой наш брат чуть мутного не словил. Это тоже играло своего рода фактором, от чего в наших головах срач, нервы натянуты, а на лбу вот-вот лопнет от напряжения сосудик.– Может здесь прямо закинем, кого ждать?– У меня чувство стрёмное, пахнет собачьим дерьмом, будто сами шестёрки Пигго, этой свиньи, всей свитой пожаловали.Не то чтобы я боялся и тревожился по этому поводу, ни один хрен не может нас от этого оторвать, мы ценители, коллекционеры, сомелье и санитары в одном лице, просто, если хочешь хорошенько расслабиться, нужно учитывать любую мелочь. Боб иногда считает меня из-за этого занудой.Потолочный вентилятор резал воздух, насыщая прохладой посетителей в свои последние моменты, трусливый скрип выдавал его предсмертное состояние в унисон с в такт расположенными звуками из перемотанного изолентой магнитофона. В местах стены давно потеряли свой цвет, уступив место жирным соплям и уже высохшим пятнам. Идеал отречённости. Не стоит говорить и слова о будущем и прогрессе, пока не увидишь это место и не подумаешь ещё раз.Лёгкий гавайский мотив изливался из угла с магнитофоном, растекался по полу и мчался до противоположного угла.Прохлада с вентилятора обволакивала в эту летнюю жаркую ночь, болтаясь влево-вправо.Секунда за секундой их спокойствие прогорало. Неладное становилось явным. А я хотел спать.– Да чувак, уймись, кому мы нахрен сдались в этой Обрыгаловке?! – уборщица, официант, возможно, повар, и хозяин этого заведения посмотрела на нас с ненавистью, будто распятие Христа, холокост, капитализм и налоги — всё это дело наших рук.– Чё вылупилась? Думаешь, кому бы сегодня отсосать из П. подстилок?– Чё ты несёшь, уймись!– Думаешь, если они тебя крышуют, то и от моей пули спасут, сука? – Всё. Это был край. Вещества проели его мозг до костей. Не сегодня так завтра он начнёт кидаться уже с ножом на меня.– Я сейчас полицию вызову! – Она завизжала на весь зал. Посетителей давно нет, на дворе глубокая ночь. У меня появилась мысль, что кончить её весьма резонно, пока её рука не дотянулась до телефона.Через витрину с улицы сверкнул свет фонарей. Бежать было некуда, нас во всяком случае засекли.– Дьявол, надо уходить!– Стой, это вовсе не менты.– Да какая грёбаная разница, они также могли уже вызвать их.– Это, как вы говорили, подстилки П. – вдруг успокоившись, врезалась в разговор девушка.– Что они тут забыли?– Меня, точнее мои деньги, да только хрен им, – она подняла совершенно спокойно средний палец в их сторону, зная, что они всё видят и губами пролепетала:– Пошли вы.Пошли вы... пошли вы... это дерьмо... я не чувствую язык... оно нереально кроет... по-пошли вы... Помп-помп-помп.Опя-я-ять...

Эпизод 3.– Наш мозг сам принимает решения независимо от нас, приподнося это как наш личный выбор.– Ещё раз.– Наш мозг...Молчание.– Самостоятельно принимает решения...– Неправильно. Снова.Я слышал звук заведённого мотора, и я думал, это сон. Я слышал их разговоры, и я всё ещё спал. На каждой кочке машину подбрасывало вверх, и мне было жутко больно.Я вижу? Нет, я ослеп. Глаза открыты? Не знаю. Темно. Свет меркнет.Насыщенный влажный воздух, как после дождя, сменился зловонией и грязью. Тёплый девственный свет солнца озарил моё лицо, будто облака из рая спустились на мои окровавленные щёки в этом искалеченном месте. Я всё это ощущал. Не видел, лишь чувствовал.Здесь даже мухи дохнут.– Здесь и ты сдохнешь!– Убирайся из моей бошки! – Мне явно не здоровится.Меня тащат, тащат, тащат. Волокут до эшафота. Надо бороться.– Надо бороться!Надо, да. Почему-то в голове только воспоминания: вот я, Биб и Боб, мы малые ещё, тут нам лет... 15?– 18. 9. 32. СКОЛЬКО!?– Сидим у меня дома, разговариваем о девчонках.– Они о девчонках! Ты по своей крале сох, недоумок!– Я ещё тогда в посёлке жил, частный дом, второй этаж, там моя комната. Родителей дома нет, они всегда работали. Как они говорили, и поспать толком не успевали.Я помню свою комнату, когда мне было 15. Всюду грязные шмотки, на столе бардак и вечно играет музыка, неряха и грубиян. Эгоист ещё. Мать, когда обижалась, называла меня эгоистом. Я не слушал её, куда там, ведь на улице пацаны, гулянки и она... девушка моя. Юношеская любовь. А потом матери не стало, чуть позже отец ушёл, даже моего совершеннолетия не дожидаясь. Я пару месяцев жил у пацанов дома или с пацанами у себя.Или наоборот... сначала отца не стало, а потом мать ушла.Или... я забыл, у меня вообще были родители? Друзья? Биб и Боб не мои ли родные братья?А что дальше? Я же помню, что я всегда любил дома сидеть, а теперь... и дома нет.И людей вокруг убивают. А вообще, я перестал быть человеком давно ещё, когда меня избрали джунгли.– Что ты несёшь?Та стычка двух братьев с Пигом имела место, этот долг, который сейчас из меня выбивают, это всё неотъемлемая часть моего перерождения, возможно, джунглям нужен кто-то, кто подчинит власть Красного Цветка, чтобы одолеть главного злодея, но причём тут я? Человек, который всё детство провёл ничем не отличаясь от своих ровесников, а взрослую жизнь по принципу "работа-дом", не интересен, но всё же я здесь.Даже сейчас я готов сдаться. Но каков их будет окончательный вердикт, меня убьют? Если бы они хотели это сделать, они бы добили меня ещё там, в моём доме.– Они отравят твой мозг и подчинят своей власти, ты будешь очередной пешкой, рядовым, на их передовой! – Этот голос прав, за всё это время он впервые выдавил из себя что-то ценное.– Ну давай же, давай, вставай, грёбаный кусок дерьма!Я открываю глаза, вижу две бритоголовые физиономии этих Пинки и Перки.Ещё раз.Я открываю глаза...Я проходил это много раз, где-то там, в другом теле, в другом мире.Вижу две бритоголовые физиономии...Сейчас я буду прикидываться жертвой, ничего не знаю, ничего не понимаю, но как только они расслабят свои гениталии...– Неправильно. Снова.– Ну давай же, давай, вставай, грёбаный кусок дерьма!И я встал.

Эпизод 4.

…– Говори быстрее, я занят.– Алло, у нас на объекте, в кафешке при сраной гостинице, перестрелка: кредитор, два придурка и куча ментов, что делать? – в ответ он услышал безумный смех.– Взорви всех.– А...– Плевать я хотел на этих сук!Уничтожь их.Сделай что-нибудь.Не трахай мне мозги!

…– Вставай, братец-засранец. – Биб и Боб? Чё за хрень? – Вся их компашка из псин и свиней будет с минуты на минуту.– А что... что происходит? – Вот такая ирония. Там помню, там не помню. Какие-то сны ещё снились. Помню, то-ли убить, то-ли подчинить хотели.– Вот эти? Которые в углу? Ну, они всё, ну, того. – Боб в своей привычной манере... смышлёный.– Боб засадил этим тявкалками по самые яйца, ты бы это видел.А дальше я назвал их придурками за то, что они прикончили Пинки и Перки. Мысли просверливали голову, отдаваясь пульсацией на висках: как? Они же... они не способны убить. Это безумный поступок, но разве сейчас безумность-это что-то необычное? В этом-то мире, а? Я также считаю, к чёрту их. Сейчас главное выбраться от сюда:– А где мы? – Похоже на какой-то ангар. Тут сыро и воняет, а я просто валялся по пояс голый в крови и грязи.– Заткнись и иди за нами, наше время пришло.

…– Алло, Пигго? Твои щенки не на шутку оборзели, они сейчас сожгут всё к хренам собачьим, угомони их сейчас же!– Я занят, Кенри, я занят, понимаешь? Наш избранник у меня в руках, но одна проблема, он под присмотром двух полоумных. Кенри, пожалуйста, дай мне пол часа, если они сами друг друга не перестреляют, я прикончу их сам!– Где ты сейчас?– У ангара...

…– Мы не успели, чёрт!– Быстрее, сюда, – Биб указал на кучу сваленных мешков в углу ангара.Да нет, нет. Эти мешки. От них воняет. От туда просачиваются багровые пятна. Мы спрятались за ними. Дверь с эхом распахнулась.– Почему здесь так воняет, эй! – это он. Его чёрный силуэт расплылся в дверном проёме. От него разило безумием и похотью.Безумием и жаждой.Безумием и ложью.От него несло смертью.Биб и Боб исчезли. Испарились. Их и раньше не было. Дурные мысли бесцеремонно начали впиваться под кожу и в череп. Это я их убил. Я убил Пинки и Перки. Вот я открываю глаза, появляется голос:– Малыш, ты как? Не ушибся? – в ответ я смеюсь.– Не-а, – улыбка не сходит с моего лица, мне смешно с их тупых рож. Я прекрасно это помню, да, это я. – Мне что-то херово, не отсосёте?Они смеются. Я смеюсь. Секундная стрелка на часах одного из них дёрнулась и тут же залилась кровью. Я забрал пистолет и прикончил второго, всё просто.Биба и Боба не было, но они едут ко мне, спасти меня, я уверен.– Где эти два свинуха? Эй, покажите мне моего нового сына! – голос будто прорезался через улыбку.Пистолет! Вот он, со мной. Настал час истины, час расплаты. Всё просто: взвожу курок, целюсь, стреляю, ага. Сейчас или никогда, я уничтожу главного злодея прямо сейчас, в начале моей истории. Ах-ха-ха. Смерть рядом, да.Я не могу его убить. Нет. Я никого не убивал и не буду убивать. Я не имею право лишать жизни человека, его создал бог, пусть он и вершит свой суд во имя жизни и смерти сам.Оружие. Оно тяжелое, это приятная тяжесть. Оно словно тает в ладони, приковывая взгляд и легонько нашёптывая нежными алыми губами: "убей".Убей.Убей.

– Могила готова, Вас проводить? – Опять эти чёртовы голоса в голове!– Опять? Ты меня разве помнишь?Вороны вскружились над ангаром, я не вижу, я знаю. И вновь всё как в том сне. Шёпот. Бал. Могила. Тогда я кого-то закапывал. Шёпот. Бал. Могила. Кого?– Для кого всё-таки могила? Для Вас или для Него? – Шёпот. Бал. Могила. Оставьте меня, отвалите, пошли вон из моей бошки! Всё, хватит!Я стреляю!

Эпизод 5.Впервые за долгое время я взял след, я обострил нюх, оголил клыки. А со мной он, мой свихнувшийся попутчик, который пытался прикончить меня недавно, устроив пожар в аэропорту, убив кучу непричастных к нашему делу лиц, который сейчас крутится по всем телевизионным каналам, и в каждом участке его испуганная физиономия, а имя Даник, так его зовут, на устах у всех стражей этого города.На самом деле, он славный, немного смышлёный, иногда агрессивный. Он ничего не помнит, ни себя, ни того, кто его напичкал этими грибами и спустил на меня, словно с цепи. Он наркоман, причём не из числа глупых и конченных, которые ради дозы готовы на всё, он профи, он аккуратен, расчётлив и осторожен в этом деле. Ему мало лет, но он по-своему уникален, в первую очередь своим хладнокровием и мудростью. Мудрости у него хоть отбавляй, он многое пережил: потеря родителей с ранних лет, улицы, вечные конфликты с ровесниками и подобными ему маргиналами, обман, предательства. Но он всегда отстаивал своё имя и интересы, пусть и не всегда честным путём. Я всё про него знаю. Он мог бы быть полезным для общества, хотя почему мог бы быть, я его сделаю таким. А первое с чего мы начнём это смерть Пигго, а затем Кенри, прекращения поставки Монтаны в страну и помощь её жертвам.Ах, да, Монтана. Да, это действительно опасная штука. Она переносит наркомана куда-то в другой мир, не здесь, не на Земле, а как говорят бывалые, в Джунгли. А что там происходит, в этих Джунглях, да пёс его знает. Кто-то становится рабом, какой-то жертвой, кто-то наоборот начинает жить заново, кто-то постигает какую-то тайну и у него открывается способность что-то там видеть. Как-бы это не было, факт остаётся фактом, итог один: он становится неадекватным и зависимым от этой штуки.А вот пример. Даник сидел молча, покачиваясь взад-вперед, начёсывая ноги. Я молча уставился на карту города на стене, пытаясь найти подходящий вопрос для Даника, чтобы поиметь хоть какую-то зацепку. Это сложно. Он всегда молчит, никогда не начинает говорить первым. Я уже думал, что всё, это тупик, я то ходил кругами вокруг стола в своём кабинете, в своём доме, на окраине своего города, то также, как и сейчас, прожигал карту взглядом, но вдруг послышался голос из-за спины, Даник сидя на диване, перестал качаться и обратил всё своё внимание на меня:– Я помню этого свина. Он огромный и чокнутый, совсем обезбашенный. Если я тебе нужен, чтобы поймать его, то так и скажи, но у тебя ничего не получится, у него огромная армия, вместе с Кенри они правят этим городом, а может уже даже больше, чем просто городом.– Да, он мой враг, они оба мои враги, но он также и твой враг, и всех мирных жителей этого города. Я хочу спасти в первую очередь тебя. Я знаю, что в твоей голове есть ключик к твоему, даже к нашему, спасению! – на слове "нашему" я воодушевляюще повысил голос. – Я не справлюсь один и мне нужна твоя помощь. – Поначалу, я был удивлён, что он заговорил первым, но потом я увидел удивление и в нём, он будто сам не ожидал от себя каких-то слов.– Я не знаю, чем могу быть полезен, тебе нужны места, я не могу тебе в этом помочь, я даже не помню, где мой дом.– Если я отвезу тебя в тот аэропорт?– Я не уверен, что это поможет, но давай, я устал сутками сидеть здесь, здесь всё меня душит.– Тогда переоденься, я принесу тебе пару штуковин, чтобы тебя никто не узнал.Я таким же был когда-то, но естественно без наркотиков, улица заменила отца, а отец говорил, что наркотики плохо. Мы жили богато, безусловно. Я в 14 мог себе позволить то, что не могли себе позволить пацаны, которым было по 18-20 лет. Но я всё равно не выделялся, вёл себя скромно и в целом жил как все, что, как мне кажется, должно быть похвально, но не для ребят. Они смеялись надо мной, над тем, как я заморачиваюсь, пытаясь не выделяться, не понимая, что это для них же. Да и пёс с ними, они и сейчас недалёкие.Так вот, я не закончил. Мы жили в достатке, но без отца. Отец ушёл, переписав всё имущество на мою мать, а она водилась там с кем попало. Мне это надоело, и в 16 я ушёл из дома. А потом узнал, что дом ограбили, сожгли, мать убили. Причём один из этих гостей.Тогда-то меня и нашёл отец, приютил, а потом я всё узнал. Кто он в действительности, а не по его ранее рассказанным легендам, где работает, почему оставил нас одних. Всё это заставило меня идти за отцом, по его стопам, учиться его навыкам и в скором времени, после его смерти, я продолжил дело, я стал олицетворением правды в своём городе. Но также, как и отец, прячась в тени. Впоследствии меня взяли на службу, на должность, которая когда-то была занята отцом, начальство относилось ко мне с доверием и мне всё нравилось. Но потом я узнал. Я всё узнал: кто виноват в смерти матери, кто эти люди, от которых скрывался отец, и кто его убил. Да, абсолютно верно, это был Кенри и Пигго.– Ну что? Есть идеи, мысли? – Мы приехали на место, в сгоревший до тла аэропорт, где недавно погибло много людей, где недавно меня пытались убить. В сумраке пробрались через завалы и вышли на то место, где произошла кульминация событий.– Пока всё смутно, но я вспомнил, как это было.– И что ты вспомнил?– Я не мог их убить! Всех их! Не мог же!? – Он расплакался, вот это да.– Лицо, вспомни то лицо, о котором ты твердил, как только я тебя схватил. Это Кенри?– Нет!– Пигго?– Нет, чёрт возьми, нет! Стой! Я кажется... да, я вспомнил, это же всё просто!