Зона приматов

Дальше - приматы. Шум, визг, суета.- Самое сложное - приматы, - говорила она. - И по характеру, и по запаху. Но умные, как черти. Эта обезьяна, вот, пару раз вытаскивала ключи у смотрителя.- Как её зовут?- Алина. Не спрашивай, почему. Это не я называла. Но подходит.Обезьяна, кажется, узнала её. Забарабанила по прутьям, защебетала. Она подошла и, как старому другу, произнесла:- Здравствуй, Алина. Сегодня без шалостей, ладно?Шум, будто цирк развернулся в клетках. Капуцины скакали, бросали шкурку от апельсина в угол. Один мальчик смотрел, заворожённо повторяя их движения. Его отец снимал видео - «вот, скажем, у нас в офисе точно так же!» - и смеялся.Рядом - молодая пара, парень держал девушку за плечи, она - за стаканчик кофе. Улыбались. Одна макака пыталась ухватить висящий на клетке рюкзак - чуть не доставала. Мальчик в кедах кричал:- Мама! У него мозг как у меня!Скамейка под орехом - на ней сидели подростки, ели хот-доги. Один говорил:- Глянь, павиан грустный, как будто в разлуке.Второй:- Может, он просто философ.Пауза.- Или программист.Над зоной - запах поджаренной булки, кофе и пыли. Крики, смех, вспышки камер.Зона птицМы вышли в просторный вольер с сеткой сверху. Жара. Запах пыли и перьев.Возле пруда с фламинго - палатка с сахарной ватой. Рядом - мама кормила малыша с ложечки, а сам малыш хлопал в ладоши и тыкал пальцем на розовых птиц.- Мам, у них ноги, как у папы!Фламинго, как леденцы на ножках. Павлин, лениво распахивающий хвост.- Фламинго красят добавками в еду, - сказала она, - чтобы ярче были.- Они бы и серыми были красивы.- Ага, но людей серым не заманишь.Совы - в тени. Здесь - тишина. Пожилая женщина в тёмных очках читала книжку, не обращая внимания на пернатых. Один из совят чуть поворачивал голову - медленно, плавно, как стрелка часов.Павлины ходили прямо по дорожке. Один мальчик, решив показать храбрость, протянул ему крекер. Павлин надменно отошёл. Девочка рядом рисовала его мелками на асфальте - хвост получался больше её самой.У лавочек в углу - молодые ребята в футболках с принтами птиц. Один из них держал под мышкой папку: "Орнитология". Они вели жаркий спор о журавлях, пока их не перебивал продавец с передвижным автоматом: "Кукуруза, свежая, сладкая, горячая!"Террариум и океанариумПереход в тенистое здание - и будто попадаешь в другой мир. Шум улицы глохнет. Свет приглушён, прохладно. Люди говорили шёпотом, как в музее.Внутри было прохладно. Тени, аквариумы, зелёный свет.У стекла с питоном - семья с двумя детьми. Один мальчик показывал пальцем:- Он настоящий?- Ещё как, - говорил папа. - Он тебя услышал.Змеи лежали, как ожившие верёвки. Один варан лениво моргал, не двигаясь.- Это Гриша, - указала она. - По паспорту, конечно, иначе. Но тут все так.В террариуме с хамелеоном - тишина. Кто-то из взрослых тихо спорил: "Вот же он, видишь? Нет, это листочек..." И тут он дышал, двигался - и люди ахали. Маленькое чудо.В темноте кто-то присел на корточки перед аквариумом. Рыбы - как летающие мечты, медленно скользили в воде.Медуза медленно плыла - вокруг неё - полукруг людей, затаивших дыхание. Маленькая девочка смотрела на неё, прижав руки к стеклу, будто медуза покажет ей тайну.- Рыбы самые молчаливые, - прошептала она. - И самые терпеливые.У выхода из помещения - стенд с мокрыми фотографиями: "Жители океана". Кто-то обсуждал, что было бы неплохо тут остаться подольше. Кто-то шёл пить кофе. Кто-то - на батут за территорией зоопарка.После зоопарка мы шли молча. Шумный день уходил в тень. Солнце отступало за крыши, и город начинал звучать тише - глухо, глубже.Она свернула к театру - ХАТОБ.Справа - неприметный спуск, почти не замечаемый прохожими.Табличка: "Галерея. Вход свободный."Внутри - полутемно и прохладно. Побеленные стены. Тишина. И картины.Картины.Я шёл медленно, как будто листал чужой альбом. Она шла рядом. Не комментировала. Только дышала. Присутствовала. Этого было достаточно.• Комната с окном на поле. Там было пусто и светло. Открытая книга, чашка, и за окном - горизонт.• Лиса, поедающая часы. Грубые мазки. Небо - как пепел. Лиса смотрела в зрителя.• Мать и сын в зеркале. В отражении они были другими. Моложе. Или старше.• Квартира №3. Пара тапочек и засохший фикус. В коридоре лампа.• Медведь на льду. Под ним - аквариум с рыбками.• Три окна. Три силуэта. В третьем - пусто.• Гусеница и ракета. Детская акварель. Гусеница ползёт по крылу.• Август. Поле. Мальчик. Спина. Трава. Молчание.• Сова и балет. В движении - балерина и сова. Идеальный синхрон.Мы остановились у десятой.• Покой. Женщина в чёрном. На плече - птица. Глаза женщины были закрыты. А у птицы - раскрыты. Картина дышала, как тишина.- Её рисовал парень, пока ухаживал за матерью. Последняя - уже после, - сказала она.Мы постояли.Потом перешли в следующую комнату. • "Аминь!"Картина висела одна. Свет падал прямо на холст.Подросток. Гавайская рубашка. Белые брюки. Очки. Тонкие пальцы, как струны.Он стоял чуть вглубь, а рука - вытянута вперёд. Ладонь открыта. Не "стоп"."Идём."Я замер. Это был я. Но другой...Я, который уже что-то понял. Я, который уже готов.В этих глазах было то, что я ещё не мог назвать, но уже чувствовал.Как будто кто-то нарисовал мою будущую память.- Ты знала про неё? - спросил я.- Нет, - тихо ответила знакомая. - Но, похоже, она тебя и ждала.КулиничиМы вышли, город уже плавно вечерел.- Надо поесть.- Согласен.Киоск был знакомым: свет, стекло, запах сдобы.Я заказал себе: чебурек, слойку с мясом, пончик с кремом и американо.Она взяла: булочку с корицей, слойку с сырной начинкой и зелёный чай с жасмином.Сели на лавку у стены. Жевали тесто, пили молча.Булочка с корицей пахла детством. Пончик был нелепо сладкий, но я доел. Американо бодрил.Мы сидели, как двое уставших путешественников, прошедших свой маршрут - без карты, но с ощущением, что пришли туда, куда надо.Я посмотрел на часы - 19:00.- Пора домой. День был насыщенным, - сказала она, поправив очки и смотря куда-то вдаль.Я кивнул.Мы скрылись в тоннелях метро...*****Тот день остался со мной навсегда, не просто как воспоминание, но как незримая строка в каждой моей истории. Годы спустя, когда я сам сидел за столом, пытаясь поймать мимолетное мгновение, я часто вспоминал её слова: «Ты обязательно допиши это. Там живёт кто-то настоящий». И я знал, что часть этой подлинности живёт в том, далёком летнем дне, проведенном среди клеток и шёпота со зверями.Иногда день - это не события.Иногда - просто чья-то ладонь, в которой тебе не дали упасть.Иногда - булка с маком на скамейке возле театра, где ты увидел себя таким, каким ещё не был.Просто день... Просто жизнь...Просто - "аминь".