ГЛАВА 1

Катя

Я ненавижу клубы, хоть мне и приходится работать здесь вместе с парнями из группы «На крыльях любви». Вам не кажется, что это название тупое? Ну в смысле того, что они играют рок, песни о жертвах, пошлятина там всякая. Название не очень уж им подходит. Но мне нельзя возникать. Потому что как дадут хорошенький пинок под зад и я не успею моргнуть как останусь без работы. Мне просто нужно выдержать еще 40 минут пыток... Конечно, я бы сама не додумалась придти в этот клуб. Меня вразумила моя лучшая, неотразимая подружка (я ей еще припомню). — Вишневская! — слышу довольно грубый тембр голоса у себя за спиной, от чего вздрагиваю и из рук выпадает блокнок с ручкой. Быстро подняв их, оборачиваюсь. Вижу перед собой менеджера группы «На крыльях любви». Он одет в офисный костюм, даже не смотря, что весь зал освещают несколько прожекторов, вижу, что даже туфли блестят. Даже знаете, не очень привычно видеть его в таком образе. Он часто работает из дома, а ты все время, то на студии вместе с НКЛ, то тут в клубе, то с коллегами, то с иностранными журналистами. Да-да, я работаю и переводчиком и обычным журналистом. Често, я сама не понимаю как выдерживаю весь этот хаус. Иногда хочется, просто все бросить, но тогда я точно не запою... — Да, Павел Андреевич. — улыбаюсь ему, а он тем временем никак на это не реагирует. Неужели НКЛ успели что-то натворить? Какую-то девушку отжарили в туалете? — Что у нас с иностранцами из Германии? — складывая руки в карманы чёрных брюк, спрашивает. Начинаю вспоминать, что несколько дней назад в клуб прямо на концерте группы заявились иностранные журналисты, желая взять интервью у молодых и слегка неформальной внешности (слегка, это мягко сказано) музыкантов. — Они хотели взять у мальчиков интервью, расспросить о том, как они попали в группу, о личной жизни, но произошло маленькое недопонимание. — поджимаю губы, вспоминая, что произошло. — Говори. — требует менеджер группы. Я несколько минут мнусь рассказать, о произошедшем. — В тот день, Рэй мягко сказать, послал этих журналистов. Но они не намерены отказываться. Они сегодня здесь и ждут парней у их гримёрки, чтобы задать пару вопросиков. Менеджер потирает лицо руками, а потом выругавшись чем-то не слишком разборчивым, но явно чем-то нецензурным. После окончания концерта НКЛ мы вместе с Паняшей, так его называют участники группы, по неизвестной мне причине, направляемся к гримёрке, столкнувшись с пятью потными и вымотоными парнями, которые все сорок минут скакали как пони на сцене. Хотя они явно не пони, а кони. — Проблемы? — первый нарушил тишину Рэй, когда мы почти доходили до гримерной в которой пр просьбе Паняши, запустили охранники иностранцев. — Проблемы. — кивнул Павел, а затем отвесил кажется со всей силы подзатыльник брюнетку с маринованными прядями. — Андреич! За что?! — вспал в недоумении парень. Представляю, когда после сорока минут концерта, где ты, то и дело бил по барабаном и тарелкам, после тебе твой менеджер дает подзатыльник не пойми ща что. Ну вообще понятно-то за, что. — За то, что послал делегацию. — рычит менеджер, а мне становится не по себе. — Сейчас все вы заходите в гримёрную, где вас ждут. Отвечайте на каждый их вопрос, попробуйте только накосячить, я вам-то потом дружков не пощажу! — грозится он, пока мы заходим в гримёрку где на широком кожаном диване, где обычно дрыхнет Рифф, сидят тоже пятеро людей. Поприветствовав и натув улыбки до ушей я вместо с менеджером и парнями уселись на против них, пока те доставали ручки с блокнотами из своих сумок, а потом щелкали ими без остановки. — Скажи, почему я не могу просто послать их, а заодно и вас? — поинтересовался ударник НКЛ. — Потому что Паша тебе накрутит яйца. — опережаю Пашу, включив в себе функцию стервы, как на постоянной основе делает моя та самая неотразимая подружка. Мой ответ вызвал смешки у всех участников группы, кроме барабанщику, конечно, же. Он смерил меня неодрбряющем взглядом, а затем развалился на стуле как барин.

— Итак, господа журналисты, давайте начнем, — бодро начал Павел Андреевич, стараясь разрядить повисшую в воздухе напряженность. Он окинул суровым взглядом своих подопечных, предупреждая о последствиях любого опрометчивого слова. Я же, в свою очередь, приготовилась переводить, попутно надеясь, что Рэй не сорвется снова.Первые вопросы были довольно стандартными: как группа образовалась, кто пишет песни, откуда черпают вдохновение. Ребята отвечали сдержанно, стараясь не выходить за рамки приличий. Но вот один из журналистов, с хитрой улыбкой, задал вопрос о личной жизни. Рэй дернулся, готовый взорваться, но я успела перехватить его взгляд и слегка покачала головой.Пауза затягивалась. Я чувствовала, как напряжение в комнате растет. Наконец, гитарист Рифф, с видом всезнающего человека, решил взять инициативу на себя. Он начал рассказывать какую-то небылицу о своих многочисленных романах с поклонницами, приукрашивая все это пикантными подробностями. Менеджер закатил глаза, а я мысленно проклинала Риффа и его буйную фантазию.Интервью продолжалось около часа. Журналисты, казалось, были довольны полученными ответами. После их ухода Павел Андреевич обрушил на НКЛ поток гневных слов, обещая им все кары небесные. Я, уставшая и измотанная, мечтала только об одном — добраться до дома и забыть этот вечер как страшный сон. Но, зная этих парней, я понимала, что завтра меня ждет еще более безумный день.