Глава 30

Всё было готово к задержанию двух опасных преступников. В небольшом неприметном деревянном охотничьем домике, спрятанном среди густых сосен и елей, была устроена тщательно продуманная засада. Домик стоял в самом сердце леса, окружённый вековыми деревьями, чьи ветви почти полностью скрывали его от посторонних глаз. Здесь царил мрак, нарушаемый лишь редкими лучами лунного света, пробивающимися сквозь плотную крону деревьев.

Внутри домика всё было подготовлено до мелочей. На полу лежал мягкий ковёр, маскирующий любые звуки шагов, а окна были плотно закрыты ставнями, чтобы ни один звук не вырвался наружу. На столе стояла тарелка с остатками еды — приманка для тех, кто мог заглянуть внутрь. Но главное внимание уделялось ловушкам, расставленным вокруг дома.

На тропинке, ведущей к дому, были замаскированы капканы, способные удержать даже самого сильного противника. Ветви деревьев, казалось, обвивали домик, но на самом деле они служили своеобразными сигнализациями: малейшее движение могло активировать скрытые механизмы, предупреждающие о приближении нежелательных гостей.

Феи, участвующие в операции, заняли свои позиции, затаившись в тени деревьев. Их крылья еле заметно мерцали в полумраке, готовые в любой момент подняться в воздух. Они знали, что их противники опасны и хитры, поэтому каждая деталь плана была продумана до мельчайших подробностей. Теперь оставалось только ждать.

Ночь окутала лес плотной завесой, и тишина стала почти осязаемой. Время тянулось медленно, каждый звук казался громким эхом в этом безмолвии. Девушки, замершие в своих укрытиях, внимательно следили за каждым шорохом, готовым мгновенно отреагировать на любую угрозу.

И вот, когда луна уже начала склоняться к горизонту, раздались тихие шаги. Кто-то осторожно продвигался через чащу, избегая прямых путей и обходя все возможные препятствия. Это были преступники, которых так долго ждали. Они двигались медленно, словно зная, что здесь их могут поджидать.

Как только они приблизились к домику, Хельга тихо свистнула, подав сигнал своим подругам. Ловушка была готова захлопнуться. Преступники, почувствовав опасность, попытались развернуться, но было поздно. Капкан сработал, и Джо оказался зажат между стальными челюстями. Иниго сперва попытался помочь своему сообщнику, но быстро бросил это и начал защищать себя. Опыт и хитрость тучного преступника позволили ему освободиться и начать контратаку.

Завязалась ожесточённая схватка. Феи использовали свою магию, создавая молнии, растения и лёд, оказывали моральное давление, чтобы дезориентировать противников. Преступники, в свою очередь, в долгу не оставались. Лес наполнился звуками борьбы, треском ломающихся веток и криками сражающихся.

Но численное преимущество было на стороне подруг. Постепенно мужчины начали терять силы, их удары становились менее точными, а движения медленными. Джо не мог эффективно сражаться из-за раненной ноги, а способности Иниго было трудно использовать в такой густой тьме. Наконец, после долгой и напряжённой битвы, оба злоумышленника были обезврежены и закованы в наручники из десканора, которые не позволяли им использовать свои способности.

Засада завершилась успешно. Феи вздохнули с облегчением, понимая, что опасность миновала. Они знали, что впереди ещё много работы. Но сейчас, стоя посреди леса, они чувствовали гордость за выполненную миссию и радость от того, что смогли защитить этот мир от зла.

***

Вечером Генрих вернулся в свои покои и заметил, что кто-то уже ждёт его внутри. Это оказалась Хельга. Она стояла у окна спиной к двери, глядя на засыпающий город, окутанный вечерними сумерками. Её силуэт чётко вырисовывался на фоне закатного неба, что освещало комнату мягким оранжевым светом.

Она была одета в синий, идеально подогнанный под фигуру костюм, который подчёркивал каждую линию её стройной фигуры. Костюм состоял из высоких чёрных сапог, элегантно облегавших икры, узких брюк, плавно переходящих в мундир, застегнутый до самого горла. Плащ, ниспадающий с её плеч, был украшен вышивкой в виде золотого солнца, которое словно светилось в полумраке комнаты. На поясе висел тонкий меч, лезвие которого мерцало при каждом движении. Золотые элементы украшали каждый предмет её костюма, за исключением обуви, придавая ей величественный и грозный вид.

— Непривычно видеть тебя в таких цветах, — молодой человек сделал шаг вперёд, внимательно рассматривая её наряд. В его голосе прозвучала лёгкая нотка удивления, смешанного с восхищением.

Хельга медленно обернулась, и Генрих отметил, что её обычно уверенное выражение лица сегодня казалось немного печальным. Глаза, всегда такие живые и яркие, теперь смотрели чуть затуманенно, а губы были сжаты в едва заметную линию. Казалось, что даже само освещение комнаты подчеркивало эту меланхолию, играя тенями на её лице.

— Форма, устав... Сам понимаешь, — ответила она, слегка пожав плечами. Этот жест выглядел так, будто она пыталась избавиться от какого-то внутреннего дискомфорта, вызванного новым облачением. Несмотря на то, что костюм сидел на ней безупречно, было видно, что она чувствует себя в нём не совсем уютно.

Генрих молча кивнул, понимая её без лишних слов. За свою короткую, но насыщенную событиями жизнь он уже успел узнать многое о военном укладе и строгих правилах, которым приходится следовать. Эти правила порой требовали жертв, будь то комфорт или личные предпочтения.

— Ты пришла попрощаться? — тихо спросил он, ощущая, как сердце начинает биться быстрее. Внутреннее предчувствие подсказывало ему, что этот момент наступил.

— Да, — голос её дрогнул, выдавая ту внутреннюю борьбу. — Нам пора возвращаться.

— Я понимаю... — ответил молодой человек, опустив взгляд к полу. Сердце его сжималось от предчувствия неизбежного расставания. Их связь стала настолько глубокой, что мысль о разлуке причиняла почти физическую боль.

Несколько мгновений они стояли в тишине, каждый погружённый в свои мысли. Затем Хельга сделала глубокий вдох, словно собираясь с силами для важного признания.

— Я должна кое в чём тебе признаться... — начала она, избегая смотреть ему в глаза. — Мы не должны оставлять следов после себя. А тем, кто знал нас, стирают воспоминания о нас... Но этого можно избежать. Что ты выберешь?

Эти слова звучали как приговор, но в них скрывалась надежда. Генрих почувствовал, как в груди поднимается волна смятения. Однако он не колебался ни секунды. Подойдя к ней вплотную, он нежно взял её за руки, в которых она что-то крепко сжимала.

— Забыть о самом магическом периоде в моей жизни? О самой невероятной и удивительной женщине, которую я только мог встретить? Нет, ни за что! — его голос был твёрдым, решительным.

Она подняла на него свои большие карие глаза, в которых блестели слёзы:

— Но ведь будет больно, очень больно...

Он нежно провёл пальцами по её шелковистым волосам, стараясь успокоить её и себя одновременно:

— Но эти воспоминания того стоят.

— Тогда прими этот медальон, — сказала Хельга, протягивая ему небольшой серебряный кулон на тонкой, но прочной цепочке. Внутри медальона скрывался её портрет, написанный с таким искусством, что казалось, будто она вот-вот заговорит. Рядом с изображением находился алый узорчатый круг, который она часто использовала.

— Если тоска твоя станет невыносимой, одна капля твоей крови призовёт меня через все миры и расстояния, — прошептала она.

Он обнял её. Его объятия были наполнены болью и нежностью, словно он пытался удержать её навсегда, заключив в себе всё тепло и свет, исходящие от неё. Они стояли так, погружённые в свои чувства, забыв обо всём вокруг. Время остановилось, оставляя лишь их двоих в этой комнате, где воздух казался густым от напряжения и ожидания.

Их губы встретились в прощальном поцелуе, полном любви и нежности — ослепительной, как блеск звёзд на ночном небе, и такой же горькой, как предвкушение разлуки. Этот поцелуй был подобен вспышке молнии, пронесшейся сквозь них, оставив после себя неизгладимый след. Он был сладким и мучительным одновременно, обещанием встречи, которая может никогда не состояться, и прощанием, от которого разрывается сердце.

Генрих чувствовал, как её тело дрожит в его руках, как она пытается сдержать слёзы, но они всё равно катятся по её щекам. Каждая секунда казалась вечностью, каждая эмоция — острой, как нож. Он хотел бы остановить мгновение, чтобы продлить этот момент, но знал, что невозможно удержать то, что должно уйти.

Большой сияющий портал открылся за её спиной, излучая мягкий голубоватый свет, который заливал комнату. Хельга медленно отпустила его руки и сделала шаг назад, приближаясь к порталу. Её шаги были медленными, неуверенными, словно она боролась сама с собой, пытаясь остаться. По её щекам текли слёзы, отражавшие всю глубину её чувств.

Когда она исчезла, мир в одно мгновение будто бы утратил все краски. Комната погрузилась в полумрак, и Генрих остался стоять посреди пустоты, окружённой тишиной. Всё вокруг стало серым и холодным, лишённым той энергии и тепла, которые приносила с собой Хельга. Сердце его сжималось от тоски, но в руке он крепко сжимал медальон, напоминание о том, что их связь не прервана окончательно.