Глава 26

Документы были действительно интересными. «Разнарядка дежурства на сентябрь» «План эвакуации из здания №1» «Список группы для выполнения плана П-4»

Ой, это не те документы, вот нужные:

«План А. Кинуть бомбу в Императорскую машину. План В. Стрелять в Императора План С. Яд на банкете План Д. Поджог дворцовых спален План Е. ДТП Л. Ш.»

«Записка по поводу исполнения планов. При подготовке к выполнению планов необходимо организовать агентурную сеть во Дворце, для получения информации о тек. полож. дел, для выявления наилучшего выполнения плана С или Д. В случае отсутствия возможности к выполнению данного плана перейти к плану ЗВ-2»

«План 2-С. При подготовке к Коронации – завладеть агентурной сетью во Дворце для получения информации по текущему положению дел». Этот план был обведен красной пастой и подписан «ПРОВАЛ».

План 3-Л. Выкрасть сына Пингвина IX и требовать в обмен на него прав на трон и 500 тысяч рублей. 5 сентября 2001 г. В случае согласия – начать подкуп местных жителей для выбора проплаченных кандидатов на Земский Собор. На соборе представить кандидатуру Л. Ш.

План ЛП-206. С помощью ЧМ вынудить Наследника передать права на трон. 12 июля 2001 г. На оборотной стороне плана мелким почерком было выведено: 13.08.2001. Наследник будет в Акцеграде 28-29 августа. Отправить в город Волкаса и ЧМ. 17.08.2001. Есть запасной план – кража регалий из музея. Император 90% отречется от трона в ближайший месяц, поэтому до коронации недолго. Заставить Короновать Л.Ш.

18.08.01. Кандидат на кражу есть – Ванилопа (личное дело прилагается, результаты оперативного наблюдения 1-7 августа). Слишком наивная. Нам это на руку. 26.08.01. Список Совмина и Госсовета (моего): Тигруля – Председатель Госсовета Пи-Тера – министр просвещения Волкас – МВД <...>

31.08.01. План 206 провален. Активируем план №2 (17.08.01). Подготавливаем запасные планы. 6.09.19. Тигруля исключен из планов. Список регалий: Корона, меч, орден Медведя, Мантия, перчатка, скипетр, держава. Похитить до 4 октября (в идеале 1-2 октября) Пи-Тера – подкупает Архиепископа. 24.09.01.

-Мда... Ну и планы, - вздохнула Хэппи. - Выкрасть наследника, регалии... Что им нужно? Для чего. -Им нужна власть, - ответил Фэт. -Для чего? – удивился Вайт. -Это узнает следствие. А у нас есть дела поважнее, - он глянул на часы. – Шесть вечера. Надо выезжать в музей, охранять регалии. К счастью, они не знают, что их увозят в 21 час.

***

-Стоять!

Ванилопу, Рогалика, Олега и Леву остановил Воронов, прямо у входа в Институт. Сонные ребята остановились. -Все вчетвером – ко мне в кабинет, - сказал Грачелло – он не любил разговаривать в коридорах. -Ой, ну что на этот раз, - проворчал Лева. – Вроде не косячили.

Воронов медленно поплыл по институту, а за ним поплелись и студенты. Профессор никуда не спешил, временами останавливался и перебрасывался фразами и диалогами со встречными. -Конечно, у тебя же рабочий ДЕНЬ, куда спешить, - ворчала Ванилопа. Ей хотелось невыносимо спать, и она надеялась, что уснуть ей удастся после той единственной пары, которая была в расписании. Но Воронов, как всегда, обломал все планы.

В кабинете Воронов неспешно прошел к столу, открыл ящик и положил туда ключи. -Закройте дверь! Стоявший рядом с ней Рогалик послушно выполнил просьбу. Или приказ? -Какая у вас пара? -Никакая, пара математики у нас снята, - заявил фон Кусь. -Отлично. Присаживайтесь. Ребята сели. Воронов положил перед собой красную папку. -Догадываетесь. Зачем я вас вызвал? – спросил он, оглядывая сидящих своим стандартным холодным взглядом. -Н-нет, профессор, - ответил Лева. – Не имеем представления. -Ну и плохо. Вчера было расширенное заседание Ученого Совета Института, присутствовали Попечители, - он как-то с уважением выделил это слово. – В том числе и наш генерал-губернатор... Кхм, говорили о разном. Особенно – о вашем достижении – Кубке Императора. Вам аплодировали полторы минуты. Стоя. Всем залом... Даже магистр Йодович встал, хмкхм... Старейший преподаватель вуза... Вы теперь для нашего института – настоящие герои. Молодцы.

Грачелло встал, обошел стол и пожал лапы ребятам. Те были приятно удивлены. -Кроме этого, - Воронов вернулся на свое место, - Совет принял решение отправить вас в составе делегации от Института на Коронацию Его Величества. Вот приказ ректора, - профессор протянул ребятам листок бумаги. – Да, отказаться нельзя, учитывая, что кого попало в Собор на торжество не пускают.

Ребята ознакомились с приказом. В составе делегации, кроме них, были ректор, проректор по работе с общественностью, магистр Йодович, профессор воронов и несколько преподавателей. -А что, других не было? Студентов, - спросил Олег. – Творческие личности, изобретатели... -Есть. Но не могут. Заняты в других мероприятиях. -Ладно. Все равно выбор один, - сказал фон Кусь, передавая приказ преподавателю. -Замечательно. Завтра в 8 утра в фойе Института. А сейчас – пройдёмте на инструктаж он как раз через 10 минут, - сказал Воронов, бросая взгляд на висящие над входом часы. -Ну все... Прощай сон, -грустно проговорила Ванилопа. Выходя из кураторского кабинета.

***

-Ух... Никогда не была в Государственном музее. Хэппи с восторгом рассматривала экспонаты, выставленные в витринах Зала Истории Династий. Медальоны царей, короны, скипетры, мантии, значимые приказы, постановления, фотографии – все это отправляло воображение далеко в прошлое, вырывая из современного времени. Бросало в войны, в заседания Соборов, мотало из века в век, раскрывало перевороты и Смуты. -Вау, здесь даже оригинал преамбулы Кодекса Бобров, -=Хэппи завороженно смотрела на стекло, где находился пожелтевший лист с записью на оригинальном Ревсландском языке XIII века. -Здесь есть все, - сказал Фэт. Ты еще в фондах не была. Сотни тысяч объектов материального наследия. Богатое прошлое, жаль, что доступно только историкам. -А ты был в фондах? – спросила Хэппи. -Да. Учился в элитной школе №288 и ходил в кружок Отечественной истории. И пару раз работали в фондах. Описывали материалы XVII века. Ах, школа... Отличное время, да, коллега? – он потряс лежащего на скамейке Вайта. Тот что-то проворчал и продолжил дремать. -Не спать, боец, мы на задании, - Фэт растолкал лиса, тот проснулся, сел и начал протирать глаза. -Что-то они задерживаются, - сказал Фэт, глядя на наручные часы. 21:07 -Преступники? -Нет, комиссия, которая заберет регалии. Я уже не думаю, что преступники сегодня появят... ТИХО! В коридоре раздавались шаги. -Идут? – спросила Хэппи. -Одиночные шаги. Обычно, за регалиями приходят делегация из 2-3 человек. Шаги приближались, пока не остановились где-то неподалеку. -В укрытие, - скомандовал Тайга. Группа метнулась в находившуюся неподалеку подсобку, которая была открыта – Фэт проверил ее пару минут назад. Дверь открылась. В зал вошел Сквидвард. -Сквидвард? – прошептал Фэт, наблюдая за происходящим в щель приоткрытой двери. – Что ты тут забыл? -Кто там? – спросила Хэппи. -Сквидвард. Сенатор. -Сенатор? Это делегация? -Не знаю. Не знаю.

Осьминог осторожно подошел к Императорской Короне. Сигнализация была отключена еще пару часов назад. -Мне не нравится его походка, -прошептал Тайга. – Почему он крадется? Почему не идет как обысно?

Одной рукой Фэт полез за удостоверением, а другой принялся доставать пистолет. Сквидвард подходил все ближе и ближе. -Ждите здесь, -сказал Фэт и рывком открыл дверь, -Полиция! Предъявите документы! Сквидвард остановился и медленно повернулся к Фэту. То, что увидел Тайга, ввело его в ступор – мелкие, хаотично бегающие зрачки и ничего не выражающие глаза. Резким движением осьминог выхватил пистолет и выстрелил. Тайга спрятался за стеклянной экспозицией. Пара выстрелов. Сквидвард упал. -Но я не стрелял, - подумал Тайга. Из подсобки с пистолетом в лапах вылезла Хэппи. -Ты в порядке? -Да... В порядке, - Фэт поднялся и подошел к лежащему Сквидварду. Пули попали в ноги, обездвижив его и не причинив более никакого вреда. -Ты чего, Ваше Сиятельство? – спросил Фэт. Бегающие глазки осьминога остановились и неморгающе уставились в полицейского. -Э... Вы чего? Неожиданно Сквидвард набросился на Фэта, схватил его за шею и начал душитьт. -Что хкшводит – прохрипел Тайга. Пара выстрелов и хватка ослабла. Пули попали в щупальца. -Метко стреляешь, - похвалил Фэт, бросив взгляд в сторону Хэппи, но на этот раз рядом с ней с пистолетом в руках стоял Вайт. – Молодцы! Он подошел к Сквидварду, с намерением расспросить его, но вдруг замер и прислушался к звукам снаружи. -Сюда идут. Прячемся! Курсанты спрятались в подсобку, утащив туда же и лежащего сенатора. Через минуту в зал вошло несколько зверей с медальонами на груди, на которых было отпечатана монограмма Пингвина IX. Они взяли в руки Императорские регалии, оригинальный рукописный Кодекс Бобров, двое из них взяли царский трон и вышли вон. Шаги начали удаляться и скоро совсем стихли. Полицейские вылезли ина свободу. -Отлично. Регалии взяты, далее их под охраной доставят в дом Архиепископа, а затем в собор. И все – завтра коронация, - Фэт довольно потянулся. -А откуда ты уверен, что это именно епископы, а не самозванцы? – спросила Хэппи. -Медальоны на груди. Их выдает лично Архиепископ перед выходом за регалиями. Самозванцу их просто не получить. Кстати, это вам, - Тайга протянул Хэппи и Вайту (который все еще не понимал, что происходит) билеты на коронацию. – Выбил у руководства Академии... -Где я? – из подсобки вылез Сквидвард. – Что произошло? Ааай, в меня стреляли? -Спокойно, сейчас мы вам окажем первую помощь, - Хэппи бросилась за аптечкой, которая была там же, в подсобке. -А вот это мы должны у вас спросить, Ваше Сиятельство. Почему вы в Предкоронационный вечер [39] оказались в Зале Истории Династий? -Предкоронационный вечер? Вы что-то путаете... Сегодня 27 сентября.

***

Около девяти часов вечера в дом Архиепископа Донни Собакевича постучали. Разбуженный этим звуком, чиновник встал и пошел открывать. «Рановато они регалии привезли» - думал он, открывая дверь.

На пороге стояла Пи-Тера -Что случилось, гражданочка? – спросил Собакевич. -Я пришла исповедаться [40], Ваше Превосходительство, - ответила она. -Исповедаться? Почему именно ко мне? Почему не к окружному епископу? -Да знаете... Сейчас все с регалиями возятся, а архиепископ вроде свободный. -Ну хорошо. Какую статью вы собирались нарушить? -Пятьдесят шестую... Установления о преступлениях. Можно в дом пройти, тут холодновато. -Да, пожалуйста, проходите.

Пи-Тера прошла внутрь дома, где было тепло, во многом благодаря работающему камину. -Вы посмотрите, только на днях была жара, а теперь холод... - улыбнулась Пи-Тера. Архиепископ лишь покачал головой: -Ветер просто сегодня сильный. Вот и надуло. Завтра солнечно и тепло обещают. Пятьдесят шестую, говорите... Не помню, о чем она... Пойду посмотрю в Кодексах.

Он поднялся в кабинет. Пи-Тера села в гостиной на большой диван. От усталости и тепла ей хотелось спать. Однако волнение не давало ей отдохнуть. Пантера принялась осматривать помещение. Камин, книги, диван, кресла, уже смененный портрет Пингвина IX. Она вспомнила, как в детстве, двадцать лет назад, они отмечали Предкоронационный вечер в семейном доме – тогда ей было девять лет. Помнила о прекраснейшем яблочном пироге, украшенном вензелем Пингвина VIII. О том как дети бегали поздней ночью по деревне и смотрели, как в домах одним за другим зажигаются оконные лампады. Помнила, как меняли портрет царя, при этом дети стремились хоть как-то поучаствовать в сем событии – прибить гвоздик, подать портрет, протереть его, поддержать стремянку. Пантера улыбнулась и взглянула на портрет Императора. Молодой пингвин улыбался ей, снисходительно и дружелюбно. -Молодой... - произнесла Пи-Тера. – Да что ты вообще можешь? Двадцать лет – это разве возраст для управления Отечеством?

Она махнула рукой и легла на диван. С чиновниками в ее деревне не повезло – в середине девяностых местный дворянин с помощью подложных документов выселил их из дома. Судья, за час до заседания неожиданно сменивший традиционный суд присяжных, махинаций в этом не углядел, еще и постановил уплатить дворянину судебные издержки. Отец не выдержал такого и тяжело заболел. А пантера познакомилась с Павлинченко и Тигрулей, семьи которых постигла примерно та же участь. Все втроем они начали питать ненависть к чиновникам и дворянам. И хотя через пару лет Царь узнал об этих происшествиях, признал их махинациями, разжаловал дворянина и попросил прощения, сказав: «Дворяне действуют от имени Царя, значит все их проступки я тоже несу ответственность. Посему – простите меня». И пантера бы его простила, если могла. Однако она так сильно привязалась к Павличенко, что совсем стала забывать, что ей вообще нужно было в их организации. Она стала стремиться помогать Павлинченко захватить власть.

Яркие воспоминания молнией пронеслись у нее в голове, но неожиданный грохот на лестнице заставил ее открыть глаза и вновь погрузится в загадочный мрак ее последних двух лет жизни.

-Гражданочка, здесь частная территория, а не место для спанья. Кхм.. Пятьдесят шестая, - Собакевич открыл книгу и посмотрел в ее текст. – Умышление об убийстве... Так, а кого вы хотели убить?

Пи-Тера глянула на часы. Собакевич довольно долго провозился в кабинете – время приближалось к половине десятого. -Вас, Ваше Превосходительство, - быстрым элегантным движением она выхватила из-под пальто пистолет и направила ствол в архиепископа. -Это что, какая-то шутка?? -Не совсем. Скорее, руководство к действию.

Собакевич стал отходить назад, пока не уперся в стену. Пантера подошла к нему и ткнула ствол в его грудь. -Значит так... Полчаса назад Имперские регалии были украдены, - Пи-Тера очень волновалась и глубоко дышала. – Они находятся у нас. Завтра в девять утра ты возложишь корону на Павлинченко. Иначе, регалии Бобров будут уничтожены. -Но... Я не могу... У меня нет власти... У Пингвина есть наследник и даже так... Судьбу трона решает Земский собор... -Земский собор... Будет непротив, а наследник... Завтра будет убит, - Пи-Тера оскалилась и улыбнулась. – Итак. У вас минута на размышления. На чаше весов – ваша жизнь и исторические регалии, на другой – простое возложение короны. Решай, Собакевич. -О моей жизни речи не шло! – побелел архиепископ. Пи-Тера глазами показала на пистолет в своих руках. -А это устройство, вам не о чем не говорит? Тридцать секунд! -ПОСЛУШАЙТЕ, это Предательство! Цареубийство! Ради чего?! -Ради светлой жизни будущих поколений. -Под чьим руководством?! -Десять секунд! – щелкнул предохранитель. -Делай что хочешь! Я против народа не пойду, - прошептал Собакевич. -Что ж... - безразлично усмехнулась Пи-Тера, но тут раздался звонок в дверь. -Стоять! Я открою дверь и только попробуй пикнуть! – Пи-Тера начала отходить к двери, не спуская глаз и ствола с чиновника.

Подойдя к выходу, она заглянула в глазок и тут же отпрянула от двери. На пороге стоял окружной епископ Смородинский Вениаминов, а за его спиной – Имперские регалии. -Ваше Превосходительство, откройте же! Регалии прибыли. -Бегу-бегу, - Архиепископ подбежал к выходу, отстранил Пи-Теру в сторону и открыл дверь. -Мои родные! – Собакевич бросился на тележку с регалиями, взял корону Императора и поцеловал ее. Стоящие рядом епископы удивленно переглянулись. -Завозите!

Тележку завезли в гостиную, где все еще стояла подавленная и ошарашенная пантера, не понимающая, где все могло пойти не так. Донни закрыл дверь. -Ну что, дорогуша, - он взял телефон и набрал на нем «02», – готовы отправится на пожизненный срок за угрозу убийством должностному лицу, помышления о цареубийстве и захвате власти?

В тот же момент Павлинченко пришло сообщение:

«Все пропало! Регалии у Архиепископа, я задержана. π-тера»

39 Предкоронационный вечер – особый вечер накануне Коронации, который обычно проводится в кругу семьи. Центральный блюдом ужина в этот вечер является яблочный пирог – по легенде, именно его ели члены первого Земского Собора, когда избирали новую династию. Глава семьи обязательно произносит три тоста – за здравие Наследника, за здравие Августейшей семьи и за благоденствие Империи и народа её. В предкоронационный вечер меняют портреты в учреждениях, в домах, где они есть, и обязательно ставят на окно зажженную лампаду – знак того, что в этом доме признают власть нового Императора

40 Кодекс Бобров устанавливает: «Если кто-то из подданных Наших замыслит тяжелое преступление и при подготовке его вдруг раскается и отложит злое деяние, то пусть он встанет перед Собранием своих сограждан и публично попросит прощения с поклоном. И если примут его раскаяние, тогда не будет он нести ни медняшки (медной монеты) штрафа». В XVIII веке публичное раскаяние было заменено раскаянием перед государственным чиновником, обыкновенно – епископом. В обиходе это называется исповедью