Глава 2

После того дня мы начали видеться чаще. Я будто следил за её расписанием: когда она идёт в школу, когда выходит на прогулку, когда мама зовёт её домой. Я знал, что Соня не такая, как все. Не боялась ни пацанов во дворе, ни разговоров за спиной. Она могла ответить так, что у тебя уши загорятся.

Я был старше на два года, но чувствовал себя рядом с ней мелким. Не по росту — по жизни. Она говорила умные слова, читала книжки, носила с собой тетрадку, в которую что-то записывала.— Что это? — спросил я как-то.— Мысли.— Это типа дневника?— Нет. Это — я.

Она была дерзкой, как нож в спину, и честной, как резинка в штаны влёт. Я пытался понравиться ей по-своему: приносил жвачки «Love is...», однажды достал для неё кассету с «На-На», а ещё рисовал на асфальте огромными буквами её имя.

— Петя, ты идиот, — сказала она, увидев надпись.— Почему?— Потому что если кто-то узнает, что ты влюблён, тебя засмеют.— Пусть смеются, я не стыжусь.

Она замолчала.— Тебе ведь важно, чтобы тебя боялись?— Важно, чтобы меня уважали.— А я?— А ты — другая. Я тебя не боюсь. Я тобой дышу.

Мы часто ссорились. Она не любила, когда я пропадал на день, на два. А я не хотел, чтобы она знала, где я. Не для девчонок то, чем мы тогда занимались с пацанами. Костяна уже тогда считали моим правым плечом. В 12 лет я получил первый шрам — от ножа. За кого-то вступился. Она узнала об этом от своей подруги и влетела ко мне во двор, как ураган.

— Ты с ума сошёл?! — закричала. — Убиться захотел?— А тебе-то что? Ты же говоришь, я тебе не нужен.— Я так не говорила. Я... — она замолчала. — Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.

Соня тогда впервые заплакала. Я обомлел. Рыжая, дерзкая Соня — и со слезами? Я подошёл, попытался её обнять.— Отстань, дурак, — всхлипнула она, но не оттолкнула.И тогда я понял — всё глубже. Уже не просто симпатия. Что-то серьёзное. Настоящее.

Мы были как огонь и лёд, как взрыв и тишина, как два мира. Но рядом.Я называл её «тигрицей».А она — «слоном».— Почему слоном?— Потому что ты сильный, упрямый и всё помнишь.

Прошло два года. Мы росли. Взрослели.А потом всё пошло наперекосяк.