Солнце

1

Дым клубился тучами, а ветер сердито гнал его вверх, разжигая бушующую стихию лишь сильнее. Пепел, словно чёрные снежинки, оседал на асфальте.

Мальчик наблюдал за танцующими силуэтами около перевёрнутой машины, как через размытую плёнку; всё казалось далёким и нереальным. Доброволец выудил перемазанную в крови женщину, чьё лицо походило на неразборчивое месиво, а ранее округлившийся живот был смят, как жестяная банка.

Пустой взор мальчика переметнулся на страшный треск, пробивающийся сквозь звон в ушах. Незнакомец выломал стекло и, не страшась огня, забрался внутрь. Он взвалил мужчину без сознания себе на плечо и вынес его из огненной ловушки, пока где-то на фоне завывали сирены.

Вдруг некто загородил ему обзор на катастрофу. Человек без усилий поднял совсем маленького ребёнка на руки. Затем другой человек в белом усадил его на носилки.

– Боже, какой кошмар...

– Этому ребёнку на взгляд и пяти нет... – тревожно шептались люди.

Беззвучные рыдания мальчика хлынули наружу с первым прикосновением холодной воды к ожогам и волдырям. Всё его существо извивалось от жгучей боли. Параллельно, другой фельдшер светил фонариком в его испуганные, туманные очи, вынуждая слёзы литься пуще прежнего.

Врачи что-то неразборчиво бубнили друг другу. Их голоса смешались с гудящими машинами на шоссе, которым пришлось выстроиться в несколько рядов поодаль от пламени, образуя пробку. Казалось, что весь мир сговорился и в одночасье сошёл с ума.

В шуме возник тонкий скрип ржавеющих колёс. Он служил маяком в какофонии звуков. Юноша вёз старика на инвалидной коляске, и вскоре врачи, покончив с обработкой ран, передали мальчика в тёплые, родные руки.

– У него обнаружено лёгкое сотрясение мозга, ожоги второй степени на плечах, руках и щиколотках.

– Что с остальными? – еле заметная дрожь пронзила огрубевший голос.

– Сэр, я сожалею. Они скончались.

Старик кротко, но печально кивнул. Он прижал внука к себе так сильно, как только мог.

2

Почти всё детство Уолтер провёл в молчании. Слова попросту не покидали его уста. Если он говорил, то и дело заикался. А когда ребята на площадке слышали это, не упускали возможности отпустить несколько язвительных шуток, и он замолкал опять.

Уолтер не понимал, почему они смеются. Разве потеря родителей в столь юном возрасте, шрамы по всему телу и проблемы с речью были настолько забавными?

Его дедушка и сам не отличался говорливостью, будучи подавленным обстоятельствами. Он не был в силах оказать достойную поддержку внуку. Хотя Уолтер всё равно видел, как тот старается быть заботливым.

Ещё одной проблемой послужил недостаток средств после смерти его папы. Копейки с пенсии и государственных выплат не покрывали расходы на двоих, что уж говорить о парне сиделке, который ухаживал за дедушкой. В один несчастный миг он переступил порог их дома и больше не возвращался.

С того дня Уолтер сам вызвался помогать старику передвигаться. Он еле дотягивался до ручек инвалидного кресла, однако мало-помалу становилось легче, а связь между ними только крепла.

Они до поздней ночи засиживались за игрой в шахматы, читали книги – про животных и добрые поучительные сказки. Дедушка хотел, чтобы внук вырос с высокими нравственными ценностями, в отличие от дворовой шпаны, которая задирала его. Он часто говорил, как надеется, что однажды мальчик расправит крылья и откинет все тревоги в тень, как и подобает каждому мужчине в роду Райт.

Время шло, заикания больше не беспокоили Уолтера. И несмотря на это, он всё больше предпочитал одиночество обществу. Но даже так огонёк доброты не погас в его сердце. На редких прогулках с дедушкой он не упускал возможности помочь и случайным прохожим. Они трепали его по волосам, приговаривая, чтобы он продолжал, ведь человечество нуждалось в лучах света. Старик Райт лишь улыбался и тихо указывал, что мальчик идёт по правильному пути. Им обоим казалось, что всё медленно налаживается, пока дедушка не заболел.

Большую часть времени он просто спал. Но всё чаще он не мог вспомнить такие банальные вещи, как имя внука. Каждую неделю его посещал врач, выделенный государством на помощь ветерану. Он уверял их в том, что шансы на выздоровление есть, чем невольно давал ложные надежды.

Уолтер же был слишком наивным и воспринимал всё чересчур близко к сердцу. Он безмерно надеялся на лучший исход, перенимая растущую боль старика, чем высекал самому себе дополнительные раны на сердце.

* * *

Визиты врача проходили ежедневно, превращаясь в рутину. Дедушка угасал на глазах, его жизнь теряла свои последние лепестки. Уолтер вовсе перестал выходить на улицу, всё пытаясь скрасить болезненные дни старика. И вскоре они подошли к логичному завершению, когда пора было взглянуть правде в глаза. Когда пора было попрощаться.

Сэр Райт лежал на кровати, которую тяжело было назвать комфортной. Он медленно скатывался в пропасть забвения, и никого кроме Уолтера не было рядом. Все мосты с родственниками были сожжены.

Мальчик рассказывал старику новообретённые знания о животных и мире, дабы он обратил на него внимание. И пока он отчаянно пытался поднять дедушке настроение, тот лишь рассеянно глядел в пустоту. Но вдруг старик будто очнулся и медленно повернул голову в сторону внука.

– Мальчик мой... – захрипел он. – Подойди ко мне поближе.

Уолтер с дрожью в теле приблизился к кровати.

– Я здесь, дедушка.

– Когда я усну, возьми мою записную книжку. Найди там... – его прервал отрывистый кашель.

– Кого?

– Винсент Летэм. Позвони ему и скажи, чтобы тебя забрали. Это единственный человек, что может помочь...

– Пожалуйста, не уходи. – взмолился мальчик. – Мы ещё столько всего не успели сделать. Помнишь, ты хотел...

Дедушка прервал мальчика, приподняв ослабшую руку. Это было свойским приглашением обняться напоследок, и он впервые улыбнулся за столь долгое время. И в мрачной тишине Уолтер обвил его руками. А затем услышал, как хриплое дыхание дедушки оборвалось.

Послышался стук в дверь. Мальчик робко открыл её. На пороге стоял врач. Увидев опухшие, стеклянные глаза Райта младшего, его лицо омрачилось. Он безмолвно направился к бездыханному телу.

По велению дедушки, Уолтер закопошился в старинном комоде, где покоились выцветшие фотографии семейства Райт. Выудив компактный блокнот среди прочих записных книжек, он принялся судорожно листать его в поисках той самой фамилии.

«В. Летэм» – кривым почерком было выведено на бумаге.

Уолтер потянулся за стационарным телефоном.

– Информационный центр академиии R.A.S.D., отделение спецопераций и криминалистики. Слушаю вас. – раздался ровный мужской голос.

– А В-Винсент Летэм... Можно Винсента Л-Летэма? – забытое заикание вновь напомнило о себе.

– По какому делу?

– Мой д-дедушка оставил е-его номер...

– По личному. – перебил оператор. – Сейчас перенаправлю вас.

Через пару гудков кто-то снял трубку.

– Винсент Летэм слушает. – возник шипящий из-за помех голос.

– З-здравствуйте. Д-дедушка, то есть С-Сэр Райт, сказал вам позвонить...

– Ты ведь Уолтер, верно?..

– Д-Да.

На другом конце провода повисло напряжённое молчание.

– Царство небесное твоему деду... – раздосадованно вздохнул мужчина. – Собирай вещи, вечером за тобой приедет такая большая зелёная машина. Ты же любишь машины?

Мальчик промычал. Мужчина продиктовал номер автомобиля.

– Запомнил?

– З-запомнил.

– Молодец. Прежде чем сесть в неё, сверь номера. И не падай духом, всё будет в порядке, Уолтер. До встречи.

– До с-свидания.

Пока врач вился у тела, ожидая прибытия бригады, Уолтер собирал свои самые важные вещи. Их было совсем немного, однако первым делом он положил одну из книг по биологии.

Когда солнце практически зашло за далёкие холмы, птицы перестали щебетать, а листву развевал тёплый ветерок, бригада увезла единственного важного человека из жизни Уолтера. Теперь о дедушке остались лишь воспоминания.

Через ещё пару мгновений сквозь истончённые, хрупкие стены дома Райт услышал рычащий звук двигателя. Он выглянул в окно и, узнав номерной знак, поспешил на улицу. И его тело всё ещё било дрожью...

Возле грузовика курил огромный, по мнению мальчишки, мужчина. Его мускулы туго обтягивала военная форма. Заметив Уолтера, он мигом затушил сигарету о кузов и помог ему сесть на переднее сиденье. Мужчина застегнул ремень мальчика и следом сам запрыгнул в авто.

– Сэр, миссия в Корвуде успешно выполнена. – отчеканил он в рацию.

– Отлично. А мальчика забрали?

– Да, Сэр.

– Везите его в кампус к Летэму и возвращайтесь в головной офис.

– Принято. До связи.

Уолтер пугливо озирался по сторонам. Затем он уставился на боковое зеркало и молча наблюдал за тем, как его крошечный дом становился всё меньше и меньше, пока окончательно не скрылся из виду.

Мальчик старательно пытался унять трясущиеся руки, сжимая их в кулаки, дабы лишний раз не привлекать внимание рядом сидящего амбала. Но зубы предательски постукивали друг о друга. И сжав челюсти, он почувствовал, как дёсны загорелись болью. Он нервно вздохнул.

Солдат искоса окинул юнца взглядом, прочистил горло и уставился обратно на дорогу.

– Мальчик, расслабься. Ты имеешь право на эмоции. – неожиданно смягчился он.

* * *

С первыми лучами солнца, озарившими утреннюю росу, они прибыли в старый, немного потрёпанный временем корпус одной из академий агентства.

– Добро пожаловать, пацан. – солдат встряхнул уснувшего мальчика. – Приехали.

Уолтер дёрнулся от резкого пробуждения. Он был более растерян, чем когда-либо. Его серые глаза вновь забегали из стороны в сторону, а брови встали домиком.

Амбал повёл мальчика через территорию академии. Курсанты уже наматывали круги вокруг длинного корпуса, раскинутого на поле. Вдалеке, на тренировочном полигоне, слышались звуки выстрелов, что заставляли Уолтера постоянно вздрагивать.

В самом здании было легко заблудиться: столько дверей, столько непонятных табличек и столько коридоров. Будущие оперативники ходили отрядами; кто старше, кто младше. Райт и не заметил, как ушёл дальше мужчины, что остановился у массивной деревянной двери. Он подбежал к нему, и они вместе постучались.

– Войдите.

Уолтер узнал этот голос, впредь не искажённый стационарным телефоном. Солдат быстро поприветствовал комиссара и вышел, оставив их с мальчиком наедине. Первое, что заметил Уолтер на грозном лице Винсента – шрам, который, как тонкая трещина, протягивался вдоль носа и расширялся на лбу.

– Садись, в ногах правды нет. – с привычным для командующего тоном заговорил он.

Уолтер забрался на стул и неловко поёрзал.

– Здравствуйте... – робко пробормотал он. – Откуда в-вы з-знаете моего дедушку?

– Я был в его отряде самым юным подопечным. – неожиданно смягчился Летэм. – Он многому меня научил, и мне жаль, что всё так сложилось... И не нервничай, ты здесь не один такой. Большинство – сироты. В основном ко мне попадают дети, начиная с семи лет, но есть и один, которого привезли, когда ему было ещё пять, и...

Летэм увидел, как глаза Уолтера начинают наполняться слезами, и остановился. Оценив ситуацию, он попытался сгладить углы, сделав менее строгое лицо.

– Это я к тому, что все равны. Как большая семья, понимаешь? Они не станут обижать тебя. А если что-то произойдёт, то ты всегда можешь сказать мне.

3

Все дети до тринадцати лет находились несколько оторванными от остальной образовательной системы. В зависимости от их возраста они делились на группы, а затем – на ещё более мелкие подгруппы, состоящие из четырёх-пяти человек. Каждая подгруппа имела своё расписание стандартных для школьников предметов с уклоном на профильные. Академия позаботилась об их образовании со всех сторон.

Со временем Уолтер стал раскрываться и привыкать к окружающей его обстановке. Лишь выстрелы, периодически доносящиеся издалека, всё ещё напрягали его. Так же, как и мальчик с угольными волосами и неизменно хмурым взглядом.

Он выделялся среди остальных, был довольно высоким для их возраста, не отличался общительностью. Воздух возле него как будто всегда был настолько плотным, что Уолтер невольно задыхался.

Поговаривали, что у мальчика не было никаких родственных связей, что вся информация о его происхождении была утеряна. Пускали и слушки, что у него были провалы в памяти на почве травмирующих событий, которые он, в свою очередь, также не помнил. Однако больше всего внимание Уолтера зацепилось на факте, что это был тот самый юнец, находящийся под крылом агентства с пяти лет, о чём упоминал комиссар в день его прибытия.

То и дело они перекидывались короткими взглядами. Начинал всегда угрюмый одногруппник, а Уолтер подхватывал, ощущая, как по спине пробегают мурашки, словно в помещении был сквозняк. Особенно часто они играли в гляделки на уроках биологии, где Райт был активнее остальных.

Но они никогда не разговаривали.

Ровно до момента, пока Уолтер не выдержал и не окликнул одногруппника на перемене, что заставило их обоих немного переживать.

– Это ты Аддлер Кэмпфер? – Уолтер протянул ему руку.

Мальчик вопросительно оглядел его, но затем всё же ответил на рукопожатие.

– Угу. А ты Уолтер?

– Уолтер Райт.

– Да, точно.

На несколько секунд они зависли в неловкой тишине. Уолтеру пришлось собрать всю решительность.

– Эм... А чё ты на меня так смотришь?

– В смысле?

Райт опять поёжился от его бесстрастного ответа.

– Ну... от тебя холодком дует. Прям мурашки.

Аддлер оцепенел, будто не знал, о чём идёт речь. После он замешкался, и Уолтер впервые увидел что-то кроме леденящего душу выражения лица.

– Наверно, я просто так привык. – смущённо выдавил он.

– А... Привык, значит?

– Я, типа, не очень выгляжу как... Ну, как дружелюбный. Я знаю.

Аддлер еле заметно нахмурился и устремил взор на проходящих мимо студентов. Он явно избегал зрительного контакта, что удивило Уолтера.

– Вообще совсем не дружелюбно выглядишь...

Он отчаянно пытался поймать упрямо убегающие от него глаза Кэмпфера. Но добиться успеха он не смог, пока тот сам не соизволил вернуться к их странному диалогу.

– Прости, я не хотел обидеть. – Райт смягчился. – Я просто хочу нормально общаться.

– Я тоже. Просто... Ты типа умный, и мне интересно, откуда ты всё это знаешь. У тебя ответы прям классные получаются. А мои... Ну... Не очень. – он неловко усмехнулся.

– Хочешь, помогу с биологией?

– Было бы круто.

4

Нельзя сказать, что время в академии шло быстро. Наоборот, оно тянулось, подобно лаве. Рутина высасывала все соки из воспитанников. Подъём, уроки, обед, подготовительные учения, отбой, всё по новой.

Закончив вступительный курс, система изменилась для всех мальцов. К ним поступил целый поток новых ребят, которым чуть больше повезло с положением в семье. Подгруппы объединились, что вызывало неудобства у привыкших к тишине маленьких коллективов.

Отныне абсолютно непохожим, как по характеру, так и по мировоззрению, ребятам приходилось уживаться под одной крышей. При этом нужно было умудриться не покалечить друг друга, а это было нелегко.

По крайней мере, всю ситуацию сглаживало тесное общение между Уолтером и Аддлером. Оба вытаскивали друг друга из меланхоличных коконов одиночества. Они были как солнце и луна, как свет и тень. Такие разные, но дополняющие друг друга.

На замену старым студенческим дисциплинам у них появились новые, такие, как введение в тонкости военного дела, работа с оружием, анатомия и прочие, что делало их полноправными курсантами. Естественно, это не означало, что обыденные лекции полностью канули в небытие. Они стали подробнее и... Зануднее. А на лекциях по иностранным языкам некоторые и вовсе клевали носом.

Райт впитывал теоретические знания, как губка. Ему приходились по душе предметы, где изучались мирные способы взаимодействий с людьми и оказание им помощи. А вот такие занятия, как стрельба, давались ему с трудом.

В это же время Кэмпфер был более силён в вопросах физической подготовки и ярко отличался лидерскими качествами. Ему частенько поручали командование отрядом в отсутствии старших офицеров. Однако он был не единственным, кому выпадала честь стать временным главным.

При формировании взводов к ним присоединился Кайл. У него были тёмно-русые волосы, точёные скулы, ровный нос и хитрый лисий взгляд. А радужка глаз была довольно необычной: внутри ровного голубого ореола был карий пигмент, отчего создавалось впечатление, будто смотришь на затмение. Подросток был успешен во всём и нередко хвастал этим, но несмотря на подобные «заскоки» казался приятным малым. А рядом с ним постоянно ошивался Дэвид, у которого был довольно специфичный взор... Подозревающий, грубый и испуганный.

В группе Дэвид был самым буйным и агрессивным. Шрамы на его костяшках и бесчисленные синяки, лишь подтверждали этот факт. Его темпераментность привлекала окружающих далеко не в положительном смысле. В академии он еле сдерживался, чтобы не спровоцировать очередную драку, но на тренировках его контроль рассеивался, и он навёрстывал упущенное. Он был схож с ударом тока, что вмиг сбивал противника с ног при первой удобной возможности.

После расселения эти четверо совершенно разных подростков встретились в одной комнате. Напряжение зародилось моментально. Однако общие занятия и наказания в виде чистки картошки на весь коллектив понемногу сплотили их.

Однажды, Дэвид сидел на профилактической беседе в кабинете комиссара. Вдруг он заприметил на полке бутылку коньяка. Его глаза загорелись любопытством, и как только ненавистный ему Летэм закончил свой длинный монолог, он рванул в общую спальню, попутно влетев в проходящего мимо Джека.

– Эй! Что за хрень, Чендлер?!

– Ой, отвали, пидорок.

Дэвид толкнул Джека и побежал дальше, а у того в свою очередь от оскорбления пошёл пар из ушей.

В комнате парни спокойно занимались своими делами. Аддлер отжимался, пока Уолтер вслух зачитывал ему домашнее задание по психологии, а Кайл похрапывал, завернувшись в одеяло.

– Пацаны, у меня появилась идея. Вы щас попадаете. – распахнул дверь Чендлер, и сразу же нахмурился, заметив незаинтересованного Фокса. – Бля, ударьте этого ублюдка посильнее. Запарил храпеть.

Уолтер отложил книгу и мягко потряс Кайла. Однако, когда парень не проснулся, Дэвид, как туча навис над ним и дал смачную пощёчину.

Кайл вскочил, едва не подавившись слюной.

– Ты чё, придурок?! – возмутился он, потирая покрасневшую щёку.

– Это ты придурок. Слушай давай.

– Ну так что за идея-то? – пропыхтел Аддлер, продолжая отжиматься.

– Короче, сидел я у этого деда, опять слушал его нудные лекции про моё поведение. Смотрю, а у него там коньяк стоит...

– И? – перебил Кайл.

– Ты можешь заткнуться? – покосился на него Дэвид. – Так вот, давайте стырим его и «культурно» продегустируем.

– Наконец-то в твоей голове появилось что-то кроме пустоты. – растянулся на кровати Кайл. – Я в деле.

Аддлер перестал отжиматься, уселся на пол и сощурился.

– Вы что, спятили? Летэм вас убьёт, если узнает.

– А мы сделаем так, что он не узнает. Стырим чай из столовки, чтобы залить потом обратно. Дождёмся, когда дед уйдёт на боковую, я тихонько проникну в его кабинет, возьму бутылку, а как только мы все сделаем по глотку, я также тихо положу её обратно.

– Дэйв, это абсолютно... Тупая затея.

– Не гони, Кэмпфер. Дед там после организации какой-то важной поебени почти пузыри из слюней дует. Скоро точно уснёт. Да и ты не устал только по приказам жить? Даже Уолтер не такой скучный. Кстати, а ты что скажешь, Снежка?

– Я? – смутился Уолтер.

– А я кого-то ещё Белоснежкой называю?!

– Ну не знаю... Аддлер больше на Белоснежку похож.

– А ты добрее. И с птицами что-то чирикаешь.

Аддлер закатил глаза. Дэвид стиснул челюсти.

– Чё вы ломаетесь как тёлки? – возмутился он. – Ну и хрен с вами! Тогда мы с Кайлом как настоящие мужики сами будем пить сей божественный напиток, и с вами не поделимся.

– А ты хоть раз пробовал его, чтобы называть «божественным»? – выгнул бровь Аддлер.

– А это тебя ебать не должно. – он перевёл взгляд на Райта. – Может ты хотя бы передумаешь, а, Снежка?

Уолтер на минуту задумался, после чего неохотно кивнул.

– Ладно... Я с вами.

– Ты сейчас серьёзно? – опешил Аддлер.

– Снежка просто тоже хочет быть настоящим мужиком, в отличие от тебя, синичка. Или ты такой же пидорок, как Джек?

– С чего ты взял, что Джек гей? Он же буквально вчера бегал в женский корпус к своей Джульетте.

– Мало в нём мужского, потому что. Небось с этой шлюшкой с калиткой вместо зубов только и делает, что косы плетёт... Или сплетни. Так ты останешься в стороне или как?

– Или как? – неодобрительно посмотрел на него юноша.

– Давай с нами, Адд. Будет весело. – внезапно стал умолять Уолтер. – Без тебя уже не то.

– Во-о-от! Снежка дело говорит.

Аддлер раздражённо вздохнул и потёр глаза.

– Так уж и быть... Прослежу, чтобы вас не поймали.

* * *

Дождавшись, когда комиссар громко захрапит, Аддлер встал на стороже, а Дэвид аккуратно потянулся за бутылкой.

– Давай быстрее, пока дежурный не вернулся. – прошипел Кэмпфер.

Наконец, Чендлер схватил коньяк, и они бесшумно добрались до комнаты, где их заждались Фокс и Райт. Подростки уселись в круг и принялись распивать алкоголь с горла, передавая друг другу.

– Кошмар, почему это так пахнет? – Уолтер отпрянул от бутылки.

– Да какая разница, пей. – нетерпеливо воскликнул Дэвид.

Сощурившись, а затем и вовсе зажмурив глаза, Уолтер сделал пару глотков. Его лицо сморщилось, а в горле точно поселился чёрт, раздражающий стенки слизистой. Резким движением он передал коньяк Дэвиду, и тот сразу, без каких-либо раздумий, начал глотать его. Он поперхнулся и так сильно закашлялся, что чуть не выплюнул наружу лёгкие. Другие тихо захихикали.

– Дай сюда эту «божественную» хрень, а то ещё подохнешь тут. – Кайл усмехнулся и выхватил алкоголь.

Испробовав заветный напиток, он тряхнул головой, а из-под закрытых век выступили слёзы. Он выпрямился, стараясь не подавать виду, что ему дурно, однако в следующую секунду обратно напыжился и кровь вспыхнула румянцем на его кремовых щеках.

– Ну и гадость. – с отвращением пробубнил он.

– Неужели всё так плохо? – поинтересовался Аддлер, наблюдая за «представлением» вокруг.

– Сам попробуй.

– Я же говорил, что не буду пить.

– Мозги не компостируй и пей. – прохрипел Дэвид.

– Чёрт бы вас побрал, честное слово...

Кэмпфер без особого желания взял бутылку, и рассматривая наклейку на ней, долго не решался поднести коньяк ко рту. Однако глянув на товарищей в последний раз, он таки набрал напиток в рот, пытаясь распробовать вкус и сдвинул брови.

– М-да... – проглотив, забормотал он.

Не увидев бурной реакции, мальчики уставились на него в ожидании хотя бы чего-то. Но ни плевков, ни кашля не возникло. Кайл, Уолтер и Дэвид переглянулись между собой.

– Ты что, совсем из ума выжил? Тебе вообще нормально или что? – обеспокоенно затараторил Чендлер.

– Ну да, пойдёт. Горло печёт, вкус в целом мерзковатый, но сносный. Могло бы быть и лучше... А если судить по вам, могло бы быть и хуже.

– Ты о чём? У меня голова закружилась, Аддлер! – возник Уолтер.

– Ты просто не мужик, Белоснежка. – саркастично упрекнул того Дэвид.

Кайл забрал бутылку.

– Ясно всё с тобой, будущий алкоголик. Не выпендривайся, посмотрим, что с тобой будет на рассвете.

– На слабо меня берёшь?

– Беру.

Несмотря на отвращение, они продолжили пить спиртное, что потихоньку затуманило их разум и сделало более развязанными.

– Знаешь... А ведь ты мне сначала не понравился, Кэмпфер. – пробухтел Дэвид с тупой улыбкой, ткнув его в грудь. – У тебя такой взгляд... Противный. Нет, не противный, а бездушный что ли... Я думал ты меня ночью задушишь подушкой. А может и руками... И сдержанный ты слишком. Как говорила наша училка по русскому – в тихом омуте... Дебилы водятся. Или как там было?

– Уж точно не так... – пустил смешок Аддлер.

– Ну короче, классный ты парень. По понятиям, вижу. А если выпьешь, с тобой ещё и поговорить можно оказывается.

– Можно-можно... Ты мне тоже сначала странным показался. До сих пор кажешься на самом деле... Помню у тебя ещё глаз заплыл в нашу первую встречу. Ты говорил, что подрался с кем-то накануне. Но ты не такой уж и кретин, когда не злишься.

– Да ты чё-ё-ё... Я одуванчик в белом сарафанчике. Прям как Снежка. – он протянул бутылку Уолтеру. – На, ещё попей.

– Нет-нет-нет... Мне уже плохо, ребята.

– Ай ладно, зато нам больше достанется... Ты тоже что-нибудь скажи, Кайл. А то затих совсем...

– У меня из-за вас голова разболелась... Бесите, сволочи поганые. – он закрыл глаза, а следом и уши.

Дэвид и Аддлер в шоке переглянулись, а затем заржали как кони.

– Ну ни хрена себе! В натуре как принцесса на горошине!

Аддлер хрюкнул над комментарием Дэвида, и прильнул к горлышку губами. Но, увидев, как Уолтер тревожно указал на практически пустую бутылку, остановился и нервно сглотнул слюну. Веселье улетучилось и все затихли, вспомнив, что собирались только попробовать, а не напиваться.

Вчетвером они перебежали в уборную. Дэвид и Аддлер обдумывали, как скрыть содеянное, пока Кайл мрачно торчал в углу, а Уолтер нервно наматывал неровные круги.

– Как я мог забыть про чай?..

– Ну ты и... Балбес, Снежка! Одно задание тебе дай – один хер не сделаешь!

– Простите... – взвыл Уолтер и скатился по стенке от головокружения.

– Столовая уже закрыта... Может, облегчиться в неё? – предложил Дэвид, кивнув в сторону бутылки.

– Ты дурак? А если Летэм выпьет это? – зашипел Аддлер.

– Да блин, он же должен почувствовать...

– И в чём тогда смысл?

– Всё не то, просто ужас... Нас теперь точно убьют... – продолжал Райт.

От необузданного потока пьяного гнева и головной боли, Фокс не выдержал и ударил стену кулаком, но попал в зеркало, по которому пошла трещина. Он схватился за пульсирующие костяшки. Следом хлынуло и осознание произошедшего. Кайл поднял брови, и у него отвисла челюсть.

Аддлер раздосадовано вздохнул.

– А вот теперь нам точно большая... Нет... Огромная, жирная ж...

Обнаружив стоящего на пороге сонного комиссара, Аддлер замолк. Он осторожно перевёл взгляд на товарищей. Они тоже молчали в ожидании худшего.

Создавалось ощущение, что Летэм вообще их не заметил. Как ни в чём не бывало он зашёл в кабинку, а мальчики поторопились обратно в комнату. Все разбежались по кроватям, притворяясь спящими, а бутылку спрятали в дыре на стене за тумбой.

5

Солнечные лучи пекли голову Уолтеру, но тот дрых без задних ног, как измотанный котёнок.

– Отряд подъём! – раздался пронзительный крик Летэма в коридоре.

Аддлер лениво приподнялся. Остальные продолжали спать. Он потянулся к Уолтеру и потрепал его за плечо.

– Встаём... – прохрипел он.

Мальчик что-то промычал и медленно разлепил веки, передавая эстафету Кайлу и Дэвиду.

Они приступили к сборам. Кайл слегка пошатывался, не в силах перебороть сонливость до конца. А Уолтеру и Дэвиду пришлось не так сладко, как Кайлу или тому же Аддлеру, которого вообще не коснулось похмелье. Вещи вываливались из их рук, голова гудела, а рот был сухим, как асфальт в знойный день.

– Так спать хочется, но надо на тренировку... Твою ж мать... – зевнул Фокс, вяло облокотившись на стену.

– У меня её нет. – захохотал Чендлер.

Все растерянно покосились на него, после чего продолжили свои попытки выбраться наружу.

Спотыкаясь, матерясь и ударяясь чуть ли не о каждый угол, им всё-таки удалось выйти на построение. При виде комиссара двое неуклюже натянули маски «трезвенников», а Фокс еле разлепил глаза.

Летэм внимательно осмотрел с ног до головы каждого.

– Тридцать пять кругов, живо!

– Есть, Сэр! – невпопад ответили они.

Наблюдая, как Уолтера и Дэвида шатает из стороны в сторону, Летэм огорчённо покачал головой. Но когда они вместе свалились на дёрн и к ним подтянулись ещё двое, стараясь их поднять обратно на ноги, комиссар направился к ним.

Аддлер и Кайл прекратили свои попытки взбодрить приятелей, и в итоге подростки дружно скучковались у кустов. Они уставились на комиссара, отчётливо ощущая, как их мелкая шалость влечёт за собой далеко не мелкие последствия.

– Значит, мне это не приснилось... – грозно навис над ними Летэм.

Все подавленно застонали, а Винсент поднял мальчиков за шкирку и повёл в неизвестном направлении.

– Куда мы идём?

– Смотреть, что происходит при наказании, которое выносит само агентство. Вы обязаны понимать, что устав – это не пустая бумажка.

Парни встревоженно переглянулись.

– И что это? Картошку будем снова чистить? – тихо предположил Кайл.

– А может ямы копать для деревьев? – прошептал в ответ Уолтер.

– Или драить грузовики? – продолжил Дэвид.

– Вряд ли. – упрекнул Аддлер. – Агентство уж точно не станет выносить такие мягкие наказания.

Комиссар встряхнул подростков.

– Хватит шептаться!

Подталкивая четвёрку сзади, Летэм завёл их в ангар другого корпуса. Вдоль стен выстроились курсанты, что должны были выпуститься из академии этим октябрём.

Подростки взошли на трибуну, прямо позади отряда. Оттуда открывался лучший вид на происходящее: в центре находился палач, исполняющий приказы агентства, и провинившийся. Палач направил пистолет на связанного парня, Уолтер спешно отвернулся.

– Смотрите внимательно. – прошептал комиссар, поворачивая голову мальчика обратно.

Пуля пролетела через голову виновника, Уолтер зажмурил глаза. Дыхание сбилось, равно как и пульс. Палач что-то говорил, но звон в ушах от выстрела заглушил его воодушевлённую речь.

Уолтер судорожно отшатнулся назад и уткнулся спиной в Аддлера, чьи брови свелись на переносице, а глаза расширились до размера монет. Сбоку стоящий Дэвид зажал себе рот рукой. Было ясно, что похмелье и труп с вытекающими мозгами на пол – не лучшее сочетание. Кайл же заметно побледнел.

– Отныне вы точно знаете, что устав создан не просто для запугивания. И, думаю, этого будет вполне достаточно в виде наказания.

– Да, сэр. – твёрдо процедил Аддлер, но его голос всё равно пустил дрожь.

Летэм покинул ангар, оставив подопечных в шоке. Спустя некоторое время подростки очнулись и вынеслись на улицу. Кайл ушёл за угол с Дэвидом, которому стало хуже. Аддлер и Уолтер молча наблюдали, как мимо проходят курсанты, что были в помещении. На их лицах тоже был ужас.