***

Я проверил, надежно ли заперты ворота, мощный засов и навесной замок впечатляющих размеров, успокоил и развеял все сомнения. Из угла цеха, вдоль стены, располагалась металлическая лестница, уходящая на второй этаж, где, как я догадался, находились раздевалки и душевые кабины для рабочих. Поднявшись наверх, я подергал ручку. Убедившись, что дверь заперта, я сбежал вниз.- Порядок, - сказал я, - возвращаемся.Вернувшись к остальным, я заметил, что Лиза расположилась за пыльным столом и, закатав рукав, делает себе укол, аптечка лежала тут же.- Что происходит? – спросил я ее.- Хочу кое-что проверить.- Что за лекарство? – спросил я, недоумевая. - Я думал, теперь у нас нет необходимости в лекарствах?- Это не лекарство, я беру у себя кровь. Есть одна идея, относительно Николая, возможно получится.- Что за идея?- Сейчас все поймешь, - ответила она и улыбнулась.Набрав полный шприц крови, Лиза подошла к Николаю, который стоял в стороне, тупо понурив взгляд.- Скажите Николай, - обратилась она к нему, - у вас какая группа крови?Николай недоуменно посмотрел на меня, я кивнул головой.- Третья «положительная».- Отлично! – обрадовалась Лиза. - У меня первая «положительная», значит подойдет.- В смысле?- Закатайте рукав.- Это еще зачем? – спросил непонимающий, что происходит, Николай, тем не менее, послушно закатал рукав.- У меня в крови находится антидот, и у меня есть одна теория, которую я хотела бы проверить. Терять вам, как вы понимаете, нечего, поэтому хуже не будет, а вдруг поможет.- У вас в крови антидот? Но как?Он вновь посмотрел на меня, я кивнул в ответ.- Можешь не сомневаться, - сказал я, - ее уже дважды кусали и, как видишь, она до сих пор жива и здорова.- Но откуда?- Нет времени объяснять, чем дольше мы тянем, тем меньше вероятность, что это сработает.Николай обдумывал несколько секунд, затем вытянул руку.- Колите, доктор, терять мне, как вы сказали, все равно нечего.Тэрренс, все это время находившийся в стороне, не смог удержаться и подошел к нам, чтобы понаблюдать за процессом. Лиза перетянула руку жгутом из аптечки, шлепнула пару раз, чтобы проступили вены, и сделала инъекцию.- Как думаешь, сработает? – спросил меня Ти.- Ты меня спрашиваешь? Я сам в шоке.Вынув иглу из вены, Лиза приложила ватку и кивнула головой.- Хуже все равно не будет, но, как мне кажется, должно сработать!Николай отошел в сторонку и грузно опустился на покрытую пылью лавочку, стоящую в цехе. Я смотрел на него не отрываясь, он улыбнулся в ответ, в его глазах появилась слабая, но все же надежда.С момента инъекции прошло больше часа, если быть точным то один час, шестнадцать минут. Николай все еще был с нами и по-прежнему сидел на лавочке, словно боялся двигаться, дабы не ослабить эффект. Все это время я стоял напротив и как мог, пытался отвлечь его от дурных мыслей, чем-то занять его, пока выясняется, останется он жить, или уйдет от нас навсегда. Мы болтали обо всем, что приходило в голову. Я вкратце рассказал, как мне удалось спастись в доме майора, как встретил Лизу, а позже и Тэрренса, опустив лишние подробности и не вдаваясь в детали. Николай рассказывал про свою жизнь до кризиса, про свой дом в Айове, про жену, про работу. Он все говорил и говорил без умолку, я заметил, что он волнуется, и чем больше проходило времени, тем волнение усиливалось.Как я его понимал, ведь от того, сработает вакцина или нет, сейчас зависела его жизнь. Одно дело быть укушенным, тут без вариантов, либо смирись с этим, либо бейся в истерике, результат будет одни и тем же. И совсем другое дело, когда после укуса, появляется надежда на исцеление. Тут уже совсем другой расклад.- Извините, друзья мои, что прерываю вашу беседу, - вклинился в разговор Ти, - но вам не кажется, что пора перекусить? Лично мне очень этого хочется.- Я могла бы приготовить обед на всех, только есть одно «но».- Какое? – спросил Ти.- Здесь прибраться бы не помешало. Мы что среди кучи трупов кушать сядем?А ведь она права. До сих пор по цеху валялось не меньше пятидесяти тел, источающие жуткий смрад. Даже странно как-то, неужели я начал привыкать к этой вони? Ведь пока Лиза не сделала акцент на этом, я напрочь позабыл про них. Вот она печальная реальность нашего нового существования, начинаешь привыкать к мерзости, не замечая ее.