Глава 26

С того случая прошло чуть меньше, чем два года. Было тринадцатое января. Снег в Касштадте выпадал довольно редко, однако именно в этот день начал валить хлопьями. Аддейн лежал под одеялом и крепко спал. За это время у него улучшились отношения с Йоссой, который теперь жил вместе с Дэйви у Эдриха дома. Руфэ Шнайдер был непротив, ведь их дом был достаточно большой и мест для гостей было более чем достаточно. Эссер привык к Касштадту и касштадтским обычаям, несмотря на то, что фреорусы все-таки закрепили свое господство над государством. Мартин Чогидс, восьмидесятый Штацер, смог уговорить Инди Шилмоха, чтобы в стране оставили хотя бы национальный язык и культуру. Глава Фреоруса согласился, но явно был этим не очень доволен.Дверь в комнату Аддейна распахнулась и в нее вбежала Гаррет. Прыгнув на спящего брата, она звонко рассмеялась, обнимая его. Аддейн распахнул глаза и тяжело вздохнул.- Гаррет!? Ты что!?Девочка продолжала его обнимать, хихикая. Она была одета в белую ночную рубашку, а ее светлые волосы были заплетены в одну слабую косичку, которую она делала себе на ночь.- С днем рождения, братик! - пролепетала она, обнимая того за шею.Брюнет вытащил руки из под одеяла и прижал тело сестры к себе. Такого начала дня он точно не ожидал. - Да, спасибо,- немного отстраненно ответил юноша, который ещё не до конца понял, что вообще произошло.Безусловно, Гаррет была лучиком света в тёмной атмосфере Касштадта, но такой искренней любви от сестры Аддейн не замечал уже давно. Девочка училась в шестом классе в той же школе, что и её брат. Помимо этого, год назад мама записала Гаррет в музыкальную школу, и теперь в доме Хайнцер довольно часто звучало пианино. Гаррет училась довольно быстро, поэтому её ещё маленькие детские пальчики довольно ловко бегали по клавишам, и слушать столь прекрасную музыку было очень приятно.Что касается Аддейна, то его авторитет среди жителей Касштадта рос и укреплялся. Теперь он был известен не только в Дортхайме, но и в других крупных городах страны. Нельзя сказать, что Мартин Чогидс был этому рад. Скорее, наоборот. Он приказал печати писать в газетах, что Аддейн не более, чем маленький революционер, который не способен принести ничего государству, кроме разрухи. Но сколько бы буквы в новостях не мозолили глаза читателей, каждый, кто хоть раз видел Аддейна в живую, просто рвал газету на две части и выбрасывал в мусорное ведро. Все это была ложь. При чем такая наглая, что даже самые невозмутимые граждане бесились с неё. Нельзя сказать, что юноша постоянно стоял у Артенара и читал лекции о величии Касштадта. Он много уделял внимания именно школьникам. Своим одноклассникам, ученикам начальной школы, а иногда, мог и поспорить с учителями. Порой такие политические дебаты могли занять целые уроки. Одноклассники Аддейна тоже принимали активное участие, превращая спор в интересную беседу. Почти всегда они были согласны с Хайнцером. - Ты, наверное, ждал этого так долго,- улыбнулась Гаррет, прижимаясь к брату.- Да, есть такое,- ответил он, но вдруг опомнился,- ты про что?- Про твоё совершеннолетие разумеется! Аддейн поднялся на одном локте, почесал затылок, и рухнул обратно на подушку, задев затылком висок сестры.- Ай! Аддейн, смотри, куда падаешь!- Прости, - юноша погладил сестру по голове.Гаррет соскочила с кровати и побежала прочь из комнаты, скорее всего в ванную комнату. Несмотря на то, что она была еще ребенком, девочка уже любила повертеться перед зеркалом и внимательно следила за своей внешностью. А вот Аддейн... Встав с постели, он как-то лениво ее заправил и, даже не надев тапочки, поплелся из комнаты прямо в пижаме на первый этаж на кухню. Лильям накрывала на стол.- Доброе утро, сынок. Поздравляю тебя с днем рождения! - женщина подошла к Аддейну и обняла его так тепло, по-матерински.- Спасибо, мам, - ответил он и улыбнулся, крепко обняв матьХайнцер вырос прилично за эти два года, поэтому уже не он клал щеку на грудь матери, а наоборот. Посмотрев снизу вверх на сына, Лильям улыбнулась и указала на стол.- Садись.Аддейн рассеяно плюхнулся на стул и потер лицо руками, зачесывая волосы назад, потому что мешали.- Тебе бы подстричься, - упрекнула мать, ставя кружку с чаем перед ним, - они же тебе мешают.- Не, - бросил Аддейн, - не мешают. А почему не кофе?Лильям посмотрела на сына так, будто хотела сказать: «Ты забыл что-ли?». Гаррет вбежала в кухню и тоже села за стол, напротив брата. На ее голове уже красовались два тугих хвостика, а сама она была одета в свое любимое голубое платьице. - Уже успела красоту навести, - хмыкнул Аддейн.- А как же! - отозвалась Гаррет, - я должна быть красивая на дне рождения своего брата.- Гаррет, мы уже это обсуждали, - продолжил юноша, смотря в глаза сестры, - ты никому ничего не должна.- Да, верно, никому. Кроме тебя!Девочка заулыбалась во все тридцать два и звонко захихикала. Аддейн улыбнулся ей в ответ и сделал глоток чая, чуть скривившись. Да отвык он от вкуса этого напитка. Каждый день с пятнадцати лет сидеть в библиотеке и пить по несколько чашек кофе в день! Все бы ничего, если бы врач не запретил.- Мам, - начал юноша, смотря в чашку, - а можно кофе?- Нет, сынок, не стоит, - мягко ответила та.- Ну пожалуйста!- Аддейн, доктор не разрешает...Она не договорила, как в дверь постучали.- Я открою!Гаррет вскочила со стула и побежала к двери, а ее хвостики забавно подпрыгивали в такт ее движениям. Не удосужившись даже спросить «кто там?», девочка открыла дверь, и в дом ворвалась «Святая троица».- Привет, малышка! - усмехнулся Эдрих и, сняв с головы фуражку, нацепил ее на голову девочки.Головной убор наехал ей на глаза, из-за чего все трое рассмеялись. Поправив фуражку, Гаррет посмотрела наверх.- Здравствуйте! Вы к Аддейну?- К нему са‌мому, - ответил Эдрих снимая с себя заснеженное пальто.Йосса и Дэйви повторили его движение. Сняв с себя верхнюю одежду, друзья повесили их туда, куда показала Гаррет, а после пошли за ней на кухню.- Как неожиданно, - с сарказмом хмыкнул Аддейн, но улыбнулся, - привет.- С днем рождения, Форхан Хайнцер! - крикнули они хором, а после, каждый в своей манере и своим голосом уже добавил, - доброе утро, Кинцан Хайнцер.- Доброе утро мальчик! - Лильям вскочила и начала отодвигать им стулья, - садитесь! Присаживайтесь пожалуйста! - Не утруждайтесь, Кинцан, - успокоил ее Шнайдер и, поцеловав ее руку, усадил обратно.Когда все расселись, мама все-таки встала, чтобы налить чай новоприбывшим. Гаррет сидела и молча слушала разговор взрослых, болтая ножками под столом. Несмотря на то, что Дэйви был старше ее всего на год, девочка считала его уже самостоятельным и очень ответственным человеком.- Ну, что, Аддейн, теперь можно официально Штацером становиться? - подтрунил его Эдрих.- Да, обязательно. Именно сегодня этим и займусь, - ответил ему в такой же язвительной манере Хайнцер, рассматривая чай в кружке.- Аддейн, а ты чего в кружку глядишь? - поинтересовался Йосса.- Чай он не хочет, а кофе ему нельзя, - ответила за него Лильям и расставила кружки с чаем гостям, - и вам не советую.Хотели было все трое ответить, мол «мы чай не пьем», но воздержались. Обижать маму лучшего друга было бы как-то не вежливо.- Вот моду взяли, молодежь, кофе упиваться!Мальчики переглянулись и смущенно заулыбались. Да, женщина была права. Но ведь в этом и вся эстетика. Учитывая тот факт, что в библиотеке кофе был вкуснее и дешевле. А если повезет, то могут еще в качестве комплимента предоставить бесплатный чизкейк. - Вы мне лучше скажите, когда мы будем еще выступать? - перевел тему Аддейн.Эдрих и Йосса посмотрели на Дэйви, ведь это была его обязанность. Шукенберг вытащил из кармана брюк блокнотик, полистал его и вдруг ответил:- Через неделю, Форхан Хайнцер.- Торт резать? - спросила Лильям.- Все вместе? И где? - уточнил Хайнцер, - да мам.- Как вам будет удобно, - Дэйви обвел взглядом друзей.И началась активная беседа о том, что Йосса боится выступать, Аддейн не уверен в себе,Эдриха не устраивает время, а во всем виноват как всегда Дэйви. Все как всегда, все по классике.- Так, успокойтесь! У нас праздник! - Лильям похлопала в ладоши, - потом свои политические дела обсудите. Не за столом.Мальчики замолчали. Мама поставила торт со свечками на стол. Аддейн даже пересчитал. Ровно семнадцать. Прекрасное число для жителей Касштадта, ведь именно в семнадцать лет здесь становятся совершеннолетними гражданами. Улыбнувшись, Хайнцер прикрыл глаза, чтобы загадать желание, а после дунул и свечи погасли. Кухня наполнилась аплодисментами и криками «Поздравляем!». Так комфортно и тепло... Аддейн осмотрел их. Вот они, самые близкие ему люди, все за одним столом. Сердце его чуть подтаяло, но вдруг перед глазами, словно страшный фильм, прокрутилась смерть отца в Артенаре, смерть Астора, которую он сам себе придумал, встреча с Инди Шилмохом, драка с Эрнстом Шукенбрегом, и от этого у него под столом сжались кулаки.Он отомстит. Обязательно отомстит.