Глава 108. Противостояние и нежность

Даня сидел на краю кровати, сгорбившись, плечи напряжены, а взгляд — полон раздражения и отчаяния. Он чувствовал, как внутри всё клокочет и ломается, как будто разум и сердце борются между собой. Лёша стоял рядом, осторожно, будто боясь сделать что-то не так, но не уходил. Не мог уйти.

— Отстань, — прохрипел Даня, голос дрожал, будто был готов взорваться, — хватит мне надоедать со своей жалостью! Ты даже не понимаешь, как мне плохо!

Лёша приблизился, его глаза горели тихой заботой, и несмотря на резкость, он не отступил. Медленно опустился рядом, осторожно коснулся бордовых волос Дани, провел пальцами по мягким прядям, словно пытаясь стереть эту злость и страх.

— Солнце, — его голос был тёплым и мягким, — я не собираюсь тебя бросать. Я здесь, чтобы помочь.

Но Даня оттолкнул Лешу рукой, почти с силой.

— Хватит! — выдохнул он, закрывая глаза, чтобы скрыть слёзы, — не надо меня жалеть! Ты не понимаешь, как это больно! Ты не знаешь, что значит бояться... бояться, что ты ударишь меня, что уйдёшь, если я сломаюсь!

Лёша сжал губы, сердце сжалось от этой правды, которую Даня не мог сказать словами. Он не ответил резкостью, не пытался спорить — просто продолжал осторожно гладить волосы, как будто говорил: «Я здесь, несмотря ни на что».

— Ты не один, — тихо повторил он, — я не уйду. Даже если тебе страшно, даже если ты злишься. Я люблю тебя.

Даня дернулся, стиснул кулаки, его грудь рвалась от внутренней борьбы. Он хотел поверить, хотел отдаться этой заботе, но страх был сильнее. Его голос стал ещё резче:

— Ты просто делаешь вид, чтобы я не почувствовал себя ещё более никчёмным. Ты жалеещь меня, и я это вижу.

— Нет, — ответил Лёша, — я люблю тебя. Не жалость. Просто любовь.

Несмотря на боль, Даня позволил Леше продолжать. Его тело расслаблялось под прикосновениями, и где-то глубоко внутри он чувствовал, что это — правда. Но слова всё ещё застревали в горле, страх не отпускал полностью.

Лёша сидел рядом, не спеша, не требуя ничего, просто был рядом, гладил бордовые волосы, шептал слова поддержки и нежности. Даня временами вздрагивал от дрожи, но не уходил. Он позволял себе хоть немного довериться.

Это была борьба — борьба двух душ, которые боялись друг друга, но не могли отпустить. Даня материл, отталкивал, пытался закрыться, но Лёша оставался. Это было тяжело, болезненно, но именно эта непоколебимая забота давала хоть искру надежды.

И в глубине души Даня понимал — несмотря на страх и боль, эта любовь была тем, что могло его спасти.