Глава 92. Ледяная улыбка

Дом был наполнен тишиной — будто весь мир замер в ожидании чего-то, чего Даня боялся больше всего. Лёша стоял у двери спальни, держа в руках две маленькие, но такие страшные для Дани вещи — упаковку димедрола и пачку разноцветных таблеток, которые Даня так бережно прятал от всех. Его взгляд был холодным, почти безэмоциональным, но улыбка, которая медленно расползалась по губам Лёши, казалась одновременно ледяной и жуткой.

Даня стоял неподвижно, словно время замедлилось. Его сердце бешено стучало, а внутри будто вся земля ушла из-под ног. Казалось, что эта улыбка, словно острый нож, разрезала воздух между ними, пробираясь до самых глубин души. Он задрожал — руки, тело, голос — всё дрожало от страха и осознания, что маски больше нет.

Лёша не спешил. Он медленно подошёл ближе, не отводя взгляда от Дани. Его глаза сверкали странным, ледяным светом, в котором не было привычной теплоты. Это была не злость, не гнев — это была какая-то холодная, пугающая решимость, которая заставляла Дани замереть.

— Ты думал, что я этого не замечу? — голос Лёши был тихим, но резким, словно скользящий лёд. — Ты думал, я не пойму, что это не просто таблетки для сна? Что ты играешь с огнём, Даня?

Даня хотел сказать что-то, оправдаться, объясниться — но слова застряли в горле. Его тело всё ещё дрожало, а глаза наполнялись слезами, которые он так старательно пытался сдержать.

— Почему ты молчишь? — Лёша сделал шаг ближе, и его ледяная улыбка чуть расширилась. — Почему ты всё это скрывал?

Словно удар по солнечному сплетению, эти слова пронзили Даньину грудь. Он почувствовал, как вся надежда ускользает, и вместе с ней — вера в то, что Лёша может его понять.

Но Лёша не накричал, не оттолкнул. Он просто стоял и смотрел, и эта странная улыбка пугала больше всего, потому что она была не призывом к ссоре — она была приглашением к тому, чтобы столкнуться с правдой.

Даня сжал кулаки, пытаясь удержать себя на ногах. Внутри всё замёрзло, но он понимал — это начало конца игры. Начало того, что он боялся больше всего: момента, когда придется быть настоящим, без масок и лжи.

Лёша опустил упаковки на стол и тихо сказал:

— Я хочу помочь. Но ты должен быть честным. Со мной и с собой.

Тишина растянулась между ними, и Даня почувствовал, как впервые за долгое время лед внутри него начал трещать.