Глава 89. Лёша узнал и внутри всё замёрзло

Лёша никогда не думал, что однажды обычная прогулка по квартире обернётся для него настоящим ударом. Он знал, что Даня переживает трудные времена, видел его бледное лицо, слышал хриплый картавый голос, чувствовал тревогу, что прячется за каждой улыбкой. Но он верил — верил, что всё это можно преодолеть вместе.

В тот день Лёша вернулся домой немного раньше. За дверью квартиры встретил странную тишину — никакого шума, никаких звуков телевизора или музыки, которые обычно сопровождали его возвращение. Он сразу почувствовал, что что-то не так.

Войдя в кухню, Лёша заметил маленькую коробку детского питания «Фруто Няня» на столе — открытая и почти полупустая. Рядом стояла бутылка с водой, а на полу — несколько пустых упаковок от жвачек «Eclipse» с разными ледяными вкусами: ледяная вишня, ледяная ягода, ледяной эвкалипт, ледяная свежесть. Лёша нахмурился, не понимая сразу всей глубины ситуации.

Он тихо прошёл в комнату Дани и увидел его — того самого человека, которого он любил всем сердцем, сидящим на кровати в оверсайз футболке, которая висела на нём как мешок. Бордовые волосы спадали на лицо, закрывая тревожные глаза.

— Даня, — Лёша попытался заговорить мягко, чтобы не напугать. — Я нашёл...

Даня поднял голову и застыл, глаза расширились, словно он ожидал обвинения, наказания, чего-то страшного.

— Что? — выдохнул он почти шепотом, и Лёша увидел, как внутри него всё ломается.

— Ты всё ещё почти не ешь, — Лёша не смог скрыть боль в голосе. — Только воду, детское питание и жвачки... Почему ты мне не сказал?

Даня отвернулся, спрятав лицо в ладони. Его тело дрожало, и слёзы беззвучно стекали по щекам. Внутри Лёши словно что-то застыло — холодный ледяной ком сжал ему сердце.

— Я не хотел, чтобы ты волновался, — тихо прошептал Даня. — Я хотел, чтобы ты думал, что у меня всё хорошо.

Лёша подошёл и сел рядом. Он взял Данины руки в свои, крепко сжав.

— Ты знаешь, что это не нормально, — сказал он мягко, — и что я всегда рядом. Но ты должен позволить мне помочь, а не прятаться.

Даня дрожал, и слёзы смешались с дрожью. Он боялся, что если скажет правду, Лёша уйдёт, что он потеряет ту самую опору, которая теперь была для него всем.

— Мне страшно, — признался он наконец, — страшно, что если я стану слабым, ты перестанешь меня любить.

Лёша потянулся и поцеловал его ладони, потом нежно коснулся губами щёки.

— Ты для меня не слабость, а самое дорогое, — сказал он. — Никогда не думай иначе.

Комната наполнилась тишиной, и в этом молчании, несмотря на страх и боль, зарождалось новое чувство — доверие. Лёша понял, что впереди будет много борьбы, много слёз и страхов, но он был готов пройти через всё ради Дани.

В тот момент ледяной холод, что застыл в душе, начал медленно таять — с каждым словом, с каждым прикосновением. Но Лёша знал, что это только начало долгого пути.