Глава 80. Дрожащее солнце

Свитер Лёши лежал на спинке стула. Тёмно-серый, мягкий на ощупь, он всё ещё хранил запах его парфюма — насыщенного, дорогого, но в то же время домашнего для Дани. Этот аромат был как магнит, как тихий зов, от которого невозможно отвернуться.

Даня стоял в дверях, глядя на вещь, и внутри у него боролись два чувства. Первое — желание коснуться, надеть, укутаться в тепло, которое ассоциировалось только с Лёшей. Второе — холодный страх, что за этот жест он получит что-то совсем иное, чем объятие.

Он тянул время. Сделал несколько шагов к столу, потом вернулся обратно. Задержал дыхание, прислушиваясь — Лёша был на кухне, слышно, как он шумно достаёт кружки. И всё же... желание победило.

Даня аккуратно, почти боязливо, взял свитер. Он был тяжёлый и мягкий, ткань приятно скользнула по пальцам. Когда он натянул его через голову, его тут же окутал запах Лёши — настолько близкий, что у Дани внутри всё сжалось. Сердце застучало быстро, неровно, будто он совершил что-то запретное.

Он оглянулся на дверь. Страх был почти физическим — в груди холодом, в пальцах дрожью. А вдруг Лёша увидит? Вдруг решит, что он наглый, что лезет туда, куда не просят? Вдруг... уйдёт?

— Даня... — Голос Лёши раздался неожиданно близко.

Даня вздрогнул, чуть не стянув свитер обратно. Но в голосе Лёши не было ни раздражения, ни угрозы. Наоборот — он звучал мягко, чуть тянуще, как тёплая рука, протянутая в темноте.

— Иди сюда, моё дрожащее солнце.

Эти слова ударили в самое сердце. Даня обожал, когда его называли так. Не просто солнце, а дрожащее солнце. В этом было признание его хрупкости, но не насмешка. И от этого внутри становилось тепло.

Он медленно, почти неслышно сделал шаг, потом ещё. Лёша стоял в дверях кухни, облокотившись на косяк, и смотрел на него так, что Даня почувствовал — здесь нет опасности. Только внимание, только этот пристальный, но тёплый взгляд.

Даня подошёл ближе, свитер чуть висел с него, рукава были длиннее рук, и это делало его ещё меньше, ещё уязвимее.

Лёша улыбнулся уголком губ, протянул руку и дотронулся до его щеки.— Тебе идёт, — тихо сказал он, большим пальцем поглаживая кожу.

Даня почувствовал, что дрожь не уходит, но теперь она была другой — не от страха, а от того, что он позволял себе быть в этом моменте.

— Не бойся, — добавил Лёша, притягивая его ближе. — Никогда не бойся надевать моё. Всё моё — твоё.

И в этих словах не было притворства.

Даня тихо кивнул, хотя внутри всё ещё боролись страх и тёплое облегчение. Но он знал одно — когда Лёша звал его своим дрожащим солнцем, он готов был подойти, даже если боялся всего на свете.