Глава 60. Иллюзия нормальности

Даня вставал каждое утро с ощущением, будто завтра на него наденут маску — маску человека, у которого всё хорошо, который смеётся, говорит и живёт, как будто ничего не случилось. Он учился улыбаться, подбирать слова, делать вид, что внутри него всё не разрывается на части. Но Лёша уже давно увидел сквозь эту маску. Он читал Данию как открытую книгу — слова и жесты, которые раньше были искренними, теперь казались ему пустыми, словно эхо.

В тот день, когда Даня снова сидел с ним на кухне, потягивая невкусный чай, он пытался вести разговор. Его голос звучал ровно, без тех привычных колебаний, без дрожи и того странного, болезненного картавого оттенка, который когда-то сводил Лешу с ума. Но Лёша слушал и видел: это уже не Даня. Это не тот парень, который рассказывал о своих любимых аниме, который трогал его рукой с легкой неловкостью и смотрел с искренней теплотой.

— Ты уверен, что всё нормально? — осторожно спросил Лёша, глаза не отрывая от Даниных. Внутри его сердце сжималось от боли, которая пронзала его насквозь, как ледяной нож.

Даня улыбнулся. Слёзы жгли глаза, но он их прогнал, глубоко вдохнул и кивнул:

— Конечно. Всё нормально.

Лёша не поверил ни одному слову. Он видел, как внутри что-то рушится, как Даня борется с собой, с теми мыслями, которые грызли его изнутри. Его улыбка казалась слишком натянутой, а глаза — пугающе пустыми.

Он попытался подойти ближе, дотронуться до лица Дани, но тот отступил, словно боялся этого прикосновения. Это отторжение ударило Лешу сильнее, чем если бы тот сказал ему прямо, что не хочет его видеть.

— Знаешь, я не верю тебе, — прошептал Лёша. — Я вижу, что что-то не так. Ты не тот, кто был раньше.

Даня отвернулся, и в его голосе впервые прорвалась настоящая дрожь:

— Просто дай мне время, ладно? Я справлюсь.

Но Лёша понимал — это не просто слова. Это было отчаяние, прятаное за маской нормальности, которую Даня с таким трудом носил каждый день. В его глазах мелькнула тень боли, от которой Лёша хотелось кричать, но он мог лишь молча сидеть рядом, ощущая, как мир их ускользает.

Прошло несколько часов, и Даня снова ушёл в комнату, забившись в угол своей кровати. Лёша долго смотрел на дверь, боясь подойти, боясь нарушить эту хрупкую тишину, которая напоминала крик о помощи.

В ту ночь Лёша не сомкнул глаз. Ему казалось, что он слышит каждый внутренний разрыв Дани, каждое его дрожание и вздох, которые Даня старался скрыть от всех.

Он не мог спать, не мог есть, не мог просто быть рядом, не чувствуя тяжести в сердце. Он хотел помочь, но не знал как. Каждый раз, когда Даня улыбался — а это было всё реже — Лёша видел сквозь эту улыбку боль, которую никто другой не замечал.

Он понял, что их прежняя жизнь закончилась. Что теперь всё было по-другому. И в этой неизвестности Лёша испытывал страшный страх — страх потерять Данию навсегда, даже если тот сидит рядом.

Он тихо произнёс себе:

— Ты не один. Я рядом. Даже если ты делаешь вид, что всё нормально — я вижу тебя. И я не отступлю.