ему плевать

☕ "Ты должна жить. Даже если тебе больно."

Прошло несколько часов. Комната всё ещё пахла тошнотой и страхом. Т/и лежала на кровати, свернувшись калачиком, прижав к себе худи, что оставил Хан. Веки налились тяжестью, тело дрожало.

Дверь тихо приоткрылась.На этот раз — без злобы. Без крика.

Вошёл Хёнджин.

У него в руках был поднос.На нём — чашка горячего чая, белая мисочка с чем-то травяным и упаковка таблеток.

— Не пугайся. Я не Минхо, — спокойно сказал он, присаживаясь рядом. Его голос был тихим, почти шёпотом.Он поставил поднос на тумбочку и посмотрел на неё.— Я знаю, тебе тошно. Это чтобы желудок почистился. Чтобы ты не умерла.Он подал ей кружку.

Т/и дрожащими руками взяла её. На секунду взгляды встретились.В его глазах не было привычной дикости. Там было что-то живое. Тёплое.

— Выпей. А потом вот это, — он открыл упаковку и показал белую таблетку. — Поверь, я бы не тратил яд на тебя. Просто… это нужно.

Она с трудом сделала глоток. Горло болело, чай обжигал, но тело само тянулось к теплу.

— Ты же сильная, да? — прошептал он. — Я видел, как ты терпела. Видел, как смотрела в глаза Минхо, даже когда он… — он не договорил.— Ты не такая, как он. Но ты можешь выжить, даже рядом с ним.

Т/и не ответила. Только кивнула. Слёзы вновь навернулись. Но уже не от страха. А от неожиданной доброты.

Хёнджин встал.

— Я оставлю тебя одну. Только… если вдруг что — зови меня. Не Хана. И не Минхо.Он посмотрел на неё в последний раз.— Просто… зови меня, если не хочешь умереть одна.

И он ушёл, тихо закрыв за собой дверь.

📞 "Она — просто ошибка для него."

Минхо сидел на кожаном диване, в полумраке кабинета. Хан стоял у окна, Хёнджин молча листал какие-то бумаги. В комнате стояла напряжённая тишина, нарушаемая только тиканьем старинных часов на стене.

— Уверены, что он возьмёт трубку? — спросил Хан, скептически подняв бровь.— Он возьмёт. Ему звонят не простые люди, — холодно ответил Минхо и набрал номер.

Гудки.Раз.Два.Три.

Наконец — ответ. Голос. Мужской, деловой, отстранённый.— Кто это?Минхо опёрся локтем о подлокотник, усмехнулся в трубку:— Ты не узнаёшь голосов тех, кто тебе когда-то сломал бизнес? Как грустно.

Молчание.

Минхо продолжил:— У нас кое-что твоё. Точнее… кое-кто. Маленькая девочка с раной на бедре. Вся в слезах. Она здесь, у нас. И она твоя дочь.

На той стороне — пауза. Потом голос, холодный, как лёд:— И что вы хотите? Выкуп?

Минхо резко перестал улыбаться.— Ты не волнуешься?

Собеседник усмехнулся.— Девочка доставляла только проблемы. Мать умерла из-за неё. Хотите убить — убивайте. Хотите оставить — ваша проблема.Мне она не нужна.

Связь оборвалась. Минхо опустил телефон. Комната замерла.

Хан сжал кулаки.— Он даже не спросил, жива ли она…Хёнджин опустил глаза.— Вот мразь…

Минхо встал медленно, сжав телефон в руке.— Урод, — прошептал он. — Даже я не настолько хладнокровен.Он посмотрел на дверь, за которой, в одной из комнат, лежала Т/и.

— Мы оставим её живой. Не потому что он просил… А потому что он не просил.

💥 "Ты — не жертва. Ты — расплата."

Минхо тяжело выдохнул, глядя в пол. Хан бросил мрачный взгляд на телефон, словно хотел разбить его.

— Он даже имени её не сказал, — буркнул Хан.

— Ему плевать, — отрезал Минхо, оборачиваясь. Его голос звучал как лёд, растекающийся по коже. — Он выбросил её, как мусор.Он усмехнулся.— А значит, у меня развязаны руки.

Хёнджин приподнял голову:— Ты хочешь… что?

— Всё, — спокойно сказал Минхо. — Больше она не "дочь врага", больше она даже не человек. Она — напоминание. Живая, но мёртвая изнутри. Я сломаю её разум. Я заставлю её умолять. А потом… пусть живёт, как живой призрак. Его позор. Его боль.

— А если она не выдержит? — тихо спросил Хёнджин.

Минхо повернулся к двери, глаза его горели.

— Она должна выдержать. Мне плевать, как. Я хочу, чтобы он знал — она страдает каждый день. Даже если он не смотрит.

Он вышел из комнаты.

🩸 В её комнате

Т/и лежала, скрючившись, укрытая худи. Бледная. Губы тряслись. Она вспоминала голос отца в детстве. Тот, кто обещал защищать, кто обещал быть рядом.Где он сейчас?..

Дверь резко распахнулась.

Минхо вошёл, медленно, словно хищник. Он подошёл к кровати, присел на край и посмотрел на неё сверху вниз.

— Знаешь, что смешно, малышка?

Она с трудом подняла глаза. Губы дрожали. Веки горели от слёз.

— Тебя никто не хочет. Ни твой папочка, ни этот мир.Только я.

Он наклонился к её уху, прошептал:

— Но я не хочу тебя любить. Я хочу тебя сломать.

Он резко схватил её за подбородок.

— Завтра ты встанешь. А потом начнётся первое задание. Если не сделаешь — я убью того, кто у тебя ещё остался в голове. Может, подругу. Может, кого-то из школы. Кто-нибудь да найдётся.

Он встал, подмигнул Хану, что стоял у двери, и вышел.

И в её душе снова воцарилась тьма.