1

— Завтра с утра, едва рассветёт, выдвигаемся в путь, — голос Эдуарда прозвучал глухо, словно он озвучивал приговор самому себе.Мужчина опустился на поваленное бревно возле костра. Пламя, единственный сторож их маленького лагеря, отгоняло от стоянки не только ночную прохладу, но и хищные тени, что крались за опушкой. Влажный лес дышал прелью и мхом, а где-то в глубине его утробно ухала невидимая птица.Около часа назад они сбили лагерь на пригорке, неподалёку от спящей деревеньки. Местные жители, наслышанные о «Мокром Вантузе» и его суровых, но справедливых людях, не стали чинить препятствий – напротив, вынесли припасы: вяленое мясо, краюху чёрствого хлеба и кувшин парного молока. Пока остальные возились с тугими швами палаток и растяжками, трое отошли в сторону: Эд, Клайп и Хданил. Им было поручено главное: развести огонь и сообразить хоть какое-то горячее варево.Эд подбросил в огонь смолистую ветку. Искры взметнулись к звёздам, на секунду подсветив настороженные лица.— А где Нугзар? — спросил он, не поворачивая головы.Клайп пожал плечом:— Пошёл сучья собирать на растопку. — И как давно? — голос Эда стал тише, опаснее.Хданил поднял глаза от котелка:— Минут пятнадцать… — и сам же нахмурился, поняв, как долго тянется это время в чужом, недружелюбном лесу.Тишина сгустилась до вязкой, почти осязаемой густоты. А затем за их спинами хрустнуло. Громко, отчётливо – так не ходят свои.Все трое – как одно целое – напряглись. Ладони сами нашли рукояти ножей. Но из чернильной темноты на свет костра шагнул Херейд. Только его одежда была незнакомой – тёмная ткань пропиталась чем-то липким и влажным, блестящим в отблесках углей. А на руках он бережно, словно боясь разбить, нёс безжизненное тело.Девушка. Белое, как мел, лицо. Глаза закрыты. Тонкие руки безвольно свисают плетьми.Эдуард вскочил первым.— Что с ней⁈Парень тяжело перевёл дух:— Похоже, следы от меча. Работано мастерски… но не чисто. Раны глубокие на животе и на спине. Кровища как из ведра.— Неси её в медпункт, бегом! — скомандовал Эд.Юноша исчез так же быстро, как и появился, унося свою ношу в палатку, где дежурили Ксюша с Сашей. Минуты тянулись медленно, как смола. Наконец, Гибадуллин вернулся. Его лицо казалось высеченным из камня.— Где ты её откопал? — спросил Клайп, подаваясь вперёд.— У старого дуба, — ответил Херейд, не глядя на него. — Лежала в луже. Я сперва подумал, мёртвая. А она дышала. Рядом следы человек пять, не меньше, все сырые, недавние. Они уходили не спеша, будто не сомневались, что дело сделано. Я не мог пройти мимо. Не имел права.Эд положил руку ему на плечо. Жест был коротким, но весомым.— Всё верно. Ты поступил как человек. — Он обвёл взглядом остальных, и в его глазах зажглась холодная искра. — Но теперь ясно: рядом бродит опасность. Сегодня дежурите вы двое. — Он указал на Даню и Мишу, тех, кому доверял, как самому себе.Тимофеев и Ломбарди синхронно кивнули:— Добро.Вскоре к костру подтянулись остальные. Еда в котелке давно поспела, простая, без изысков – похлёбка, от которой пахло дымом и усталостью. Но и такая – благо. Глава группировки, наскоро проглотив свою порцию, поднялся и направился к медпункту. Ксюша и Саша, заслышав его шаги, переглянулись: спросят о девушке, тут и гадать нечего.Эдуард откинул полог:— Каково её состояние?Ксюша, поправляя повязку на руке пациентки, ответила, чуть склонив голову:— Уже легче. Крови много потеряла, но мы остановили. Пока без сознания, однако пульс ровный. Думаю, к завтрашнему утру очнётся.Саша добавила, понизив голос:— Нугзар был прав: раны от меча. И не простого: на лезвии стояла профессиональная зачарованность. Так новички не работают.— Покушение? — спросил Эд, хотя ответ уже знал.— Похоже на то. Если бы не мастер, кто её так… — Саша не договорила.— А где сам Нугзар? — перебил мужчина.— Ушёл к себе, отдыхать. Сил у него сегодня много ушло.— Если станет хуже, зовите сразу. — Перец посмотрел на обеих девушек. Те молча кивнули. — Своим людям он разрешал называть себя просто по имени.Он вышел в ночь, сделал глубокую затяжку холодным воздухом и бросил в темноту:— Сбор командующих!Эти слова звучали редко, но каждый раз означали одно: немедленно явиться четырём. Нугзару, Мише, Дане и ему самому. Через пять минут, тяжело дыша после быстрой ходьбы, они стояли перед ним.— Так, — начал Эдуард, сцепив пальцы замком. — Мы задержимся здесь дольше, чем планировали. Будем смотреть за девушкой. Я уверен: на неё было совершено покушение. Работали профессионалом, но… учеником. Меч — высший класс, а руки нетвёрдые.Клайп хмыкнул:— То есть, её специально хотели убрать?— Скорее, проучить, — встрял Херейд. — Или просто замести следы. Но убили бы точно. Только задачу, видать, спустили новичкам.— Почему ты так решил? — спросил Хданил с недоверием.Нугзар терпеливо, как учитель, разложил аргументы:— Во-первых, они наследили. Я нашёл её в двух шагах от тропы. Любой крестьянин, пройди он полсотни метров, наткнулся бы на тело. Во-вторых, оружие держали неверно: раны рваные, с зазубринами, глубина разная. Профессионал ударил бы раз – и всё. Она бы даже вздохнуть не успела.Перец нахмурился:— Значит, убийцы могли быть рядом. Будьте начеку.— И ещё, — Кудрявый полез за пазуху и извлёк грязный, измятый клочок плотной бумаги. — Это я нашёл там же, на тропе.Он протянул находку лидеру. Тот поднёс её к свету костра, и по его лицу пробежала тень узнавания.— Подойдите сюда, — позвал он глухо. Все четверо сгрудились. — Видите? Змея, свернувшаяся в кольцо. Знак Корби.— Если его банда хотела убить девушку, — медленно проговорил Даня, — значит, она знает нечто такое, за что её молчание стоит дороже жизни.— Как очнётся, узнаем, — отрезал Михаил .А Нугзар стоял чуть поодаль и смотрел в сторону медпункта. Он думал о ней. О том, какая она… красивая. Невысокого роста, волосы прямые, длинные, до пояса. Фигура – даже сквозь грязную, рваную одежду угадывалась тонкая, живая сила. И это лицо – бледное, но чистое, словно вырезанное из слоновой кости.— Я беру её под свою ответственность, — вдруг сказал он. Голос его не дрогнул.Эдуард медленно повернулся к нему:— Ты уверен?Короткий, твёрдый кивок.— У нас нет лишних палаток, — предупредил Эд. — Будете спать вдвоём. Присматривать за ней – твоя забота. Ты точно готов?— Да.— Тогда решено. — Глава перевёл взгляд на остальных. — Смотрите в оба. Ночь обещает быть долгой.Он поднялся первым, Херейд за ним. Они ушли в темноту, а костер всё горел, отгоняя ледяные пальцы леса.Ночь прошла спокойно. Слишком спокойно

Следующий день. Вечер. Медпункт.

Херейд сидел на складном стуле у изголовья койки, уставившись в пустоту. Глаза его не видели ни брезентовых стен, ни тусклой лампы. Он слушал тишину. Девушка всё ещё не приходила в себя. Только грудь её медленно поднималась и опускалась, да пальцы иногда вздрагивали, словно она продиралась сквозь чёрный, вязкий сон.— Гх… Где… я? — раздался шепот, слабый, как первый лёд.Нугзар вздрогнул всем телом. Резко повернул голову. Она смотрела на него мутно, ещё не понимая, но уже осознанно.— Группировка «Мокрый Вантуз», — сказал он мягко, почти по-доброму. — Теперь ты его часть. Наш лидер пожалел тебя.Девушка попыталась приподняться, но тут же замерла, закусив губу от боли.— Не двигайся, — велел Херейд. — Ты потеряла слишком много крови. Раны глубокие. Если бы у Корби в подручных были не новички, а мастера, тебя бы уже никто не откачал.В палату вошла Ксюша. Увидев, что пациентка открыла глаза, она всплеснула руками, а затем, нахмурившись, ткнула парня в плечо:— Посторонний, на выход!— Как в тюрьме, товарищ Ксения, — усмехнулся Гибадуллин , поднимаясь.На прощание Ксюша отвесила ему лёгкий, но звонкий подзатыльник.— Никого не впускай. Только Сашу. Всё.— Ага, — буркнул он, выходя.Состояние девушки улучшалось с каждым часом. К утру она уже могла сидеть, пить воду и даже слабо улыбаться. Эдуард решил: разговор отложим до завтра. Пусть окрепнет

— Ксюша, — позвала девушка, поворачивая голову к стене, где сидела фельдшер. — Не подскажешь, как зовут того парня? Ну, с длинными кучерявыми волосами…Ксюша отложила бинты и улыбнулась краем губ:— Нугзар. Кличка – Херейд. А что?— Ничего, — тихо ответила девушка и вдруг, впервые за всё время, улыбнулась по-настоящему. — Спасибо тебе огромное.

Ночь. Дежурство.

Сегодня стоял на часах Гибадуллин. Он опёрся спиной о толстый ствол сосны, засунув руки в карманы штанов, и смотрел куда-то в звёздное небо. Мысли его были далеко – может быть, там, где он впервые увидел её, лежащую в луже крови.Шаги. Тихие, почти беззвучные, но для его чуткого уха – как крик.— Тебя отпустили? — спросил он, не оборачиваясь.— Как ты узнал, что это я? — удивилась она.— Осторожные шаги. Тяжёлое дыхание – ещё слаба. Незнание лагеря: ты наступила на колышек растяжки, но вовремя отдёрнула ногу. По всем приметам – ты. — Он чуть смягчил голос. — Не зря меня назначили левой рукой руководителя.Девушка сделала шаг вперёд, оказавшись в полосе света, падающего от догорающих углей.— Я хотела тебя поблагодарить.Херейд наконец повернулся. Одна его бровь удивлённо взлетела вверх.— За то, что спас, — просто сказала она.— Я не могу пройти мимо тех, кто не заслужил смерти, — ответил он. И в его словах не было пафоса, только холодная, мужская правда.Она опустила глаза, помедлила, а потом спросила:— Можно… обнять тебя?На его лице – впервые за долгое время — мелькнуло нечто, похожее на улыбку. Короткую, едва заметную, но тёплую. Парень молча развёл руки в стороны. Девушка шагнула в этот жест, прижалась щекой к его груди. Сильные руки сомкнулись у неё на спине, не больно, но надёжно. Он был почти на голову выше, и в этом неравенстве было что-то уютное, защищающее.— Тебя как зовут? — спросил он, уткнувшись носом в её волосы.— Наташа, — выдохнула она.— Запомни, Наташа, — его голос стал тише, серьёзнее, — теперь ты под моей ответственностью. За тебя я отвечаю головой.Наташа ничего не ответила. Она стояла и чувствовала, как ровно стучит его сердце, и как лес вокруг постепенно перестаёт быть враждебным. Ей было так хорошо рядом с ним, что даже звёзды, казалось, светили ярче.