Глава 21

– Неправда! – выкрикнула я, не в силах и дальше терпеть поклеп в свой адрес.

– Кристина Анатольевна, я велел вам выйти, – резко бросил мне Глеб Александрович, продолжая следить за Весельчаком.

– Что, маленькая, боишься, что узнают о твоей тайне? Боишься, что тебя раскроют? – продолжал гнуть свое Серый, подмигивая.

И у меня в голове просто замкнуло. Чуть не задохнулась от злости, подскочила к нему с такой прытью, которой от меня никто не ожидал. Замахнулась, чтобы влепить ему пощечину, но Алик успел перехватить руку и оттащить меня от вскочившего мужчины, который расхохотался.

– Ну, так я прав, Кристина? Прав?

– Нет! – визгливо выкрикнула я, желая расцарапать ему ногтями лицо.

Брюнет, удерживая меня под грудью, оттаскивал к двери, а я кричала, чтобы отпустил.

– Алик, отпусти, а то покусает эта бешеная, – донесся голос Весельчака из-за двери, которая поспешно закрылась за нами.

– Крис, успокойся, – шептал брюнет на ухо, чем еще больше раздражал.

– Алик, отпустите, меня сейчас вырвет! – из последних сил выкрикнула в ответ и получила долгожданную свободу.

Облокотилась спиной о стену, закрыла глаза, глубоко и часто дыша. Становилось легче с каждым новым глотком воздуха.

– Алик, а как зовут Тимура? Если он не Молотов вовсе? – поинтересовалась я, замечая, как от моих слов мужчина напрягся.

Брюнет долго смотрел на меня, прежде чем досадливо зарыться рукой в своих густых черных волосах и, усмехнувшись, весело ответить:

– А вот не поверите. Запрос от Интерпола пришел именно на эту фамилию. А как его зовут, никто так и не докопался. Крис, можно вопрос, а что вы делали в лаборатории? Ведь там вела деятельность террористическая организация, которую слишком поздно рассекретили.

– Вы же знаете что, – не стала отнекиваться, но и прямо не ответила.

– Он вас туда привел? – задал следующий вопрос, а я все не могла поверить, что Алик беспокоится о моей судьбе.

– И сколько вы там провели времени?

– Алик, давайте не будем, я не хочу вновь все это пережить, – попыталась уйти от ответа, да и вообще закрыть эту тему.

– Крис, Тимур организовал в нашей области лагерь, где тренирует наемников...

– Алик, – нетерпеливо перебила я его, готовая даже заткнуть уши для надежности, – я ничего об этом не знаю и знать не хочу. Я хочу вернуться к своей нормальной и спокойной жизни. Я не хочу оглядываться через плечо, вздрагивать от каждого шороха в темноте. Понимаете, не надо мне ничего рассказывать.

– Но вы уже во все это влезли, Кристина Анатольевна. И вам не отсидеться в стороне, – холодно одернул меня Алик. – Пойдемте, провожу вас в кабинет. Пока мы еще не закончили, Крис, и вернемся к разговору. Вы сейчас просто устали.

– Вы даже не представляете насколько, – еле слышно прошептала себе под нос.

* * *

Алик был на удивление вежлив и официален. Я отвечала ему тем же. Разговор у нас не клеился. На вопросы я отказывалась отвечать, так как он упорно пытался докопаться, что же произошло в лаборатории кроме изнасилования. Вот надо было купиться на уловку Глеба Александровича. Надо было признаться, что я видела трупы.

Алик и уговаривал, и злился, обещая оградить от тягот тюрьмы, если я помогу следствию. Причем мои вопросы, что конкретно они там расследуют, сам оставил без ответа.

После ужина, который принес опять Виталий, Алик сдался.

– Зря вы так, Кристина Анатольевна. Я ведь могу помочь. Вы мне нравитесь...

– Вы женаты, – нетерпеливо оборвала его признание, не желая слушать очередную ложь.

– Да, – после секундного замешательства признался мой хранитель. – Кто вам сказал?

– У стен тоже уши бывают, – ответила, пытаясь найти следы раскаяния в его глазах.

Но нет. Только досада. Рука опять взметнулась вверх, привычным движением вороша волосы.

– Пойдемте, отведу вас в камеру.

Вот и все. Вот он и перестал разыгрывать из себя рыцаря, пытаясь втереться ко мне в доверие. Сердце обиженно сжалось. Дверь открылась, пропуская меня в коридор. Проходя мимо Алика, взглянула ему в лицо.

Тень усталости залегла под его глазами и в уголках губ. Решимость в Алике была несгибаемая. Я даже удивилась, что при этом он может быть нежным. Когда сам этого захочет. И ко мне он больше этого чувства не испытывал.

На ночь меня определили в камеру. Кажется, так называется комната с железной дверью – такие я раньше видела лишь в кино. Радовалась я только тому, что была в ней одна. Разглядывая унылую аскетичную обстановку своей обители, присела на краешек кушетки.

Прислушиваясь к звукам, доносившимся из-под двери, пыталась успокоить себя, что это все временно. Я же ни в чем не виновата. И чтобы посадить человека, нужен хотя бы суд. А так я просто задержана по подозрению и не более.

Долго не могла пересилить себя и прилечь. Усталость брала свое, и истрепанные нервы умоляли о сне. Но легла я лишь тогда, когда уже не могла держать глаза открытыми. Спать было холодно, я мерзла, свернувшись калачиком. Забывшись тревожным сном, просыпалась от незнакомых звуков. И все время казалось, что Тимур где-то рядом. Казалось, что смотрит на меня и наслаждается моими мучениями.

А еще во сне я опять вернулась в тот злосчастный день моей жизни, где ассистент доктора Уокера с воодушевлением вещал, что я избранная. Что сама не понимаю своего счастья. Кто не мечтает найти свою половинку? Конечно же, я еще буду благодарить ученого, что он выбрал меня для проекта.

«Вы будете нуждаться только в нем – единственном и неповторимом», – слова доктора преследовали меня во сне. Буду нуждаться... Он тоже нуждается... Вот только я не хочу быть зависимой от этой болезненной привязанности. Не хочу быть послушной каждому слову, каждому жесту. Не хочу и не буду.

С этой мыслью я и проснулась от того, что ко мне пришли. Их было трое: Алик, Глеб Александрович и я.

В растерянности взирала на саму себя. Мыслей в голове не было, наверное, оттого, что утро было очень ранним. Просто сердце пропустило удар, а мозг отметил нереальность увиденного.

– Ну что ж, очень даже похоже, – самодовольно усмехнулся Глеб Александрович, переводя придирчивый взгляд от меня к моему двойнику.

Пораженно раскрыв рот, поняла, что они задумали.

– Он не поверит! – выдохнула, все еще не придя в себя от шока, что можно так профессионально загримировать человека.

Внимательно осматривая свою копию, стала отмечать все больше несоответствий. Да, это точно была не я. Я не улыбаюсь так уверенно, и зубы у меня не настолько белые. Приглядевшись, поняла, что еще и линзы у девушки были вставлены.

– София у нас профессионал, поверит, – заверил Глеб, похлопав мою копию по плечу. – Вы только одежду одолжите, чтобы было совсем похоже.

Бросив взгляд на девушку, поняла, что одежда на ней хоть и такая же, как и на мне, но новая. А моя вся измята.

Мужчины вышли из помещения, и девушка деловито стала раздеваться.

– У вас ничего не выйдет, – не спешила я оголяться перед своей фальшивкой.

– Гражданка Родионова, раздевайтесь, или я буду вынуждена раздеть вас, – нет, определенно это была не я.

Чужой голос, сильный, со стальными нотками, взгляд из-за линз слегка расфокусированный и уверенная улыбка – все это было не мое. Она провалится, и даже не на этом. Самое главное было во мне, в моей крови.

Я не сомневалась, что София выполнит свою угрозу, и поэтому, отвернувшись, осторожно стала снимать с себя одежду, передавая ей.

Надевая чужие вещи, передернула плечами с пренебрежением. С детства не носила ни за кого одежду, так как это негигиенично. Застегнув юбку, поймала задумчивый взгляд Софии. Девушка протянула мне дамскую сумку, а я в недоумении воззрилась на нее.

Утро явно не пошло мне на пользу. Слишком шокирующее оно у меня вышло. Неужели меня отпускают?

– Покажите, как носите сумку, – наконец, соизволила объясниться девушка.

Я в очередной раз расстроенно вздохнула, давая себе зарок раньше времени не радоваться. Повертела небольшую сумочку на длинной лямке. Легко забросила эту лямку себе на плечо и вопросительно посмотрела на Софию. Та кивнула, забирая сумочку себе. А затем подошла к двери и постучалась.

Мужчины удовлетворенно осмотрели нас. Алик потребовал от Софии доказать, что она не я, чем вызвал бурю негодования у меня и смех у моей копии. Это и разрешило дилемму брюнета.

Дверь закрылась, и я осталась опять одна.

Он не поверит! Глупцы. Я опустошенно уселась на кушетку, обхватывая руками голову. Что задумал Тимур, я не знала, но ясно одно – он это сделает!

Время текло издевательски медленно. Чем себя занять в четырех стенах, я не знала. Еду приносили два раза. Солнечный след окна медленно сполз со стенки на пол и неспешно подбирался к другой стене. Соседи у меня были очень неспокойные – кричали, грязно ругались, были слышны звуки ударов. Охранники их успокаивали, а я сжималась, слушая их возню. Когда ключ повернулся в скважине моей двери, я сначала не поверила, а потом вся подобралась.

  Ко мне в камеру зашел очень хмурый Глеб Александрович. Заглядывая ему за спину, все ждала, когда войдет Алик, но его не было. Глеб был один.