✨сломай или отпусти навсегда✨

Снег всё ещё не ложился — срывался с неба ледяными каплями и разбивался о тротуары. Т/и стояла у окна, босая, в одном свитере. Квартира была чужой.Но теперь и своя казалась чужой.

Всю ночь в висках стучало одно и то же:"Ты теперь — моя слабость."

Она не звонила.Он не звонил.Но уже через сутки на двери заскрипел замок.И в квартиру, не спрашивая, вошёл он.

Саша. Александр Николаевич Белый.Пальто чёрное. Глаза — темнее улицы за спиной.Он бросил ключи на тумбу.

— Почему ты не ответила?

— Потому что не обязана. Я не твоя вещь.

— Я этого не говорил.

— Но ведёшь себя так. Сначала: "моя слабость", потом: "не подходи", потом — людей калечишь. Мне что, по команде ползать теперь?

Он резко шагнул ближе. Т/и отступила — не испугалась, но почувствовала: что-то внутри него больше не держится на месте.

— Ты в этом городе живёшь не с книжками. Здесь, если не держать — уводят. Убивают. Насилуют. Ты этого хочешь?

— Не смей так со мной говорить.

— А как, Т/и? Как с тобой говорить, если ты сама будто нарываешься?— Я не просила спасать меня.— Но если бы не я, ты бы сейчас в больнице лежала, поняла?!— И что, теперь я должна лечь под тебя в благодарность?

Пауза.

Он медленно поднимает взгляд.Дышит резко.И впервые — не сдерживается.

Он хватает её за запястье, прижимает к стене.Рядом с окном. На стекле — иней. На её коже — его дыхание.

— Повтори, — шепчет он. — Ещё раз.

— Я не твоя.— Но смотришь только на меня.— Потому что боюсь, что ты снова сожжёшь кого-то у меня на глазах.— Ты боишься?— Нет. Я... злюсь.— Тогда покажи.

И она показывает.

Вцепляется в его ворот, тянет на себя.Целует. Ярость вместо нежности. Слёзы от ярости. Губы впиваются, как укусы.

Он отвечает. Резко. Жёстко. Схватывает её за талию. Поднимает. Уносит на руках — через всю комнату, будто не чувствует веса.Швыряет на диван. Сам нависает.Снег за окном хлещет в стекло.Т/и не стонет — рычит.Он не ласкает — владеет.Каждое движение — не из любви, а из злости, что она не сломалась, не убежала, не плачет.

Он стягивает с неё свитер. На коже — мурашки от холода. Он греет её телом, руками, дыханием, и всё это не о сексе.Это — война за право быть ближе, чем можно.

Она задирает ему рубашку. Видит шрамы. Пальцем проводит — и вместо слов, он вжимается в неё глубже.Губы на шее. Зубы. Царапины на спине. Крики. Прерывистое дыхание. Всё смешивается: боль, желание, обида, зависимость.

Он срывается:

— Твою мать... ты же...

— Да. Я твоя. Сейчас. Но только сейчас.

— Нет. Уже навсегда.

⸻

Когда всё заканчивается, Т/и лежит, прикрытая пледом. Он рядом. Курит. Молчит. Смотрит в потолок.

Она переворачивается на бок.

— Ты меня ненавидишь?

— Нет.(Пауза)— Я тебя хочу. И боюсь.

— Ты — Белый. Ты ничего не боишься.

— Только тебя. Потому что если уйдёшь — я уже не вернусь в себя.

⸻

За окном снег всё-таки лёг.

Мокрый, грязный, уставший.Но он там. И теперь — не растает.