дополнение

Отрывок: "Пепел и цветы"

Флёр была восьмилетней девочкой, когда впервые увидела Габриэля. Тогда он был уже «старшим» — на два года старше, и казался почти взрослым. Он не носил форму, как другие, а всегда ходил в сером свитере и перчатках без пальцев. Смотрел исподлобья. Не разговаривал с теми, кто не заслуживал. И держал в руке маленький, выщербленный нож — не игрушку.

— Ты не справишься, — сказал он ей тогда, увидев, как она пытается поднять оружие, которое в два раза больше её ладони. — Ты не отсюда. Ты слишком… розовая.

Флёр не ответила. Только подняла нож, как могла. И в тот же вечер порезала себе руку до крови. Её отвели к врачу, зашили, дали новую форму.

Она не плакала. Ни тогда, ни потом.

Через неделю она снова вышла на полигон. А через месяц обогнала половину мальчиков из третьего отряда.Габриэль наблюдал. Не помогал. Не вмешивался.Но однажды он положил рядом с её койкой новые бинты и леденец.

Она их не тронула.

На следующий день он спросил:

— Ты всегда будешь молчать?— Пока не научусь говорить так, чтобы мне верили, — ответила она.

Он кивнул. И больше не ставил под сомнение её присутствие в приюте.

С того момента они были рядом.Никто не называл это дружбой.Просто когда одному становилось слишком темно — второй поднимал фонарь.

---

Спустя годы.Они оба уже были в миссии на Сицилии, им по пятнадцать. Всё пошло не по плану.Враги перекрыли здание, началась стрельба.Флёр спряталась под лестницей, зажимая рваную рану на боку.

Габриэль нашёл её — раненый, с синяками и пылью на лице.

— Ты не должна была быть здесь, — прошипел он, опускаясь рядом.— Я хотела спасти тебя.— Глупо.

Она посмотрела на него с упрямством.

— Может быть. Но если ты умрёшь — никто не напомнит, что я тоже человек, а не только оружие.

Он тогда впервые взял её за руку.Не как напарника.Не как младшую.А как того, без кого он не хотел возвращаться.

---

Это прошлое не забывалось. Оно не было красивым.Но именно в нём зародилась любовь — закалённая болью, преданностью и взаимным выбором.

И даже когда они шли в бой, каждый знал:если я упаду — другой поднимет меч.Если я исчезну — другой будет помнить.

И ради этого стоило жить.