66 дом

Тишина в спальне была густой, сладкой, нарушаемой лишь их ровным дыханием и отдалённым гулом города за окном. Дима лежал, ощущая под ладонью тёплый, бархатистый изгиб её спины. Каждый мускул его тела был расслаблен, ум — чист и пуст, без привычного роя тревожных мыслей. Это была не просто физическая разрядка. Это было ощущение прибытия в гавань после долгого и страшного шторма.

Мелисса шевельнулась, её дыхание коснулось его кожи. Она приподнялась на локоть, и в полумраке он увидел её лицо — умиротворённое, уставшее, но сияющее каким-то внутренним светом. Она смотрела на него без тени сомнения или стыда, лишь с лёгким, почти детским любопытством.

«Ты... не жалеешь?» — её шёпот был похож на шелест листьев.

Он медленно провёл рукой по её щеке, запоминая её очертания, как слепой запоминает лицо.«Жалею, — сказал он, и увидел, как в её глазах мелькнула тень. Он не дал ей разрастись. — Жалею, что этого не случилось раньше. Жалею, что мы потратили так много времени на боль, когда могли бы...» Он не договорил, просто притянул её к себе, и её голова снова устроилась на его плече.

Она рассмеялась — тихим, счастливым смешком, который заставил вздрогнуть всё его существо.«Дурак, — выдохнула она, прижимаясь губами к его ключице. — Всё было так, как должно было быть. Мы не были бы... этим. Не были бы такими. Если бы не всё то, что было до».

Он знал, что она права. Их боль, их падения и их борьба выковали ту связь, что была между ними сейчас. Хрупкую, как паутина, и прочную, как сталь.

«Что теперь?» — спросил он, глядя в потолок. Вопрос витал в воздухе с того момента, как их губы встретились.

Она помолчала, её пальцы бессознательно выводили круги на его груди.«А что было сегодня вечером, до... этого?» — спросила она вместо ответа.«Мы смотрели фильм. Пили вино. Говорили».«И нам было хорошо?»«Да».«Вот и всё, что теперь, — она повернулась к нему, и её глаза в темноте казались бездонными. — Мы будем стараться, чтобы таких вечеров было больше. Со всеми их... продолжениями».

Его грудь распирало от нахлынувших чувств. Не было страха, нетерпения или жгучего желания обладать. Была лишь глубокая, всепоглощающая благодарность. Благодарность за то, что она есть. За то, что она здесь. За то, что она позволила ему быть собой — сломленным, неуверенным, но настоящим.

«Я, наверное, должен идти, — произнёс он, не двигаясь с места. Голос его был полон сожаления. — Уже поздно».

Она не стала его удерживать. Не стала предлагать остаться. Они оба понимали — этот шаг будет ещё одним, слишком резким. Им нужно было время, чтобы привыкнуть к новой грани их отношений.

«Ладно, — она села, укутавшись в простыню. Её силуэт на фоне окна был прекрасен. — Только... позвони, когда доберёшься домой. Чтобы я знала, что ты в порядке».

Это простое, бытовое поручение тронуло его до глубины души сильнее, чем любой страстный поцелуй. Кто-то будет ждать его звонка. Кто-то будет волноваться.

«Обязательно», — пообещал он, поднимаясь и начиненная искать разбросанную по полу одежду.

Он одевался под её взглядом, и в этом не было неловкости. Была странная, мирная интимность. Когда он был готов, она подошла к нему, всё ещё закутанная в простыню, и, поднявшись на цыпочки, поцеловала его в губы. Коротко, но твёрдо.

«До завтра, Дима».«До завтра, Мелисса».

Он вышел из её квартиры, и холодный ночной воздух обжёг его разгорячённую кожу. Но внутри продолжал гореть тот самый, согревающий изнутри огонь. Он шёл по пустынным улицам, и на его лице играла лёгкая, почти невесомая улыбка. Мир не изменился. Проблемы никуда не делись. Призраки прошлого всё так же маячили на горизонте. Но теперь у него было оружие против них. Теперь у него был тыл. Теперь у него был дом.

590 слов