Глава 52

    ЛИСА. Все мерцает. Мои руки, моя одежда, волосы Чонгука. Все усыпано крошечными серебряными крапинками. Я не могу снять это с себя. Я не могу снять это с него. Это покрывало его губы. Это свисало с кончиков его ресниц.     — Чонгук. Чонгук, — шепчу я, держа его за руку в своей. — Чонгук, пожалуйста, очнись. Пожалуйста. Не поступай так со мной.    Они пришли и сняли нас с крыши. Мой истерический крик говорил им, что я была там. Я подвернула лодыжку, бросаясь назад через пространство между зданиями. Я даже не почувствовала этого.Я все еще вижу лицо Чонгука, когда закрываю глаза, момент, когда он посмотрел на меня, долю секунды перед тем, как рухнуть на землю, эти крошечные серебристые крупинки, отравляющие его организм. У Национальной гвардии была непредвиденная ситуация, чтобы вывезти Пораженных, и они сбросили ее прямо на нас.И убили Чонгука.     В задернутую занавеской кабинку входит медсестра и бросает взгляд на тело Чонгука. Она смотрит на меня с сочувствием, поджав губы, и похлопывает по плечу.     — Мне жаль, дорогая. — Она показывает на мою лодыжку. — Они сказали, что ты поранилась.    — Это не имеет значения. — Я сжимаю руку Чонгука, и тот факт, что она все еще теплая, почти злит меня. Я почти могла поверить, что он просто спит. Медсестра успокаивающе кладет руку мне на плечо.     — Ну, когда будешь готова, дай мне взглянуть на ногу, хорошо? — она уходит, не сказав больше ни слова. Я кладу голову Чонгуку на грудь, вглядываясь в его неподвижное лицо.    — Ты такой красивый. — Я провожу пальцем по линии его подбородка. — Ты не можешь быть мертв. Я не позволю тебе умереть. Это нечестно. Я потеряла всех остальных.    Я обвиваю его пальцы своими, и слезы скатываются по моему лицу. Они скапливаются у него на груди, мерцая крошечными серебряными осколками.    — Я не закончила рассказывать тебе о Париже. — Я шмыгаю носом и закусываю губу, чтобы снова не расплакаться. — Знаешь, я думала, ты бы поехал туда, Марго ведь француженка и все такое. Наверное, это были плохие воспоминания, да? В любом случае, я думаю, тебе бы там действительно понравилось. Галереи были потрясающими. Они разместили этих людей на берегу Сены, они были там со своими мольбертами, и у каждого был свой художественный стиль, на это было так увлекательно смотреть.    Я склоняюсь над ним, убирая темные завитки волос с его лба.     — Я открыла там макаронсы, и меня затошнило от зеленых. Я рассказывала тебе о том, что Кейдена везде тошнило, что ж, позволь мне сказать тебе, что это было ничто по сравнению со мной. — Я смеюсь, смахивая слезы, которые продолжают бежать по моим щекам. — И тошнило зеленью, ну, это было намного хуже.    Мимо палаты раздаются шаги, голоса говорят о капельницах и физиологическом растворе, и «Можем ли мы принести сюда еще одни носилки» Люди ранены, люди мертвы. Но я не могу столкнуться со всем этим и предложить помощь. Вместо этого я утыкаюсь лицом в изгиб шеи Чонгука.    — Знаешь, ты заставил меня снова захотеть жить, — шепчу я ему. — Я не хотела этого, когда я… Я пошла к ручью. Несмотря на то, что ты был так добр ко мне, я не видела в жизни ничего хорошего. А потом… Знаешь, что это было? Знаешь, что это был за момент? Когда я проснулась, а ты был рядом. Это было похоже на то, что я чуть не умерла, а потом появилась причина, по которой я была здесь. — Я сдерживаю рыдание. — Я думала, ты монстр, я думала, ты тьма, зло и все такое дерьмо, и я была так неправа. Ты был моим светом, Чонгук.    — И ты была моим.    Я отступаю со вздохом, мой рот приоткрывается. Этого не может быть. Это нереально. Я сплю.Чонгук слабо улыбается мне, его глаза тускло-карие.     — Привет, ангел.    Со сдавленным криком я бросаюсь к нему, рыдания одно за другим вырываются из моего горла, когда он обнимает меня.    — Ну же. — Он гладит меня по волосам, его грудь сотрясается от кашля. — Все в порядке, не плачь.    — Ты был мертв! — я смотрю емув лицо, качая головой. — Я не понимаю, ты был... они выбросили серебро, и ты, ты был... ты был мертв.    Занавеска позади меня раздвигается, и с другой стороны кровати появляется медсестра. Я отступаю, когда она склоняется над ним, осторожно поворачивая его голову из стороны в сторону, затем жестом велит ему открыть рот.    — Ну, это неожиданно. — Она критически смотрит на Чонгука. — Хм. У нас здесь есть врач из Национальной гвардии, он эксперт по охране здоровья вампиров. Я попрошу его прийти и осмотреть тебя.    — Серебро должно было убить его, — тупо говорю я. — Как это возможно?    Медсестра пожимает плечами. — Без понятия, я имею дело с людьми, а не с вампирами. — Она приподнимает бровь. — Хотя выглядишь ты дерьмово, так что серебро определенно ослабило тебя. Оставайся здесь, и я пришлю за тобой доктора. -Она уходит, а мы с Чонгуком просто смотрим друг на друга.    — Прости, что напугал тебя. — Он тяжело кашляет и со стоном переворачивается на бок. — Я чувствую себя дерьмово.    Я помогаю ему устроиться поудобнее на кровати, и он морщится, улыбаясь мне.     — Думаю, просто еще не пришло мое время, да?    Я сажусь обратно и беру его за руку. — Я не понимаю, но мне тоже на самом деле все равно. Ты здесь. Я думала, что потеряла тебя.    — Я тоже, ангел. Но, черт возьми, я рад, что все еще здесь.    Занавеска с громким шипением распахивается, и входит мужчина в белом халате. Он поправляет на носу серебряные очки, которые носит, и смотрит на нас обоих, приподняв брови.     — Мне сказали, что у нас в доме есть вампир, невосприимчивый к серебру? — Он скрещивает руки на груди. — Впечатляет.    — Вряд ли у меня есть иммунитет. — Чонгук тяжело кашляет, громкий хрип эхом отдается в его груди. — Я чувствую себя мертвым.    — Чувствовать себя мертвым и быть мертвым - две совершенно разные вещи, мой друг. — Доктор обходит кровать, и я отступаю, чтобы он мог осмотреть Чонгука. Он светит фонариком ему в глаза и что-то ворчит себе под нос. Он осматривает клыки Чонгука, затем выпрямляется. — Когда тебя обратили?    — 1995.    — А что ты знаешь о своем создателе?    Чонгук перекатывается на спину, шипя от резкой боли.     — Много, а что? Что тебе нужно знать?    — Что-нибудь необычное было в ее внешности?    Чонгук хмурится, его глаза изучают потолок. — Хм, не совсем.    — В ее глазах не было ничего необычного? — доктор улыбается непонятной мне улыбкой, как будто он предчувствует, что вот-вот произойдет что-то удивительное.    — У нее были голубые глаза, ничего необычного...    Доктор издает смешок и сжимает руку в кулак. — Я так и знал.    — Что знал? — я спрашиваю. — Что здесь происходит?    — Создательница твоего парня, она была Оригиналом.    — Мужа! — рявкаю я, и доктор закатывает глаза. — Что значит - Оригинал?    — Это невозможно. — Чонгук пытается сесть, но вынужден остановиться и снова падает на кровать. — Она была обращена во время Французской революции, она много раз рассказывала мне об этом. В 1792 году ей был 31 год. Она рассказала мне все о своей жизни. Она не была Оригиналом.    — Только у Оригиналов были человеческие глаза, — говорит доктор.    — Это нелепый миф, — усмехается Чонгук.    — И, как известно, они были единственными вампирами, невосприимчивыми к серебру. — Доктор многозначительно смотрит на Чонгука. — Она передала это тебе. Только потомки Первородных могут противостоять серебру. Вас немного, но мы встретили нескольких, и нам очень повезло, что мы используем их кровь для производства новых вакцин.    — Это правда? — В голосе Чонгука звучит неподдельное любопытство.    — Несомненно. Это то, над чем мы должны были работать все время.    — Так ты хочешь сделать это со мной?    Я вскакиваю на ноги.— Никто не тычет в него пальцем, когда он в таком состоянии.    Доктор весело смеется и поднимает руки вверх. — Расслабься, дорогая, никто не причинит ему вреда. — Он тепло улыбается Чонгуку. — Но, если бы вы захотели, у нас есть большая лаборатория в Филадельфии. Вы оба могли бы переехать туда, мы бы позаботились о том, чтобы у вас было все необходимое.    — Там есть колония? — осторожно спрашиваю я.    Доктор тепло улыбается мне и кивает. — Вы двое, вероятно, этого не знаете, но вампиры и Президент подписали соглашение. Ведутся восстановительные работы.    Мое сердце уходит в пятки, и я падаю в кресло. Чонгук встревоженно поднимает голову.    — Лиса, с тобой все в порядке?    — Да, да, я в порядке. Я просто не могу поверить, что это происходит.    Добрая улыбка доктора переходит ко мне. — Грядут хорошие события, я обещаю. — Он снова смотрит на Чонгука. — Ты, вероятно, будешь чувствовать себя ужасно еще день или два, но мы возьмем тебе немного крови, и ты быстро придешь в норму. Потом, если ты решишь, что хочешь, я устрою так, что ты приедешь в Филадельфию. Кстати, я доктор Харрис.    — Чонгук. — Он поднимает дрожащую руку, которую доктор Харрис берет и коротко пожимает. — А это моя жена, Лиса.    — Рад познакомиться с вами обоими. Я оставляю вас обдумать мое предложение.    — Конечно, спасибо, док. — Чонгук поднимает руку в знак благодарности, и доктор Харрис, кивнув, уходит.— Господи Иисусе. — Чонгук проводит рукой по лицу, и до меня доходит, что для него это очень важно.Конечно, мир за этими стенами восстанавливается.Я подаюсь вперед на своем стуле и беру его за руку.     — Ты в порядке?    — Да, в порядке. Я просто... — его брови хмурятся, и он проводит клыками по губе. — Зачем Марго лгала мне? Зачем ей говорить, что она была обращена тогда, когда это было не так?    — Может быть, ей было что скрывать? Может быть, она от чего-то убегала?    — Должно быть, это было что-то важное, раз она мне не сказала. — Чонгук хмуро смотрит в потолок. — Чтобы выдумать целую жизнь, целую историю, которая не была правдой? От чего бегут Первородные, если они так поступают?    — Должно быть, это было что-то очень серьезное. Может быть, поэтому она была одиночкой?    — Даже вампиры в Бостоне были обмануты этой историей. — Он тяжело вздыхает, прежде чем снова посмотреть на меня. — В любом случае, я думаю, мы никогда этого не узнаем.    — Думаю, что нет. — Я выдыхаю. — Итак, Филадельфия, да?    — Я хочу помочь. — Голос Чонгука полон решимости. — Если моя кровь может каким-то образом помочь, может каким-то образом сделать вакцины для того, чтобы люди были здоровы, я хочу этого.    — Конечно. — Я крепко сжимаю его руку и оставляю поцелуй на тыльной стороне ладони. — Куда захочешь. Я пойду с тобой. Навсегда.    Он притягивает меня к себе и обнимает. — Больше, чем навсегда, ангел. Вечности недостаточно.     Он целует меня в лоб, и я прижимаюсь к нему носом. Теперь все будет хорошо.​        ***Я смотрю телевизор. Я сижу на диване, Чонгук сидит рядом со мной, его пальцы переплетены с моими, и мы смотрим телевизор.Люди теснятся в комнате вокруг нас, тишина такая, что можно услышать, как падает булавка. Все взгляды прикованы к зернистому экрану, когда за кафедрой появляется наш Президент. Я до сих пор помню ее по экстренным передачам, когда Болезнь впервые вызвала беспокойство. Она выглядит так же, только немного старше, в ее каштановых волосах пробиваются седые пряди. Она тепло улыбается в камеру и открывает рот, чтобы заговорить.    Чонгук сжимает мою руку, пока она рассказывает о событиях последних двух недель. Беспорядки в Бостоне. Восстание людей и вампиров против ковена вампиров в Бостоне. Национальная гвардия была распущена за неправильное использование Пораженных. Выпущенный ими новый вирус, который медленно убивал пораженных, их число сокращалось с каждым днем.    — Все защитные комплексы для людей будут расформированы. — Ее голос сильный и уверенный. — Мы знаем, что эти учреждения вызвали массовые страдания, и мы окажем всю необходимую поддержку, чтобы помочь людям вернуться к нормальной жизни.     Она поворачивается на бок и жестом приглашает кого-нибудь присоединиться к ней. Рядом с ней появляется мужчина, вампир, его светлые волосы ниспадают на плечи. Его глаза цвета ржавчины смотрят на нас с экрана, и он улыбается.    — Мы добились огромных успехов в создании синтетической альтернативы крови, которая обеспечивает питание, идентичное питанию человеческой крови, — говорит он, и зал взрывается шепотом. — Забор человеческой крови будет осуществляться на строго добровольной основе и только до тех пор, пока не будет усовершенствована синтетическая альтернатива.     Он поворачивается к президенту, и она тепло улыбается.     — Он укусил ее, правда, — бормочет Чонгук себе под нос. — Посмотри, как она ему улыбается.    Я толкаю его локтем. — Ш-ш-ш.    — Я уже видел это выражение на твоем лице раньше.    Я подавляю смешок.— Ш- ш- ш.    — Мы будем двигаться вместе, как одно целое, — продолжает вампир на экране. — Один народ с общей целью - перестроить наш мир. Вместе.    — Вместе! — Кто-то кричит в конце зала, и все разражаются аплодисментами.    Я смотрю на Чонгука, и его губы растягиваются в улыбке. Он снова похож на себя, хотя его глаза более светло-карие, чем были раньше. К нему вернулись все силы, благодаря большому количеству крови и новой добавке, разработанной доктором Харрисом. Я наклоняюсь и нежно целую его. Его губы такие мягкие и теплые.    — Ты готов? — тихо спрашиваю я, пока зал вокруг нас продолжает праздновать возможность этого нового будущего.    Он кивает. — Конечно. Пошли. Они будут ждать нас.    Мы поднимаемся на ноги, оставляя ликование колонии позади. Снаружи толстым слоем лежит снег, и охранник сметает его с нашего грузовика. Доктор Харрис ждет нас с двумя другими людьми, приветственно машет рукой, когда мы подходим.    — Не могу выразить, как я рад, что вы согласились на это. — Он пожимает нам руки, и Чонгук улыбается.    — Рад услужить. Вроде как с нетерпением жду начала жизни с чистого листа. — Он обнимает меня за плечи и целует в висок. — Начало супружеской жизни было довольно трудным, как вы можете себе представить.    Доктор громко смеется. — Боевое крещение, как говорится. Что ж, они нашли вам двоим отличную квартиру, вас все ждет.    Я поднимаю взгляд на Чонгука. — Не могу дождаться.    — Я тоже. — Он целует меня в лоб. — Я тоже, ангел.    Наш грузовик трясется на дороге позади машины доктора, две машины сопровождают нас по бокам, пока мы направляемся в Филадельфию. Я держу Чонгука под руку, наблюдая за проносящимся мимо пейзажем.     — Знаешь, — говорит он через несколько миль. — Теперь, когда мир возвращается в нормальное русло, мы, возможно, отправимся в Париж раньше, чем думаем.    Я не могу удержаться от смеха. — Ты так думаешь?    — Конечно, почему бы и нет?    — Я обещаю, что меня не стошнит на тебя зелеными макаронсами.    Он громко смеется. — Да, я действительно слышал, как ты говорила об этом. — Он улыбается мне сверху вниз. — Навсегда, да?    — Нет, не навсегда. — Я кладу голову ему на грудь, снег вокруг нас сверкает в лучах заходящего солнца. — Ты был прав. Вечность - это недостаточно долго.    — Недостаточно долго, ангел мой.