Глава 9

  ЧОНГУК.     После почти двух дождливых недель садоводы снова вышли на улицу и работают на солнышке. Все они в хорошем настроении, и я бесцельно слоняюсь вокруг, просто наблюдая за ними. Я иду вдоль отремонтированного забора по периметру и радуюсь, что больше не было нападений. Они всегда изматывают, бои и последующий ремонт особенно. И страх, что кто-то из этих Пораженных укусит нас. Я собственными глазами видел, к чему это может привести. Это уродливая, болезненная вещь, и я никогда не хочу испытывать это на себе.    Я спускаюсь с холма к линии деревьев, слушая смех и болтовню людей. С детства ничего особо не меняется - дайте людям кучу земли, возможность что-то выращивать и немного солнечного света, и они счастливы. Я помню то же самое, те летние дни в детстве. Столько лет назад, когда мои родители купили тот маленький дом с садом на окраине Лондона. Я рисовал картинки в песочнице, пока Гарриет плела свои ленточки на теплом летнем воздухе.    Я замечаю брошенную тачку рядом с кучей компоста и оглядываюсь в сторону сада. Лиса ушла с ней, но сейчас я ее нигде не вижу. Ее любовнику сегодня назначено донорство, так что она никуда с ним не пошла.     Я подхожу ближе к линии деревьев, гадая, направляется ли она туда. Я не вижу ее. Я продолжаю идти, двигаясь в тени навеса. Птицы поют друг другу на ветвях деревьев, а земля под ногами мягкая после дождя.Примерно через минуту я слышу громкий плеск воды. Я тихо двигаюсь на звук и натыкаюсь на ручей, вздувшийся от обильных дождей.    Лиса лежит на глубине, вода ей по шею, ее одежда на ближайшем камне. Ее глаза закрыты, солнечный свет, пробивающийся сквозь деревья, отражается в бурлящей воде вокруг нее. Она улыбается.Я продолжаю двигаться к ней, молча, просто наблюдая. Она такая чертовски красивая. Черт возьми, я должен уйти. Я должен был бы просто позволить ей насладиться этим моментом, но она притягивает меня как магнит.     Я останавливаюсь у кромки воды, и поскольку она не слышала моего приближения, она просто лежит там, полностью расслабленная.    Я смотрю на ее обнаженное тело в воде, на солнечные лучи, играющие на ее веснушчатой коже. Она потрясающая. Она совершенна. Она немного сдвигается, ее бедра совсем чуть-чуть раздвигаются, и этого зрелища достаточно, чтобы я почти упал на колени. Ее глаза распахиваются и расширяются, как только она видит меня. С криком она выбирается из воды, прижимая к телу мокрую одежду.    — Что, черт возьми, с тобой не так?    — Я не знал, куда ты ушла. — Я не отрываю от нее взгляда, зная, что моя сила воли может завести меня далеко. Если я буду слишком много думать об этой прохладной, влажной коже и о том, как чертовски хорошо малышка чувствовала бы себя прямо сейчас, я оттащу ее и зароюсь ртом между ее бедер. — Я искал тебя.     — Что ж, ты нашел меня, молодец.    Я пожимаю плечами. — Я понятия не имел, что ты будешь разгуливать здесь голышом в одиночку.    — Жарко. — Она сердито смотрит на меня. — Я хотела остыть и побыть минутку одна.    — Что ж, прости, что я тебе все испортил.    — Нет, это не так.    Я не могу удержаться от смеха, потому что нет. Мне совсем не жаль. Я видел ее обнаженное тело, распростертое в залитой солнцем воде, пока она лежала там с полупьяной от счастья улыбкой на лице. Эта улыбка запечатлелась в моей памяти.    — Что смешного? — спрашивает она, ее голос полон дерзости.    — Ты.    — Я понятия не имела, что ты вообще умеешь смеяться. Разве ты не должен был прятаться поблизости, угрожая оторвать кому-нибудь голову?    — Я делаю это только по пятницам.    Она прищуривает глаза, пытаясь осознать то, что я только что сказал. — Ты что, пошутил?    — Ты бы удивилась, узнав, на что способны мы, вампиры.     — О, конечно, стань достаточно твердым, чтобы заставить меня кричать, я помню. — Она хмуро смотрит на меня, наклоняя голову. — Почему я не видела тебя здесь раньше? Ты ведь новенький, не так ли?    — Я два года дежурил у ворот. Только что получил повышение.    Ее брови приподнимаются в притворном восторге. — О, поздравляю. Ты можешь отвернуться, чтобы я могла одеться?    Я тяжело выдыхаю и потираю затылок. — Я не думаю. Мне действительно следует внимательно следить за тобой.     Ее взгляд становится убийственным.— Отвернись.     Со смешком я поворачиваюсь к ней спиной. — Ты была здесь с самого начала, верно?    — Да. — Резкий тон ее голоса недвусмысленно подсказывает мне, что она не будет вдаваться в подробности по этому поводу. — Теперь ты можешь повернуться.    Когда я снова поворачиваюсь к ней лицом, она стоит там, уперев руку в бедро. С ее длинных волос капает вода. Ее белая рубашка прилипла к ее влажной коже, показывая мне каждый изгиб и выпуклости ее тела. Красивая. Я раздраженно выдыхаю, и она приподнимает бровь.    — Тебе нравится то, что ты видишь?    Я снова поднимаю глаза на ее лицо. — Что натолкнуло тебя на эту мысль?     — Ты пялишься на мои сиськи.    Я громко смеюсь. — Ты действительно меня не боишься, правда?    — Тебе нравится, когда женщины боятся тебя, Чонгук? — она кривит нос в усмешке. — Тебя это заводит?    Я провожу языком по зубам. — Знаешь, страх невероятно пахнет. И на вкус он тоже приятный.    На ее лице появляется едва заметный намек на удивление моими словами, но она быстро натягивает беспечную маску обратно на место и прочищает горло.     — Неважно. Я знаю, тебе нравится то, что ты видишь, потому что ты пялишься на меня все это чертово время. — Она отбрасывает волосы, выгибая спину так, что сиськи натягиваются под тканью рубашки. Гребаная соблазнительница. — Должно быть, тяжело видеть то, что тебе нравится, и не иметь возможности ничего с этим поделать.    — Какое тебе до этого дело? — я скрещиваю руки на груди. — Ты и как-там-его-зовут счастливы, не так ли?    Доли секунды колебания, прежде чем она улыбается и кивает, мне достаточно, чтобы подтвердить свои мысли. Он не удовлетворяет ее. Этого не может быть.     — Конечно, — она слегка пожимает плечами, ее голос звучит слишком пронзительно.     — Тебе нравится, когда я смотрю на тебя?    — Нет. — Она огрызается, слишком быстро. Она закатывает глаза. — Я просто… Знаешь, ты спас мне жизнь. Я благодарна за это. Но это все. — Ее взгляд возвращается ко мне, и она оглядывает меня с ног до головы. — Сколько тебе лет?    — В годах человека или вампира?    Она пожимает плечами. — Либо, и то, и другое, неважно.    — Меня обратили, когда мне было 25. Так что, полагаю, мне 53.    — Старый. — Она снова морщит нос, отчего веснушки заплясали по ее лицу.     Я смеюсь. — Да, полагаю, я стар для человека твоего возраста.    — Как ты оказался в Штатах?    — Для человека, который хотел, чтобы я вел себя так, будто ты никто, ты задаешь слишком много вопросов.    Она вздыхает и идет через ручей, минуя меня, чтобы вернуться в сад.    — Я пришел сюда со своей создательницей, — говорю я, когда она оказывается совсем рядом со мной, и она останавливается, глядя на меня снизу вверх. — Она устала от Лондона, поэтому я приехал сюда с ней.    — И где она сейчас? — спросила она.    — Мертва. -От ответа ее лицо слегка вытягивается. — Она умоляла меня убить ее, что я и сделал.    — О, Господи, — она слегка вздрагивает и продолжает идти, колеблясь, когда снова смотрит на меня. Черт возьми, эти глаза. — Почему ты спас мне жизнь?    — Потому что мой долг - защищать тебя. — я выдерживаю ее взгляд, и ее щеки слегка краснеют. — Я же говорил тебе. Я хочу заботиться о тебе.    — Ни один Кормящийся никогда не хотел заботиться обо мне.    — Я думаю, они не видят того, что вижу я.     Ее брови взлетают вверх, и она опускает взгляд в землю, когда нежный румянец на ее щеках становится ярче.    — Никто нас не видит. Мы просто еда.    — Нет, это не так. — Мне до боли хочется протянуть руку и коснуться ее, провести пальцами по изгибу этого обнаженного плеча.     — Да, это так. — Она наклоняет голову, как будто собирается снова посмотреть на меня, но ее плечи со вздохом опускаются. — Пожалуйста, не разговаривай со мной в таком тоне.    — Что не нравится? — желание прикоснуться к ней почти причиняет мне боль.    Она качает головой. — Мне жаль, что тебе пришлось убить своего создателя. — Тихо говорит она, прежде чем уйти от меня по мягким листьям.    Звук ее шагов поглощается пропитанной дождем землей.Пока я смотрю ей вслед, мои мысли возвращаются к Марго. Прекрасная Марго, с растрепанными черными волосами и большими голубыми глазами. Моя создательница. Та, кто научила меня всему. Которую я любил до одержимости. Которая лежала в моих объятиях, умоляя о смерти, когда кровь лилась из ее глаз. После двухсот лет жизни ее забрал этот гребаный вирус. Я вздыхаю, бросая камешек в бурлящий ручей. Большую часть времени моя человечность - всего лишь призрак, маячащий на заднем плане. Я научился подавлять все эти человеческие эмоции много лет назад. Я отпустил их. Я стал монстром. Убийцей. Но, наблюдая, как эта человеческая женщина уходит от меня, я чувствую, как человечность собирается в моей груди. Все те вещи, которые я игнорировал годами, снова нахлынули на меня. К черту все это.            ЛИСА. Едва рассвело, когда я открываю глаза и обнаруживаю Мэтта в своей постели, целующего меня в шею.     — Доброе утро, детка, — шепчет он. Я улыбаюсь и обнимаю его, и он целует меня.     — Все еще спят? — спрашиваю я.    — Да, все еще храпят. — Он усмехается и тянется вниз, чтобы стянуть с меня трусики.     Я поднимаю ноги, чтобы помочь ему, и это движение прижимает его член ко мне. Я слегка задыхаюсь, чувствуя тот же прилив предвкушения, что и каждый раз.Последние пару месяцев были такими приятными. Я снова чувствую себя человеком, даже если меня загнали в общежитие с 40 другими людьми. Мэтт милый и внимательный, и секс постепенно становится лучше, по мере того как его организм восстанавливается после всех тех лекарств, которыми они его пичкали.Я благодарна за это, потому что мы много трахаемся. На днях Джина попросила у одного из Кормящихся затычки для ушей, и на мгновение я подумала, не из-за Мэтта ли это. Я была слишком смущена, чтобы спросить.Мэтт прижимается ко мне, и я стону в его плечо.     — Так хорошо? — спрашивает он меня.    — Ммм. — Я откидываю голову на подушку. — Хорошо.    Он продолжает толкаться, и я обхватываю ногами его талию, чтобы принять его глубже. Моя кровать тихо скрипит, но сейчас мне вроде как все равно. Я хочу встретить утро на этой высоте. Это снова будет изматывающий день для меня. Мне нужно хорошо его начать.Мэтт тихо стонет мне в шею, его дыхание омывает меня.    — О, черт, — говорит он.    Нет, пока не кончай. Пожалуйста, пока не кончай. Это слишком приятно.Я опускаю ноги обратно, надеясь, что смена угла наклона задержит процесс, но это только делает меня теснее для него. Мэтт громко стонет и вздрагивает, когда по его плечам пробегают мурашки. Он все еще лежит на мне, и я подавляю вздох. Он ничего не может с этим поделать. В последнее время у нас были действительно хорошие времена. Он очень старается и так мил со мной. Я просто должна понять. Я прижимаюсь к нему носом, подталкивая его, пока он не оказывается лицом ко мне, и крепко целую.     — Прости, — тихо говорит он.    — Пожалуйста, не извиняйся. — Я снова целую его. — Это было приятно.    — Я хочу, чтобы это было больше, чем просто приятно, — говорит он, перекатывая нас на бок, и его руки крепко обнимают меня. — Раньше у нас с женой были многочасовые сеансы. Ты знаешь, мы просто трахались всю ночь. А теперь я больше не могу этого делать, и я ненавижу это.    Я не знаю, что ответить, и вместо этого просто вздыхаю, утыкаясь носом в его грудь. Он несколько раз упоминал об этом, о том, каким хорошим был секс с его женой, и я знаю, что он ничего такого не имеет в виду, но это заставляет меня чувствовать себя неловко. Я не хочу знать о том, каким классным был секс с его женой, когда он голый лежал у меня между ног. Но я не хочу его расстраивать. Прошли годы с тех пор, как я даже задумывалась о том, чтобы впустить кого-то, позволить кому-то заботиться о себе и заботиться о нем в ответ, и я не хочу все испортить, будучи слишком требовательной.Снаружи раздаются шаги, и я крепче прижимаюсь к Мэтту, желая растянуть эти последние мгновения в его объятиях перед началом дня.     — Изматывающий день, — говорю я со стоном.    Мэтт целует меня в макушку. — Все в порядке, все закончится раньше, чем ты успеешь оглянуться. И только подумай, ты должна заранее принять душ.    Я закатываю глаза. — Да, какой бонус, а?    — Душ, стейк и эти чертовски ужасные молочные коктейли, — дразнит Мэтт, переворачивая меня на спину и целуя в шею. — Ты счастливая, очень везучая девочка.    Мое хихиканье обрывается, когда распахиваются двери общежития. Входят Чонгук и еще один Кормящийся, будя людей для выкачивания крови. Я напрягаюсь, когда взгляд Чонгука останавливается на мне в постели с Мэттом. Я быстро поправляю одежду, прежде чем встать, чтобы достать полотенце и свежую одежду из шкафчика.Я не так уж часто видела Чонгука с того дня, как он поймал меня в ручье. В тот день мне было немного жаль его. Я знаю, что связь между Кормящимся и их создателем сильна, и он бы глубоко переживал эту потерю. Особенно потому, что ему пришлось убить ее. От этой мысли у меня болит сердце. Я не монстр. Но потом я напомнила себе, что со всеми нами случались ужасные вещи из-за вампиров и их медицинских экспериментов. Они сами навлекли это на себя, и все мы вместе с ними.    Я стараюсь не встречаться с ним взглядом, когда прохожу мимо, остро осознавая его близость, его размеры и этот чертов взгляд. Я практически чувствую, как он давит на меня.