29

Ночь опустилась плотно, беззвёздно, как будто небо забыло, что должно светиться. В доме уже почти все спали. Элиан мирно посапывал в своей комнате, обняв мягкого плюшевого летучего мыша, Рэйвен с Мирайэй тихо переговаривались на кухне, заваривая какой-то бессонный чай, а я лежала рядом с Томом, прислушиваясь к каждой ноте тишины.

И вдруг... я почувствовала это снова.

Та самая вязкая, холодная вибрация в груди. В груди, в позвоночнике, в венах — словно кто-то лёгкими пальцами провёл по внутренней стороне моих костей.

Я резко села. Том сразу поднялся за мной, будто почувствовал то же.— Он здесь, — выдохнула я.

Том уже был на ногах, натягивал рубашку, взгляд стал жёстким, как лезвие. Через секунду в дверь постучал Марлоу — тихо, но быстро.— На периметре есть вторжение, — сказал он, не тратя время на предисловия. — Не тревога, а проникновение. Тот, кто вошёл, обошёл нашу защиту.— Совет, — коротко ответил Том. — Где?— Уже внизу. Ожидает.

Я резко повернулась к Элиану — он всё ещё спал, но тело моё сжалось в тревожной судороге.

— Я с ним останусь, — сказала Мирайя, которая уже стояла в коридоре. Видно было, что она тоже всё чувствует.— Если что-то пойдёт не так... — начал Том, но Мирайя перебила:— Я вытащу его через подземку. Клянусь.

Мы с Томом и Марлоу быстро спустились вниз.Он ждал нас в гостиной.

Высокий. Сухощавый. Одетый в длинное пальто, которое могло быть сшито как сто лет назад, так и вчера. Лицо — выточенное из камня. Волосы цвета пепла. Глаза — без цвета. Просто пустота. Холодная, бездна, в которую страшно смотреть слишком долго.

— Томас, — произнёс он голосом, словно шёлк скользил по стеклу. — Элора.

Я замерла, ощущая, как внутри вновь начинает двигаться что-то... древнее. Та самая кровь, та самая сила. Она словно узнала его.

— Что тебе нужно? — Том встал рядом со мной. Он не выказывал страха, но его рука, невидимо, уже сжала мою.— Я пришёл не за войной, — медленно начал представитель Совета. — И не ради пустых разговоров. Совет знает о рождении. Совет знает, кто он. Что он. И мы предлагаем... сделку.

Он сделал шаг вперёд. Вся магия, которой был пропитан дом, никак не среагировала. Ни один щит не дрогнул. Он был выше этого.

— Отдайте нам Элиана. Под нашу защиту. Мы будем изучать его, воспитывать, оберегать. Вы сможете его навещать. Пока он не станет угрозой. Потому что...

Он остановился и посмотрел прямо на меня.

— ...если вы этого не сделаете, мы всё равно его заберём. Только тогда уже не с вашим согласием.

Комната охладилась до предела. Казалось, даже воздух сгустился.

Я сделала шаг вперёд.— И что, если мы откажемся?

Он улыбнулся. Очень спокойно. Очень уверенно.— Тогда вы познаете, на что способен Совет. И даже ваша древняя кровь, Элора, не спасёт тебя. И не спасёт его.

— Вы не имеете права забирать нашего сына. — Голос Тома прозвучал хрипло, но твёрдо. Он выступил вперёд, став между мной и фигурой Совета. — Он самый обычный вампир и не предвещает никакой беды.

Гость не отреагировал сразу. Лишь слегка наклонил голову, как будто его и правда удивили слова Тома. На его губах всё ещё играла тонкая, пугающе вежливая улыбка.— Обычный? — повторил он почти с сочувствием. — Том... Ты ведь не веришь в это по-настоящему, правда?

Том сжал кулаки, но промолчал. Он знал, к чему тот клонит. Мы оба знали.— Сын, рождённый от древней крови, пробуждённой ритуалом, который давно был запрещён. Ты действительно думаешь, что это "обычный вампир"? — Он посмотрел на меня, и его голос стал ниже, почти интимным. — Он уже проявляет способности, которых не было ни у одного из живущих. А он ведь только начал расти.

Я шагнула вперёд.— Это не повод забирать ребёнка у его семьи. Мы справимся. Мы научим его контролю, если это будет нужно.— Контроль — временное понятие, Элора, — холодно отозвался он. — Но суть... суть не меняется. Ваш мальчик — аномалия. Рано или поздно он станет угрозой. Для вас. Для клана. Для всего мира. Лучше мы... научим его быть полезным, чем потом будем вынуждены уничтожить его, когда станет слишком поздно.— Мы не позволим! — рявкнул Том. Его голос вибрировал злостью, внутри него уже кипела ярость. — Если вы попробуете забрать его, вам придётся пройти через нас. Всех.— Вы — ничто, — спокойно сказал он. Без злобы. Без угрозы. Просто как факт. — Совет не делит силы. Совет... забирает.— А если он выберет остаться с нами? — спросила я. — Что, если он сам не захочет идти с вами?

Мужчина ненадолго задумался. Его глаза затуманились — будто он услышал что-то издалека. Потом он снова посмотрел на нас.— Тогда мы вернёмся, когда он подрастёт. Он сам поймёт. Сам... позовёт нас. — Он сделал шаг назад. — У вас есть время. Немного. Используйте его с умом.

Он обернулся и направился к выходу.— Подождите, — бросила я. — Скажи имя. Ты был там. На обряде. Ты знаешь всё. Кто ты?

Он остановился в дверях.— Мое имя... Калеб. Но запомни не его. Запомни выбор, который вам ещё предстоит сделать.

— Тогда мы объявим вам войну. — Голос Марлоу прозвучал из темноты лестничного пролёта. В следующее мгновение он спустился вниз, напряжённый, с перекошенной от злости челюстью. В його руке что-то сверкнуло — короткий серебряный клинок, не для угрозы, а как напоминание: он был готов к бою прямо здесь, сейчас.— Вы серьёзно? — почти весело спросил он, откинув капюшон. Его лицо стало ещё страшнее в свете ламп — слишком правильное, слишком спокойное. — Нас много. А вас — мало.— Нам не нужно быть числом, — огрызнулся Марлоу. — Мы будем драться за своего. До последней капли крови.

Калеб хмыкнул, и его губы чуть дрогнули в коротком, абсолютно холодном смешке.— До последней капли... вашей крови, — уточнил он.

Я чувствовала, как Том напрягается рядом. Его плечи стали каменными, взгляд тёмным. Ещё один шаг, ещё одно слово — и начнётся бой. Прямо здесь, в нашем доме, где спит наш сын.

— Ты зашёл слишком далеко, Калеб, — сказал Том. — Мы не испугаемся. Не отдадим. Ни за что.

Калеб наклонил голову набок, пристально глядя на Тома.— Значит, выбор сделан? Уже сейчас?— Нет, — спокойно ответила я. — Но если придётся выбирать между вами и нашим ребёнком — то да. Выбор будет сделан. И вы пожалеете, что пришли.

Тишина. Она повисла на миг, густая, давящая. А потом Калеб выдохнул:— Тогда берегите его. Пока можете. Потому что Совет — не прощает ошибок.

Он развернулся и исчез за дверью. Без звука. Как тень.Дверь осталась приоткрытой. Только холод просачивался в щель.