31

Следующее утро выдалось на удивление ясным — на небе не было ни облачка. Ханио ухитрился убедить доктора выписать его из больницы. Старший отправился в посольство. Пока он отсутствовал, Ханио не спеша побрился перед зеркалом.

В отсутствие старшего его напарник вдруг разговорился. Вещи он говорил вполне здравые, но банальные.— Так спокойно встречать смерть! У тебя сердце настоящего воина.Напарник наслаждался завтраком — булочкой с кремом, за которой попросил сходить медсестру. С простодушной улыбкой он запихивал булочку в рот, выдавливая полоску блестящего золотистого крема, напоминающего восходящее солнышко.В кои-то веки Ханио открылось в жизни нечто его забавлявшее. Он пришёл к выводу: агенты А — одной из ведущих стран мира — по собственной глупости допустили какой-то роковой просчёт, стоивший им жизни. Впрочем, справедливо его умозаключение или нет, судить пока было рано.Побрившись, Ханио освежился лосьоном и, взглянув в зеркало, удивился — настолько молодо, свежо и привлекательно выглядит его физиономия. На него смотрело лицо самовлюблённого юнца из богатой семьи, у которого не было ни забот, ни ответственности. А за окном под порывами ветерка колыхались ветви почти распустившейся сакуры.В палату влетел запыхавшийся старший.— Хорошие новости! Есть бланки! Сумели достать недавно. Их агенты даром времени не теряли. Да, вот ещё что. Ты должен встретиться с послом, перед тем как идти на дело, от которого всё зависит.— Во сколько?— Между десятью и одиннадцатью.— Понятно. — Ханио взглянул на часы. — Сначала мне надо заглянуть кое-куда. Так что буду в посольстве в пол-одиннадцатого.— Что значит «кое-куда»? У тебя пена за ухом осталась.— Спасибо.Человек бесцеремонно лез в его дела. Это отвлекало Ханио от мыслей. Он стёр пену полотенцем, провёл им по подбородку. На полотенце осталось несколько красных пятнышек. Он слегка порезался, когда брился.При виде крови к Ханио вернулись воспоминания о вампирше. Сразу защемило в груди. Наверное, ему больше не суждено пережить того томного, сладостного ощущения, которое приносило погружение в бассейн смерти. Не для того ли госпожа Иноуэ купила его жизнь, чтобы он испытал это чувство?— Так куда ты хочешь заглянуть? — не отставал старший.— Помолчи, а? Пошли со мной. Надо купить кое-что по мелочи. Когда собираешься сыграть в ящик, надо же приготовиться.Старший умолк с серьёзным видом, позабавив Ханио.В вестибюле больницы они попали на глаза медсестре, посчитавшей своим долгом предупредить Ханио:— Веди себя хорошо. Тебя же официально ещё не выписали.— Я здоров как бык. Вчера же тестирование проходил.На ярком весеннем солнце, сиявшем за дверями больницы, даже покалывание в руке ощущалось острее. Ханио и двое сопровождающих вышли наружу и зашагали по широкому спуску к городским кварталам — компания друзей, решившая сходить на бега. На их лицах веселье и волнение сменяли друг друга.— Нужна хорошая овощная лавка или магазин, где всё самое свежее, — сказал Ханио. — Едем на Аояму.[15]Они поймали такси и уселись в машину.Ханио давно не выходил в город. Жизнь вокруг шла своим чередом, ничто не намекало на присутствие смерти. Люди были погружены в повседневность по самую макушку, напоминая залитые рассолом маринованные огурцы.«В этом мире я сам как маринованный огурчик», — думал он. Всего лишь закуска к выпивке, не более того. Регулярное питание — не его тема. «Такая уж моя доля. Ничего не поделаешь».В магазине К*** Ханио купил пакет моркови, уже очищенной и нарезанной вдоль толстой соломкой. Пакет лежал в холодильнике и был весь в инее. Сопровождавшие с серьёзным видом наблюдали за ним.— Больше ничего не надо? — поинтересовался старший.— Ничего. Ну что, едем в посольство?Ханио был слегка уязвлён, когда ему пришлось зайти в шикарное белоснежное здание посольства А со служебного входа.Пройдя через кухню и поднявшись по грязноватой лестнице, он открыл дверь и вдруг оказался в великолепном просторном кабинете, обставленном в эдвардианском стиле.Сопровождавшие стояли рядом и не двигались.За столом напротив, прямо держа спину, сидел седовласый человек с благородно посаженной головой.— Мы привели того, о котором я вам говорил, — обратился к нему старший.— Спасибо. Я посол А.Хозяин кабинета непринуждённо протянул руку. Ханио пожал её, и ему показалось, будто он взял засохший цветок, готовый рассыпаться от малейшего прикосновения. Настолько мягкой оказалась рука посла. И в то же время ему представилось, что в ладонь впиваются множество шипов.— Вот аванс.Посол вписал сумму — двести тысяч иен — в лежавший на столе чек, поставил роспись и быстро протянул Ханио. На чеке даже не успели высохнуть чернила.— Хорошо. Давайте теперь приступим к делу, — сказал Ханио. — Это бланки из посольства Б?— Да. Приготовили для вас.— Можно кого-то попросить напечатать на этом листе одну из перехваченных вами телеграмм? Только аккуратно, не выходя за поля бланка.— Конечно.Посол позвонил в колокольчик, вызывая машинистку, и передал ей телеграмму и бланк.— Вот копия телеграммы, — сказал посол, обращаясь к Ханио. — Попробуйте прочесть.Достаточно было беглого взгляда, даже на японский переводить не потребовалось, чтобы понять: в телеграмме написана какая-то бессмыслица.Пока машинистка печатала, Ханио, двое его сопровождающих и посол сидели друг против друга в полном молчании. Стену украшали портреты крупных политических деятелей страны А, стол, за которым сидел посол, окружали шкафы с книгами в великолепных кожаных переплётах. Там же было полное собрание сочинений Дизраэли. В воздухе витал навязчиво-приятный сладковатый запах, который обычно стоит в домах, где живут иностранцы.Машинистка средних лет, с угловатыми плечами и бесстрастным лицом, принесла отпечатанный лист и вышла.— Итак... — произнёс посол.— Итак... — повторил за ним Ханио, достал из ещё не оттаявшего до конца полиэтиленового пакета морковку и сунул в рот.