27

— Ну и кто вы такие? — спокойно обратился Ханио к ворвавшимся в палату двум типам.Слово «спокойно» звучит замечательно, но Ханио и в самом деле был невозмутим, его не смущало, что эта парочка запросто, ни с того ни с сего, может отправить его на тот свет. В душе всё ещё жило чувство горечи, щемящее желание последовать за прекрасной вампиршей. На этом фоне его прежние мысли о смерти казались легковесными и приземлёнными. Но это уже не имело никакого значения. Что касается мотивов, которые движут человеком, собравшимся умереть, то никому до них дела нет.Один из неожиданных «гостей» стоял, привалившись к двери, и следил за происходящим в палате, другой не сводил глаз с лежавшего на кровати Ханио.Каору забился в щель между стеной и кроватью и дрожал за спиной Ханио, который как бы прикрывал его собственным телом.Обоим налётчикам было где-то между тридцатью и сорока. Один казался немного старше.С виду обыкновенные, неприметные, на якудза не похожи. Но глаза острые, будто стальные, черты угловатые. Похоже, бывшие военные или полицейские. Очень шустрые ребята, но одеты чёрт знает как. Ханио так и подмывало сказать одному из них, что жёваный, мышиного цвета галстук не идёт к пепельно-серому пиджаку.— Эй! — окликнул старший стоявшего в дверях напарника, не поворачивая головы.Тот подошёл к кровати, и тут Ханио увидел, что человек, отдававший приказы, держит в руке воронёный пистолет, дуло которого смотрит прямо на него.— Шевелиться не надо. И голос подавать не вздумай. Вник? А если этот шкет начнёт что-то вякать или попробует удрать, сразу получит.«Ну, это старый трюк», — подумал Ханио. Но тут подошедший к нему молодчик присел на край кровати, взял его левую руку и стал внимательно считать пульс. Ханио опешил.Тридцать секунд прошли в тишине.— Сколько? — спросил старший.— За тридцать секунд тридцать восемь. Значит, семьдесят шесть ударов в минуту.— Невысокий. Норма, по-моему.— Норма — немножко ниже. У некоторых даже около пятидесяти.— Ладно, — удовлетворился старший и ткнул холодное дуло пистолета в пижаму Ханио, туда, где сердце. — Слушай меня. Через три минуты я спущу курок. Если пошевелишься или подашь голос, сделаю это немедленно. Будешь вести себя тихо, проживёшь лишних три минуты.Каору тихонько заскулил.— Молчать! — сдавленным голосом приказал старший.Каору, беззвучно рыдая, опустился на корточки.Старший взглядом приказал напарнику снова измерить пульс у Ханио. Вновь, как чёрная река, в палате потекла тишина.— А сейчас?— Странно. Понизился. Шестьдесят восемь ударов.— Не может быть. Давай ещё раз.— О'кей.У Ханио возникло такое чувство, будто у него снимают кардиограмму. Он совсем успокоился. В возникшей ситуации было что-то невыразимо забавное, и ему совершенно не хотелось сопротивляться.

— О'кей.У Ханио возникло такое чувство, будто у него снимают кардиограмму. Он совсем успокоился. В возникшей ситуации было что-то невыразимо забавное, и ему совершенно не хотелось сопротивляться.— Ну что там?— Всё то же — шестьдесят восемь.— Понятно. Крепкий парень. Даже удивительно. В первый раз таких встречаю. Не зря мы за ним охотились, — проговорил старший, убрал пистолет под пиджак и уже совсем другим, мягким тоном обратился к Ханио: — Ладно, лежи спокойно. Тест прошёл на отлично. Ну ты меня удивил! Нервы — канаты. Результат просто супер.Старший отступил на шаг, взял стул, придвинул к кровати и сел. Держался он теперь почти дружески. Под впечатлением внезапной смены обстоятельств Каору перестал плакать и вылез из-за кровати.— Интересно, кто вы такие? — поинтересовался Ханио.Заметив, что третья пуговица на пижаме расстёгнута, он поправил её и уколол обо что-то палец. Пошарив рукой, обнаружил заколку для волос. Чёрная, с металлическим отливом, она поблёскивала у него на ладони. Видно, медсестра уронила.— Ха-ха! А ты, я смотрю, тут время даром не теряешь, — усмехнулся старший и закурил сигарету.— Я спрашиваю, кто вы такие?— Клиенты. Клиенты твоей лавочки.— Не понял.— Разве можно так с клиентами разговаривать? У тебя фирмёшка — «Жизнь на продажу». Вот мы и пришли купить жизнь. Покупатели на пороге. Что тут странного?